Напротив неё Элекс держал голову низко опущенной, скрывая лицо, и с усилием запихивал мороженое в напряжённый рот.

"Какого чёрта я вообще это ем?"

Оно было приторно сладким. Элекс ненавидел десерты с детства, а здесь сахара было слишком много. Но даже морщась, он прикрывал лицо рукой и продолжал отправлять ложку за ложкой в рот.

С мрачным выражением лица Элекс проглотил этот бессмысленный комок сахара и украдкой взглянул вперёд. Тиллия Эмброз, которая довольно долго сидела неподвижно, наконец начала есть своё мороженое.

Он наблюдал за ней внимательно, делая вид, будто ему всё равно. Она держалась равнодушно, но количество мороженого на её ложке постепенно увеличивалось. И скорость, с которой она зачерпывала десерт, и то, как быстро она его пережёвывала, становились всё выше.

"Похоже, ей нравится. Значит, весь этот унизительный спектакль оказался не напрасным."

Вонзив ложку в мороженое, Элекс едва заметно приподнял уголки губ. Если подумать, это был первый раз. Первый раз, когда он видел, как Тиллия получает свою "награду" лицом к лицу.

Обычно, наблюдая за тем, как она ест сладкое, он находился позади неё. Иногда — сверху, а если очень везло — сбоку. Но как бы ни складывались обстоятельства, он всегда смотрел на неё издалека.

Так что это было неизбежно. Сколько бы он ни пытался сдерживаться, взгляд то и дело возвращался к ней. Впервые он увидел расслабленное лицо Тиллии так близко.

Понаблюдав за ней ещё немного, Элекс с трудом заставил себя опустить голову. Он проглотил наполовину растаявшее мороженое. Нелюбимый десерт всё равно было настолько сладким, что язык словно немел. Может, дело было в этом липком комке сахара, спустившемся в горло, но в груди появилось ощущение, будто её погружают в чан с мёдом, оставляя вязкую тяжесть.

Через мгновение парень встал и сказал:

— Я возьму ещё одно.

Увидев, что креманка Тиллии была вычищена так, будто её вымыли, Элекс решил проявить храбрость.

— А тебе заказать?

Разумеется, лицо его оставалось непроницаемым, как он и тренировался.

— ...

Тиллия, держа в руках ложечку с кроликом, немного поколебалась.

Вот он, этот момент.

— Я просто закажу. Очевидно же, что мы оба сюда зашли. Будет странно, если возьмём только одно.

В такие колеблющиеся мгновения подобное небрежное замечание легко увлекало Тиллию за собой, даже если она и выглядела неохотно.

— Ладно... Заказывай.

Как и ожидалось, она кивнула, словно ничего особенного в этом не было.

Элекс сдержал выражение лица и спокойно уточнил:

— Что взять? Ванильное?

— Нет... Клубничное.

— Хорошо.

Он ответил так же спокойно, отодвинул занавеску и вышел. Пока он шёл к стойке, находившейся довольно далеко, его лицо выглядело равнодушным, почти холодным.

Но ровно через пятнадцать шагов от того места, где сидела Тиллия…

— ...

Элекс на мгновение остановился. Он согнулся, словно вот-вот рухнет. Его отчаянной выдержки хватило ровно на пятнадцать шагов.

"Клубничное, значит…”

Опершись руками о колени, Элекс вспомнил невинное лицо Тиллии, с которым она только что это сказала.

"Чёрт… Ей правда нравится такое."

Переведя дыхание и слегка покраснев, он расправил одежду, прокашлялся и подошёл к стойке.

Нельзя было заставлять её ждать слишком долго. У неё была на удивление нетерпеливая сторона.

Заметив его, хозяйка лавки радушно улыбнулась:

— Ой, я бы сразу подошла, если бы вы позвали!..

— Одно клубничное и одно ванильное. И добавьте побольше украшений на клубничное.

— Конечно! Разумеется, господин!

Стараясь угодить бесстрастному посетителю, женщина улыбалась так широко, что губы вот-вот треснут, и потирала руки.

— Я и на ванильное добавлю украшения бесплатно! Всё-таки вы уже несколько месяцев позволяете нам пользоваться лавкой по несколько часов без аренды...

— Молодой господин.

Но поток лести оборвался.

К нему подошли рыцари, явно разыскивавшие его уже довольно давно. Хозяйка растерянно уставилась на крупных мужчин в серебряных доспехах.

Один из них, самый сердитый на вид, шагнул прямо к Элексу.

— Дальше вы играть не можете. Вы должны уйти прямо сейчас.

Элекс мельком взглянул на угрожающего рыцаря, затем спокойно повернулся обратно к хозяйке.

— Для ванильного украшения не нужны. И сделайте минимальную порцию.

— Молодой господин!

На резкий оклик рыцаря Элекс ответил ледяным взглядом.

— Тихо, Ник.

— ...

— Я позволю вам утащить меня после того, как съем это мороженое. Так что не устраивайте сцен.

Одного его взгляда хватило, чтобы усмирить разъярённых рыцарей. А затем, словно в шутку, он добавил, приподняв один уголок губ:

— И отойдите подальше от входа. Как, по-вашему, сюда будут заходить клиенты, если они испугаются?

Вернув привычное бесстрастие, он снова посмотрел на хозяйку с нетерпеливым выражением, будто говоря: "Ну? Быстрее."

— Д-да, я сейчас всё принесу!

Перепуганная женщина подпрыгнула и бросилась на кухню.

Рыцарь Ник тяжело вздохнул и потёр переносицу, глядя на властный нрав своего господина.

— Молодой господин, как долго вы собираетесь избегать своих обязанностей и вот так убегать?

Поняв, что гнев не действует, Ник сменил тон на почти жалобный. Элекс же, не обращая на него внимания, перевернул небольшую табличку на стойке.

Это была милая дощечка с надписью: «Открытие. Комплименты для гостей».

***

Утолив тягу к сладкому, Элекс ушёл без лишних слов.

— Проводить тебя домой?

— Нет, спасибо.

— Я так и думал, что ты так ответишь. Поэтому и спросил.

Будто задав вопрос из простой вежливости, Элекс развернулся и ушёл.

Тиллия проводила его взглядом и сама повернула в сторону станции, где останавливались дилижансы.

Книги в обеих руках были тяжёлыми, но на душе было легко.

Раз он больше не настаивал, значит, ему и правда нужно было только мороженое. Иначе он обязательно воспользовался бы тем, что уже поздно, чтобы предложить проводить её.

Она поела мороженого и получила книги.

Похоже, она действительно приняла правильное решение, согласившись на его предложение. В конце концов, деньги, которые он потратил на книги, для него ничего не значили, а для неё — очень многое.

"Вот уж повезло."

Что бы там ни говорили, день выдался удачным.

Даже неприятное чувство от почти случившейся встречи с Джорджем исчезло, стоило вспомнить вкус мороженого.

"Оно и правда было восхитительным. Интересно, есть ли такое место в Онтароа? К тому времени я уже буду зарабатывать сама и смогу позволять себе подобное хотя бы раз в месяц."

Тиллия шагала по дороге, залитой закатным светом, представляя своё будущее.

К моменту, когда она добралась до стоянки дилижансов, она уже тихо напевала себе под нос.

***

В тёмном подвале поместья графа Майерса мерцал тусклый свет. Это место никогда не открывалось тем, кто не принадлежал к прямой линии семьи.

— Отец, это был не я!

Слабого света не хватало, чтобы осветить весь подвал. Но даже в смутных очертаниях было ясно, насколько отчаянным выглядел Грегори Майерс.

— Я правда не совершал ересь. Вы же знаете, отец. Я ненавижу книги, и едва читаю учебники! Меня кто-то подставил...

— Заткнись!

Выражение лица графа Майерса было холоднее льда, когда он смотрел на сына. Половина его лица тонула в тени, и на того, кто погубил семью, он смотрел с откровенным презрением.

— Ладно. Я и сам не думаю, что такой идиот, как ты, читал эти запретные книги.

— Тогда нам нужно подать апелляцию в храм!..

— Но в твоей комнате нашли не просто запрещённые тексты. Там была осквернённая иллюстрация Святой Девы из Писаний!

Граф кричал, и его голос был обжигабщим.

— Наша семья веками жила под покровительством храма, а ты взял и нарисовал эту непристойную мерзость на теле Девы?! И ещё умудрился попасться!

— Отец, клянусь, это был не я, меня подставили!..

— Я сказал, заткнись!

Шлёп.

Не в силах сдержать ярость, граф ударил старшего сына.

Грегори, впервые в жизни получив удар от отца, смотрел на него со слезами на глазах. Но даже вид этих слёз не смягчил взгляд графа.

— Мне с огромным трудом удалось не допустить лишения титула, собрав все деньги до последней монеты. Но мы потеряли слишком многое. Семья Майерс больше никогда не войдёт в центральную политику. Храм... Больше нас не поддержит.

— ...

— Я жалею, что использовал грязные методы, чтобы отправить тебя в академию. Не стоило вкладываться в такого болвана.

Граф Майерса прошёл мимо сына, рухнувшего на пол.

— Сегодня - последний день, когда я могу тебя защитить. Завтра Святые рыцари обыщут это место.

— О-отец!..

— Единственный совет, который я могу дать, - сдайся сам.

— Отец... Отец!

Граф не обернулся на сына, жалобно цеплявшегося за него, и без колебаний покинул подвал.

Стук.

Глухой звук захлопнувшейся двери эхом разнёсся по тёмному помещению.