У Ди Яньгэ уже не было никакого настроения изучать эликсир бессмертия. Она тут же отбросила всё, что держала в руках, и стремительно выбежала наружу. Направляясь к выходу, она крикнула Первому стражнику:

— Быстро веди меня к Ди Цинъюаню! Ни в коем случае нельзя позволить ему сделать это!

Ведь в Верхнем мире существовало множество правил, и если Ди Цинъюань действительно совершит задуманное, это вызовет резонанс между небом и землёй, а Небесный Путь признает это. Тогда, даже если она будет отпираться до последнего, это уже не поможет. Все решат, что она — старший сын Ди Цинъюаня.

Первый стражник, видя взбудораженную Ди Яньгэ, снова вознегодовал. Его господин был непревзойдённым, и стать его сыном — это величайшая удача, выпадающая раз в несколько жизней. А она ведёт себя так, будто его господин — какое-то бедствие. Хотя её нрав и неплох, и она готова на всё ради своего демонического сына Янь Хунданя, она всё равно недостойна стать сыном его господина.

Первый стражник шагнул вперёд и повёл Ди Яньгэ в главный зал. По пути он наставлял её:

— Господин упрям. Если он что-то задумал, никто в этом мире, кроме Небесного Императора, не сможет его переубедить. Так что тебе нужно придумать безупречную причину для отказа.

Ди Яньгэ лишь беззаботно махнула рукой.

— Не волнуйся, я заставлю его пожалеть об этом.

Услышав эти слова, Первый стражник почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Ему казалось, что вот-вот случится нечто ужасное. Но что поделать — теперь уже поздно что-то менять.

— Кстати, раз уж зашла речь, ваш Небесный Император — ведь это отец Ди Цинъюаня, верно? Разве он позволит ему так бесчинствовать?

Стражник промолчал. Ди Яньгэ, не получив ответа, скучающе поплелась за ним. Когда они наконец достигли главного зала, там уже царило настоящее столпотворение. Судя по исходящему от них могущественному духу, каждый из присутствующих превосходил её в десятки раз.

Как только Ди Яньгэ появилась в поле зрения, десятки пронзительных, испепеляющих взглядов устремились на неё, а давление их аур обрушилось на неё всей тяжестью. Обычный человек не выдержал бы такого напора — ноги бы подкосились, и он опозорился бы на глазах у всех. Но Ди Яньгэ повидала на своём веку немало. Перед лицом этой сокрушительной мощи она даже бровью не повела. Вместо этого она бросила им вызывающий взгляд.

Небожители переглянулись, явно удивлённые. Жалкая заурядная бессмертная, которую они могли раздавить одним пальцем, не только выстояла под их давлением, но и выглядела так, будто ей всё нипочём. Её смелость, конечно, впечатляет, но этого недостаточно, чтобы стать приёмным сыном Его Высочества. Их небесный дворец и так балансирует на грани, и если позволить какому-то никчёмному человеку стать названым сыном наследника, это вызовет подозрения и беспокойство среди подданных. Их обитель просто не выдержит новых потрясений.

В этот момент к ней бросился маленький, но знакомый силуэт. Глядя на эти короткие ручки и ножки, Ди Яньгэ неожиданно почувствовала тёплое волнение. Неужели, даже спустя столько времени, Янь Хундань всё ещё помнит её? Она уже собиралась поздороваться с ним, как маленький мальчик вдруг заговорил первым. Его голосок по-прежнему был мягким и сладким, но в нём звучала непривычная холодность:

— Дядя… ты не мог бы уйти из небесного дворца?

Хотя было очевидно, что эти слова ему кто-то подсказал, Первого стража и зрителей за гранью светового экрана охватила жалость к Ди Яньгэ. Она столько сделала для Янь Хунданя, а в итоге он смотрит на неё чужими глазами и безжалостно прогоняет.

Ди Яньгэ присела на корточки и ущипнула пухлые щёчки мальчика, сохраняя прежнюю беспечную улыбку.

— Не могу. А кто ты мне такой, чтобы я тебя слушался?

Янь Хундань покраснел от её щипков, а его круглые глазёнки наполнились слезинками. Он даже говорить стал невнятно:

— Но… но тебя здесь никто не любит… Потому что ты — зло, и если останешься в Небесном дворце, то принесешь ему лишь беду.

Первый стражник с сочувствием взглянул на Ди Яньгэ, беззвучно приоткрыл рот, но так и не решился произнести задуманное, сглотнув слова. Хоть она и вызывала жалость, но нельзя же было вредить Его Высочеству.

Ди Яньгэ вдоволь потискала щечки Янь Худаня, после чего отпустила его. Затем она погладила его по мягким волосам, улыбаясь с необычайной теплотой.

- Будь умничкой.

Поднявшись, она обратилась к собравшимся небожителям:

- Я не покину Небесный дворец. Но можете не беспокоиться — я не стану сыном Ди Цинъюаня. Кстати, где он? Позовите его.

Ди Яньгэ раз за разом называла Ди Цинъюана по имени, что повергло чиновников в шок. Тут первый стражник тихо пояснил:

- Его Высочество отправился в Божественный храм за одной вещью и должен скоро вернуться.

Едва он произнес это, как Ди Цинъюань появился перед всеми, сияя от счастья. В руках он держал сверкающий золотом свиток. Увидев его, все небожители почтительно склонились.

Ди Цинъюань, встретив взгляд Ди Яньгэ, одарил ее доселе невиданной чарующей улыбкой.

- Ты пришел так быстро! Наверное, не терпится?

Ди Яньгэ, увидев его улыбку и сверкающий свиток в его руках, сразу почувствовала неладное.

— Ди Цинъюань, я не хочу быть твоим сыном. Если посмеешь записать меня в свои наследники — я покину Небесный дворец, — прямо заявила она.

Лицо Ди Цинъюаня мгновенно потемнело. Мощная энергия, исходящая от него, заполнила весь зал. И когда Ди Яньгэ уже подумала, что он сейчас обрушит гнев на нее, его давление внезапно обрушилось на всех присутствующих.

— Неважно, как вы его принуждали — отныне он ваш младший господин!

Ди Яньгэ с изумлением смотрела на него, а затем честно призналась:

— Ди Цинъюань, это не их вина. Я сам не хочу быть твоим сыном.

Ди Цинъюань бросил гневный взгляд на чиновников:

— Сяо Янь, не слушай их. Даже если ты слаб, даже если ты ничего не умеешь — ты всё равно…

— Что это? — перебила она, указывая на свиток.

— Это договор, — серьезно объяснил он. — Достаточно капли нашей крови — и ты станешь моим наследником.

Ди Яньгэ в жизни ещё не чувствовала себя настолько обескураженной. Она уставилась на золотой свиток в руках Ди Цинъюаня, и в её глазах вспыхнула решимость. Какой ещё дурацкий договор? Если его уничтожить — все проблемы решатся сами собой.

— Ди Цинъюань, — сказала она, — мы можем быть братьями. Или ты возьмёшь меня в ученики. Зачем тебе непременно становиться моим отцом? А если я буду твоим отцом, как тебе?

— Безобразие! — взорвался Ди Цинъюань.

А Ди Яньгэ воспользовалась моментом и резко потянулась к его груди, пытаясь выхватить свиток. Ди Цинъюань, видимо, уже заработал фобию на её цепкие ручки, потому что инстинктивно отпрянул.

И вот, на глазах у всех, они схлестнулись. Конечно, Ди Цинъюань лишь подыгрывал, уклоняясь от её атак — со стороны это выглядело скорее как шутливая возня. Но пусть Ди Яньгэ и была слабой, как муравей, её царапины оказались на удивление болезненными. И в момент его невнимательности… свиток выскользнул из его рук. В тот же миг маленькие ручки уже схватили его.