Блюда в столовой снова разошлись на два потока: морепродукты и мясо. Ближайшие водоёмы от деревни – день ходьбы; один раз мы с отцом туда выбирались. Улов был непомерно мал для приложенных усилий: наесться сложно, вкус так себе… почему им это вообще нравится? Сегодня в очереди за мясом бугая-Тренна не было. Зато была его подруга: уже собиралась сесть с подносом. Мы на миг встретились взглядом – и она ушла дальше. Я окликать не стал; да и она не подошла.

– Не заметила, что-ли? – пробурчал я, разглядывая своё отражение в блестящем металлическом подносе.

В этом шумном аду я больше не нашёл ни подругу Тренна, ни его самого. Занял свободный стол у «учительской» зоны. Стоило только дотронуться до еды, как без спросу подсела невысокая девушка с тёмно-рыжими волосами. Точно вижу впервые. Без подноса, просто сидит и ждёт, пока я дожую.

– Наслаждайся, пока можешь! – полукриком сообщила незнакомка. – Не знаю, с чего ты решил, что сможешь безнаказанно бить потомков героев. До Императорского академического совета новости ещё не дошли, но ректор уже в курсе…

– В культурном обществе обычно представляются, прежде чем разговаривать с незнакомцем, – уточнил я, понемногу «разжёвывая» её слова.

– Деревенщина… – недостаточно тихо сказала она. – Неужели ты, Эдрик, не в курсе имён потомков героев и людей, к кому лучше не соваться? – прищурилась с откровенным презрением.

– Про потомка Краста преподаватели только сегодня узнали, – ответил я и спокойно встретил её карие глаза. – Я должен наизусть знать всех людей?

– Герой Краст редко появлялся на праздниках, про него вообще мало что знали… – она презрительно повела плечом. – Но остальных шестерых героев ты обязан знать. И то, что у пятерых из них есть потомки, – тоже.

Пустые угрозы меня уже утомили. Маленькое самолюбие Эрила треснуло, и он тут же наплакал другим. Я хотел спокойно доесть, но стоило откусить ещё ложку, как у девчонки терпение взорвалось: она ударила по столу и вскочила.

– Как такой кретин додумался пойти в Академию?! – перекрыла шум столовой, размахивая руками. – Ты вообще ни во что не ставишь меня, Селли Розфит – потомка Розфита, который разгромил третий батальон лакавинцев!

Она покраснела от злости и недоумения. Отвечать не хотелось. Почему-то многие уверены, что подвиги их предков – это их личные заслуги. Ну-ну. Эти сказки пусть сами себе и рассказывают, лишь бы ко мне не лезли.

Я спокойно прожевал и поставил ложку.

– Я тебя услышал, можешь быть свободна, – отмахнулся я.

Это взбесило её ещё сильнее: глаз уже дёргался, и странная улыбка не сползала с лица. Ничего не ответив, она встала из-за стола и впопыхах ушла.

Вокруг стола сгущалась странная, давящая тишина. Взгляд, скользя через правое плечо в толпу, пытался уловить общее настроение, но большинство кадетов и бровью не повели, словно крика Селли вовсе не было. Стоило повернуть голову налево, в сторону учительской зоны, как тяжесть лишь усилилась.

Пришлось зажмуриться и вновь всмотреться в купол. За тёмно-серой пеленой проступали три фигуры, черты лиц которых различить не удавалось. Первая – высокая, худощавая, с непропорционально длинными конечностями. Вторая – примерно того же роста, но сухая, рельефная, с отчётливо читаемой мускулатурой под формой. Третья выглядела женской: чрезмерно накачанная, но с талией слишком узкой для мужчины.

В одном месте купол пошёл тонкой паутинкой трещин и начал осыпаться искрами. Пришлось отпрянуть к самому краю скамьи.

– Замечательно, что ты нас почувствовал и заметил, но настолько пристально смотреть некультурно, – произнёс высокий мужчина с аккуратной бородкой и усищами в стороны. По его левую руку стояла накачанная женщина с маленьким шрамом на шее, по правую неприметный лысый мужчина.

– Здравствуйте. Не хотел беспокоить вас своим вниманием, – ответил я, чуть привстав.

– Не волнуйся, – он лениво почесал бородку. – Ректор настояла, чтобы мы привели тебя, если увидим что-то интересное.

Двое остальных преподавателей, будто потеряв к происходящему интерес, шагнули глубже под купол.

– Можешь оставить еду и поднос, – добавил бородатый, заметив мой взгляд на стол. – Я уже сказал, чтобы всё убрали, когда мы выйдем.

С бурчащим животом я шёл следом за бородатым преподавателем. Кадеты расходились, не преграждая ему путь, и тут же начинали шептаться, завидев, что я иду за ним.

Из главного корпуса мы вышли к зданию, больше похожему на башню: высокая, этажей пять. Дверь была заперта изнутри; преподаватель постучал – и нам тут же открыли. Женщина лет сорока, в необычной чёрно-белой форме, проводила нас до широких ступеней.

Внутри башня оказалась раза в два просторнее, чем снаружи, и это удивление на каждом шагу только росло. Казалось, мой обычный шаг сам по себе становился длиннее, будто пространство подстраивалась.

Минуты три поднимались по винтовой лестнице, миновали несколько залов и вышли к двери с лазурно-синими узорами. Преподаватель остановился у ступеней и велел мне самому подойти и постучать. Я лишь протянул руку – как изнутри спокойно прозвучало:

– Войди.

Я толкнул дверь.

Зал встретил прохладой и мягким синим светом. Резные линии на полу сходились в центре к кругу с невысокой столом и тремя креслами. У окна, на фоне блеклого неба, стояла женщина в строгом тёмном платье.

– Ректор, – бородатый едва заметно кивнул и остался у двери. – Просили, вот привёл.

– Благодарю, – сказала женщина, не оборачиваясь. Потом повернулась ко мне. – Эдрик, верно?

– Здравствуйте! Да, верно. – немного наклонившись ответил я.

– Инструктор Пелин, на сегодня вы свободны. Хорошего дня, – присев в кресло, попрощалась она.
Тот коротко кивнул, попрощался и в спешке покинул нас.

В какой-то момент гробовая тишина начала давить. Я просто молча сидел, водя глазами по предметам на полках и старательно избегая взгляда ректора. Она казалась страшной женщиной: голос мягкий, говорит спокойно, а всё равно что-то с ней «не так».

– Можно узнать причину приглашения к вам? – сквозь напряжение спросил я.

– Присядь, – кивнула она на кресло перед собой. Я выполнил, и она тем же спокойным, почти завлекающим тоном продолжила: – Потомки героев. Потомок священной семьи. Потомок вассала императора… Это всё те, с кем ты успел конфликтовать за первые два дня! – на последних словах она чуть повысила голос и демонстративно загибала пальцы.

– Потомок вассала? – переспросил я, не припоминая таких.

– Во время моей речи на площади в первый день, – со вздохом ответила она. – Вопрос времени, когда чья-нибудь голова полетит с плеч… Хотя всё не настолько плохо, особенно с потомком «священных»: у них претензии больше к Тренну.

– Будет какое-то наказание? – спросил я, мысленно примеряя худший вариант.

– Откуда в тебе столько смелости? – в ответ спросила она. – Ты ни аристократ, ни священник, не наёмник. Почему простолюдин позволяет себе вести так нагло?.. Многие влиятельные семьи поддерживают Академию, и внутри её стен мало кто может действовать свободно. Инструктора докладывают об интересных кадетах: по тебе пришёл отчёт, что ты – отклонённый маг, имеешь атрибуты воды, света и тьмы. Сочетание света и тьмы любопытно, но красные пятна интересуют меня больше. Влезать в конфликт с крупными семьями я не буду, но и позволить им «закопать» такой кадетский потенциал не хочу. Исключение быстро решит вопрос, но сможешь ли ты развить свою магию с нуля, без знаний? Сомневаюсь. Поэтому предлагаю альтернативу: отстранение от занятий на этот семестр. Тебе самому придётся изучить весь материал и подготовиться к экзаменационным вопросам… – она сделала паузу, наблюдая за моей реакцией.

Я сглотнул вязкую сухость в горле и, уже спокойнее, ответил:
– То есть мне нужно будет просто самостоятельно подготовиться к экзаменам? Без знаний, без поддержки… Чем это отличается от исключения? В одиночку я не дотяну до проходных баллов.

– Кажется, ты не до конца понял. У тебя будет доступ к библиотеке Академии, столовой, тренировочному залу и комнате в общежитии. Не совсем «без всего». Но это лучше, чем быть покалеченным до инвалидности или оказаться исключённым. – закончила она поставив точку. Казалось, будто я подписываю рабский контракт, только в золотистой обёртке.

– В общем, вариантов нет, – пробормотал я себе под нос. – Я согласен, – сказал уже громче.

– Хорошо. Я так и передам совету, что наказание ты уже получил. С сегодняшнего дня ты отстранён от занятий до экзаменов. Постарайся не влезать в конфликты и удачи тебе.

Спускался по винтовой лестнице уже не спеша. Шаг за шагом продумывал, что делать дальше. Какой смысл экзамена, когда ты в аутсайдерах… Стало ли это удачей и моей спасательной соломинкой, или это был чей-то план? На каждом этаже башни вопросов становилось только больше. То ли из-за густой тишины, то ли из-за свежести камня вокруг – мысли накидывались друг на друга как волны.

Вечер так или иначе скоро наступал, а мне даже поесть свой обед не дали. Идя по каменной кладке вдоль клумб и лавочек, наблюдал, как кадеты отдыхают, гуляют, болтают. Шагать одному показалось странным – я прибавил ходу.

Наступал четвертый час, за стенами академии торчала высокая башня с циферблатом. К этому времени, все давно закончили обед; с часа на час должен был начаться ужин. Сначала в выдаче подноса с остатками остывшего обеда отказали, но на третий раз, когда объяснил, что меня вызвали к ректору прямо во время еды и поднос увезли без моего согласия, надо мной сжалились – выдали маленький перекус из того, что осталось.

Поблагодарив за спасительный перекус, я уже хотел было уйти в комнату – отдохнуть до ужина. Но, отдаляясь от столовой, поймал себя на мысли:
– Какой смысл валиться спать, если завтра мне никуда… как и послезавтра… и после-после, – пробурчал себе под нос.

Пошарившись в карманах и сверившись с картой, вычислил библиотеку. Полупустые коридоры были спокойными, лишь шаги отдавались эхом. Третий этаж я исходил вдоль и поперёк, и с трудом нашёл нужную дверь.

На входе, за широким столом с кипой бумаг и книг, сидела молодая девушка. Я уже было прошёл мимо, но прямо над ней на стене висела табличка: «Обязательно зарегистрироваться у библиотекаря!» – крупным красным шрифтом. Других столов не было, так что я подошёл. Девушка увлечённо перелистывала сразу три книги. Я прокашлялся – она вздрогнула, откинулась на спинку стула и дёрнула рукой так, что очки в тонкой оправе слетели и отскочили ко мне.

– Не хотел напугать, – сказал я, нагнувшись за очками. – Извини… кажется, они поцарапались.

– Н-ничего-ничего, – замахала она. – Они уже были поцарапаны. Там… я… в общем, всё нормально. Давайте я вас запишу. Назовитесь.

– Эдрик, класс Б-2, – сказал я. Она тут же заторопилась, быстро выводя запись. – Извините, что так напугал, – стало неловко: напугал такую хрупкую, на пол головы ниже меня девушку.

– Фух, всё хорошо, ничего страшного. И, кстати, правильнее – «извините»: вы ведь просите прощения у меня, а не у себя, – улыбнулась она, и на щёках раскрылись две ямочки. – Можете проходить в зал. Настоятельная просьба, не шуметь и не отвлекать других.

Все стеллажи были аккуратно подписаны табличками: «Базовая алхимия», «Продвинутая алхимия», «История Империи», «Общая история», «Ближний бой», «Магия»… Список тянулся бесконечно, но я уже нашёл нужные полки – «Магия» и «Ближний бой».

«Магический мечник Эллисан Кластон», «Маг трёх стихий Севиал де Шеньон» – названия казались странными, возможно, оттого что я не знал всех этих Эллисанов и Севиалов. Порывшись с десяток корешков, взгляд зацепился за «Отклонённая магия» С. Аллон. Потянулся, и на миг коснулся чьей-то ладони. Книгу успел перехватить первым, обернулся посмотреть, кого задел. Та же девушка в очках.

– Вам тоже нужна эта книга? – указала она на том, немного расстроившись.

– Если есть похожая про отклонённую магию, могу взять её, – ответил я.

– Другие есть, но они для старших… – она расстроилась ещё больше, затем, чуть ожив, спросила: – А вам для чего? Может, посоветую что-то подходящее?

– Хочу развить своё ядро и отклонённую магию, – сказал я, глянув на книгу в руках.

– Так вы отклонённый… повезло, – ямочки на щеках снова обозначились. – В таком случае она нужнее вам. Я просто хотела свериться. Принесёте, когда закончите?

– Да, хорошо.

Я уже сделал шаг к столам, когда она окликнула:

– Эдрик, можешь звать меня Делис и не нужно формальностей, я только на втором курсе!

Я кивнул в ответ и пошёл дальше, у окна нашёл место и раскрыл книгу...

«Отклонённая магия… Каждый цвет… Например, звук – это воздух и свет, а на каналах маны видны серебряного оттенка волны. Форма и цвет… Развитие – через пребывание в среде своего атрибута: вы ощутите жжение в груди, если это он. Это инстинкт базового роста».

Каждая минута тянулась так медленно, что я потерял счёт времени. Формулировки автора были чересчур вычурные, да ещё эти необычные иероглифы – читаются двусмысленно. А я даже до середины не дошёл, а уже выжат.

Найти Делис оказалось нетрудно: она, уткнувшись в тетрадь, делала записи за два стола от меня. Время от времени я переводил взгляд то на неё, то на входящих-выходящих, чтобы не дать мозгу свариться на медленном огне.

Я дочитал абзац про «красные волны» и как назло кто-то уронил на соседнем столе увесистый фолиант. Глухой «бух» разошёлся по залу, и на миг мне показалось, что воздух действительно вздрогнул тонкими, почти незримыми гребнями, словно рябь на воде, только светлее. Серебром по краю зрения. Я моргнул – тишина вернулась обычной, лампы – неподвижные, пыль – честно падает вниз.

Показалось. Меня уже начинало плавить.

Я поднялся, захлопнул книгу ладонью и подошёл к Делис.

– Я закончил, – тихо сказал я

Она улыбнулась в очки:

– Тяжело читалось? – спросила она, прихватив книгу своей тонкой, аккуратной рукой. Кивнув в ответ, она продолжила: – Это староимперская проекционная нотация. Половина знаков описывает не «что сделать», а «как течёт». Если читать подряд, да, каша. Нужны пометки.

Очки ей шли не чисто для вида, она действительно оказалась начитанной и умной. Подобный совет многое мне объяснил, знал бы я это пораньше, прочитал бы в разы больше.

– Спасибо за совет, знал бы я про это раньше... – запнулся я почесывая затылок. – Ты уже читала её?

– Да, читала, мне нужно было переписать свои заметки с последних страниц, там оказалось другая система написания и я неправильно поняла часть. – ответила она и мои глаза загорелись.

– А «жжение в груди» – это что? – навис я над её столом. – Автор романтизирует или симптом нормальный?

– Нормальный, – так же тихо ответила Делис. – Если попадаешь в среду своего атрибута. Свет – в солнечных дворах. Воздух – у колодцев и лестничных шахт, где тяга. Вода – у фонтанов, резервуаров. Тьма – в катакомбах, мрачных местах. С землёй проще – сад, оранжерии, лес. С огнём сложнее – печи под надзором.

Она на секунду прищурилась:

– Но «жжение» – не всегда жар. Иногда просто упругость внутри. Или вкус на языке. У каждого по-разному.

– Удобно, – сказал я. – Значит, развиваться – значит подольше там сидеть?

– Упрощённо, да, – она снова улыбнулась. – Но без глупостей. В «своей» среде легко переусердствовать. И не все податрибуты безопасны для владельца.

Ещё раз поблагодарив Делис, я не стал её больше задерживать и вышел. До ужина оставался час, а читать сил уже не было. Тренировочных площадок, несколько: в подвале, на первом этаже, на улице и в соседнем корпусе. На карте у каждой – своя секция. Уличная площадка целиком отдавалась под магов, в отличие от остальных смешанных.

Вышел, на улице тянуло влажной прохладой – где-то за корпусами тянулись грозовые тучи, почти полностью закрывшие солнце. Я прошёл через маленький сад вдоль главного корпуса – и сразу оказался у неё. Ограждений почти нет: из земли торчат ножки да рожки старого сетчатого забора, местами разодранного. Вид у него был такой, будто видел не одно поколение. Менять никто не спешил, как по мне, безопасностью тут не пахнет. Но десятка три кадетов, занятых своим, легко опровергали мои сомнения: кто-то медитировал на ядро, кто-то гнал в небо огоньки, кто-то лепил купола.

Я выбрал край площадки, где ветер был спокойнее, где он не резал пыльную траву пополам. Место казалось идеальным для моих атрибутов: из-под туч время от времени пробивался свет – для Света; мрачная тень от облаков ложилась плотным слоем – для Тьмы; в воздухе висела влажная сырость – для Воды. Будто все звёзды сошлись и благосклонно кивнули.

Скрестив ноги, минут тридцать я пытался понять, что делать дальше. Случайно у меня уже получалось «войти» и проверить своё ядро – толку было немного. Красные пятна и базовые атрибуты никак не реагировали на окружающую среду.

– Где… моё… жжение?.. – недовольные мысли уже не держались внутри.

Оставшиеся полчаса в том же положении не помогли. Подняв голову, чтобы уйти, как меня окликнул кадет моего роста – тёмные волосы, острое лицо. Несколько раз услышав «Эй!» – я оглянулся, поймал его взгляд и только тогда понял, что зовут меня.

– Мы с другом хотим дуэль до первого касания на базовых заклинаниях. Побыть рефери сможешь? Просто скажешь, кто первый кого коснётся, – подошёл он вплотную.

– Почему именно я? – спросил я, не улавливая подставы.

– Половина уже ушла к ужину, остальные заняты. А ты один тут без дела сидишь, – отрезал он ровно и колко.

– Хорошо. Всё равно делать нечего, – махнул я и подошёл ко второму дуэлянту.

Отступил на нужную дистанцию, поднял руку:

– По моему счёту. Три… два… один.

Начали с базы. Один – воздух: короткие волны, упругие, сбивающие. Второй – вода: плотный купол-низ, вязкая лента на отбивку. Воздух каждый раз уводил чужую атаку в сторону и тут же контратаковал. Контакт всё не наступал – будто и не планировался. Стоило мне подумать об этом, как «воздух» сменил рисунок: вытащил тонкие «кинжалы» из боковой стойки, спрятал их движением плеча. Один свистнул, прошив водяной купол по касательной и полоснул по голени противника.

Парень с водой ухватился за ногу, балансируя на другой ноге, не падая. Воздушник, поняв, что прорезал ногу, рванул подхватить. Я уже раскрыл рот, чтобы сказать «касание», но… не смог пошевелиться.

Кровь вытекала неторопливо, слишком притягивающие: красная струйка впитывалась в ткань, расползалась оттенками. На миг весь мир сузился до этой крохотной линии, тянущейся вниз. Шум площадки стих, и изнутри, поперёк груди, натянулась тугая струна – не жар, а упругая тяжесть. Толчком, как лёгкая волна. Это ведь то самое чувство?