— Быть может, ты назовешь мне имя этого “гостя”? — спросил я у Каиры, — Я, вообще, удивлен, что к нам в поместье захотел завалиться какой-то человек. Ему нужно жилище на некоторое время, ибо он устал в пути? Или… Он ведь аристократ, да?

— Его нельзя назвать благородным, но слово этого человека имеет вес даже среди высших аристократов, — ответила Каира.

— Значит, ты с ним знакома? — удивился я. Это могло объяснить ее неуверенность.

— Нет, — ее голова жестикулировала, — Только слухи.

В ее тоне читалась неуверенность, но, видимо, она получила приказ свыше, а потому не могла воспротивиться. Неуверенность не проявлялась в ее движениях и эмоциях, но я научился различать ее речь.

— Влиятельная личность знает, что сейчас дома из нашей семьи только я? — спросил я.

— Он здесь по другой причине… — ее голос был тише обычного.

Мы проходили около главного входа в поместье и в этом центральном помещении, откуда велись большие проходы с первого по второй этаж без дверей, висела большая картина Основателя — Дамара Лактариуса. Того самого, чья подпись была в книге. Его кристально белые зрачки в ту же секунду напомнили мне о Лакии.

— Кстати, где сейчас Лак? — обратился я к Каире.

— Юная госпожа Лакия сейчас в столице, — Каира обратила свой взгляд на портрет Дамара, — И скорее всего, госпожа длительные месяцы не сможет показаться в поместье.

Понятно… Лак проходит личное обучение у лучших умов мира. В отличие от меня, на нее возложили столь многое, что один шаг в другую сторону просто недопустим. Жаль свою сестричку, но обучение это то, через что придется пройти каждому…

Я уверен, что не завидую ей, но иногда меня посещают мысли, что я был оставлен на произвол судьбы… Конечно же, я был воспитан и обучен по стандартам нашей семьи, но за мной и моим будущим никогда не было тщательного ухода…

Я выдохнул, возвращаясь к реальности.

— Значит, я остался тухнуть здесь в одиночестве…

— Если вы пожелаете, я могу коротать с вами сутки напролет, — она полуобернулась не замедлив хода, на ее лице забавная ухмылка.

Покраснев, я тут же отвернулся.

“И все же, к чему этот нежданный гость?” — подумал я.

Мне не сообщали ни о ком, кто мог бы приехать во время отсутствия родителей. Чужак ни за что не смог бы сюда пробраться, а знатная личность просто так приехать не могла. Переночевать или временно пожить? Бред… у нас могут оставаться лишь самые влиятельные люди и таких случаев практически не случалось, ведь высокопоставленные персоны перемещаются рунически. Им некогда тратить драгоценные минуты на длительные путешествия. Остается лишь скорей явиться к этому гостю и разузнать все самолично.

Мои мысли покинули таинственную личность и вновь вернулись к той книге, что я прочел в библиотеке. Я читал ее более трех часов, время пролетело незаметно. Книга была далеко не маленькой, но полезной информации в ней было мало. И все же, меня напрягала деталь, что сам основатель захотел оставить в ней свой след. Подобное уже случалось, но те книги, что были подписаны им, сейчас красуются на выставках в лучших музеях мира, расположившихся не только в Редоре, но и других уголках света. Чтобы неизвестная книга, находясь в ужасном состоянии, да была им подписана… Либо это было давно и неправда, либо я нашел что-то поистине удивительное.

— Каира, какие есть книги, что были одобрены основателем? — спросил я.

— Хм? — удивилась она, — Дайте подумать… Наверное, поистине достойные из них лишь серия “Научное Волшебство”, но копий у этих книг столь мало, что даже в нашем поместье их нет.

— Ещё бы они были в этой тухлой библиотеке… — тихо сказал я. Следующие мои слова прозвучали громче, — А что насчет остальных книг? Были ли особо странные образцы?

Я подошел, дабы идти вровень с Каирой и удобно с ней разговаривать, но, таким образом, ей лишь стало легче строить это сомнительное выражение лица, которое я видел при каждом моем чудном вопросе или действии.

— Не совсем понимаю, про что вы говорите, — она закрыла глаза и испустила легкий выдох, — Основатель не подписывал странные образцы. Разве вы сами этого не знаете? Большинство подписанных им книг – труды знатных родов и, в частности, королевской семьи.

— Это так, — я почесал затылок, — Просто, знаешь… тебе никогда не приходило в голову, что когда-то он читал и нечто отдаленное от политических затей и всего прочего, что творится наверху? — я попытался сделать настолько серьезное лицо, насколько позволяла моя уверенность.

— …Намекаете, что на свете есть книги, удостоившиеся его одобрения, но не занесенные в списки музеев? — сомнительно спросила Каира, улыбка пропала с ее лица.

— Да, — резко ответил я.

— Подобное просто невозможно, — усмешка вновь показалась на ее личике, — Юный господин, я рада, что вы заинтересованы чем-то особенным, но многие пытались найти безызвестные останки Основателя и провалились. Стоит ли тратить на это ваше драгоценное время?

— …У меня просто появилась свободная минута, — разочаровано ответил я, отказываясь раскрыть карту сейчас.

Если мои догадки верны, стоит оставить подобную драгоценность себе хотя бы на некоторое время. Если расскажу о книге, ее тут же заберут на рассмотрение в столицу, а там глядишь и вовсе продадут на другом континенте какому-нибудь музею или богатому жуку за гору золота.

“В мироздании царит мощь Творца, значит?” — ухмыльнувшись, подумал я.

***

Спустя некоторое время прогулки через поместье, мы пришли туда, где уже собралось несколько служителей. Они были не в официальной одежде, меня это навело на мысль о незначительности приезда гостя, но я пытался не выдавать свою озадаченность. Все же, мне было интересно узнать, что за человек удостоился войти в это поместье.

Каира ушла быстрее меня, вперед, к остальным служителям. Я слышал их приглушенный шепот. Кажется, они говорили о том, что сейчас делает гость.

“Видимо, он уже куда-то ушел.” — подумал я.

Ко мне обратно подошла Каира и не успел я открыть рот, как она заговорила.

— Господин Майерс сейчас находится в обеденной комнате для гостей. Вы хотите дать ему время на еду или же поговорить за обедом? — спросила она.

— Я и сам уже успел проголодаться, так что нам обоим неплохо было бы выделить время на обед, — на секунду я задумался, стоит ли мне, вообще, приходить лично к тому человеку, что не удосужился первым же делом встретиться со мной и уведомить о своем приезде, но я решился, — Пойдем.

Мы вновь проходили через коридоры огромного поместья.

Я зашел в комнату, тогда как Каира осталась снаружи и лишь мило помахала мне рукой, когда я оглянулся на нее через плечо. Ее алые глаза готовы были уловить наш разговор и каждое движение гостя даже через стены поместья.

Заглянув в комнату, я увидел гостя, сидящего на центральном стуле. Он быстро сметал со стола свой скромный обед, который состоял из почти самого дешевого супа, что может приготовить наш персонал, еще одного горячего блюда с кусочками белого мяса и двумя кусками хлеба. Я удивился, была ли это скромность гостя или же наши повара не желали тратить продукты на неизвестную личность.

— Добрый день, — начал я,  — Простите, что отвлекаю вас от обеда.

Мужчина, чьи мускулы хорошо просматривались через его одежду, выглядел крепко, но элегантно. Его тело с виду казалось крепче камня, а телосложение было спортивным. Сейчас на нем была черная майка военного вида, которая заканчивалась белой обводкой на концах и имела маленький воротник. Черные штаны, что походили скорее на боевые, чем на те, что я привык видеть и ремень, что будто скреплял его образ между собой. На его ногах намертво зашнурованы угольные высокие ботинки, а все тело в местах, где оно не закрыто одеждой, покрывают десятки ужасающий шрамов, их вид придает брутальности и угрозы. Я буквально чувствовал присутствие этого человека, пусть даже не мог ощущать ману.

Внезапно его аура утихла и в тот же миг он обернулся ко мне.

— Здравствуй, — улыбнулся он, сверкая белизной своих зубов, — присаживайся.

Я прошел в другой конец комнаты и так же сел за центральный стул. Нас разделяло около трех метров и я смотрел, как гость доедает пищу. В моих мыслях прокатывались варианты начала диалога, но я не мог заговорить с ним, даже если очень хотел. Будто чувствовал, что он не желает говорить, пока не доест.

Мужчина… Гигант — так его стоит называть. Чем больше вглядываюсь, тем больше поражаюсь его виду. Я не встречал людей вроде него. Никогда. Ни одни из этих напыщенных аристократов, что так кричали про свои военные подвиги, не выглядели так, как выглядел он. Рассматривая каждый его шрам, любой невольно задастся вопросом через что прошел этот человек. Со сколькими чудовищами сразился и скольких убил.

Я уверен, убил он многих.

Наконец, он закончил свою трапезу и первым начал разговор.

— Думаю, лучше не терять времени и сразу перейти на ты, — сказал он с приподнятыми уголками губ.

В ответ я смог лишь озадаченно кивнуть и ждать от него последующих разъяснений.

— Мое имя Роджер Майерс, а твоя личность не нуждается в представлении, Амон Лактариус, — сказал он с нотками чести, — Я хорошо знаком со всеми ветвями семьи Лактариус, но больше всего с твоим отцом, — последние слова он выплюнул, словно не хотел удерживать их привкус в горле. Отвращение просачивалось сквозь его речь и от этого у меня сводило скулы.

В какой-то момент, на мгновенье, мне показалось, что он растерянно нахмурился, но спустя еще секунду я увидел прежнего человека, военного, сидящего передо мной. Серьезного и грозного.

Он приспустил воротник и открыл моим глазам самый чудовищный из его шрамов. Он выглядел глубже и опаснее остальных, а место, где он находился…

— Пройди клинок Зика Лактариуса чуть выше и меня бы здесь не было, — он подтянул майку и послышался хохот, чем-то напоминающий былое разочарование, — Я все еще не признаю, что кто-то из нас сильнее, но, пожалуй, в тот раз победил он.

Пока я переваривал все сказанное, в голове стремительной скоростью возникали вопросы. Взор Роджера не сходил с моих глаз ни на секунду. Его вид источал угрозу сам по себе, но несмотря на угрозу, в нем читался интерес и уважение.

— Вы… Вернее, ты… хорошо знаком с моим отцом? — ответил я, все еще колеблясь, как мне к нему обращаться.

— Бывшие товарищи. Ни больше, ни меньше, — ответил Майерс с нотками недовольства. Ясно как день, что эти слова вызвали раздражение.

Служанка уже несла мой стакан с водой и поставила его рядом со мной на стол, пока я думал, что сказать дальше. Впервые за долгое время возникла необходимость вспомнить все те уроки делового общения и поведения, которым меня учили, но я чувствую, что этот черныш не любит благородных. Мало кто из таких людей их любит, но разве он сам не “влиятельная личность”? Я хочу попытаться подстроится под разговор с ним, пусть и не вижу в этом смысла… Я слишком подавлен, чтобы сейчас разговаривать с кем-то.

Мой вопрос не заставил себя долго ждать.

— Какова цель твоего приезда сюда? Сейчас в поместье есть лишь я из нашей семьи. Отец, а тем более все остальные не приедут сюда еще долгое время, — сказал я, покручивая в руках стакан, что игрался с отражениями солнца, а затем взглянул на него.

Не уверен, заметил ли он мимолетную грусть, скользнувшую на моем лице, но я тут же скрыл это.

Просто продолжай исполнять свою роль.

— Остальные здесь и не нужны, — Роджер сверкнул зубами.

Я напрягся.

— Отец нашел мне нового учителя? — спустя мгновенье спросил я. Почему-то этот ответ показался мне ближе всего. Насколько я помню, в первую встречу с моим учителем из столицы были схожие ощущения.

— Учителя это нечто ниже плинтуса, а я – твой Ментор, — ответил он.

— …А разница в чем? — я выдержал паузу, не осознав в чем суть его высказывания.

Он встал из-за стола и подошел к окну.

— Учителя в наших академиях слишком неопытны. Разве что, в Гридоре к ним относятся с большим уважением, так как это заслуженно, — от его слов в горле застрял камень, — Но на наших землях найти нормального учителя равносильно выкованному клинку из чистой манастали, — его голос звучал тише и спокойней, но все равно отдавал чем-то большим… Отдавал привкусом войны, что ощущался на протяжении всего разговора.

— Ранее ты сказал… что отличаешься от учителей из академии, так?

— А по мне не видно? — спросил он с глупо растянутыми кукольными глазами.

— Вообще, да… Видно, — согласился я, стараясь звучать тише и сдерживая свой истерический хохот, — Просто, знаешь, как бы так мягче выразиться… Все происходит так быстро, что я начинаю путаться, — сотни слов крутились у меня на языке, но я старался выбирать лишь те, что были наиболее подходящими.

— Не могу сказать, что ты понял о том, что происходит, но я не собираюсь быть твоим учителем, — сказал он, размышляя, как лучше преподнести последующие слова, — В общем плане, в какой-то степени мне придется быть твоим учителем, но… Ты все поймешь, когда мы разберемся с более насущными проблемами, — договаривая последние слова, его взгляд слегка расширился и он посмотрел на меня.

Недоумение откладывалось в сознании большими кучами и я не понемногу терял цель всего разговора, но Роджер в какой-то момент расслабился и сказал.

— Я тебя слушаю, — скрестив руки и сев поудобнее, он рассчитывал на долгий разговор.

Раз он не против поговорить со мной…

— …Что ж, думаю стоит спросить про ваши отношения с отцом… для начала? — я дрогнул.

Роджер взглянул на меня, затем пробежался глазами по всей комнате. Казалось, он тщательно обдумывает свой ответ, но даже не желает скрыть свое отвращение к этому вопросу.

— Как я уже говорил, мы с ним бывшие товарищи, — он вновь сосредоточился на моих глазах, — Я понимаю о чем ты хочешь спросить, но для этого тебе стоит прекратить судить о людях по их внешности.

Его ответ заставил меня постыдно скривиться. Ощущение, что мои мысли читаются еще до того, как я их озвучу. Он слишком хорошо меня понимает.

Я было хотел что-то сказать, но вовремя словил себя на этом желании и успокоился.

— Я из Мизотара, — внезапно сказал он.

Между нами нависло молчание. Наверное, Роджер хотел чтобы я вновь что-то спросил или даже просто удивился, но я продолжил хранить молчание. Конечно, то, что он сказал, было чем-то за гранью моего представления о нем, но я бы не сказал, что это вызвало шок.

Я воспринял это как факт, а Роджер, глядя на меня, разочаровано вздохнул и продолжил объяснять дальше.

— По размерам Мизотар самый большой континент среди всех других, думаю, ты и сам это знаешь. Во всяком случае, это его единственное достоинство, — отвращение вырисовывалось на его лице, — Власть непохожа на Редор. Еще с древних времен там обосновались кланы, что в последствии возвысились в целые страны. Конечно, немногие из тех кланов дожили до ныне. Отстающие и меньшие из них были поглощены великими, впоследствии их культура, история и сила были стерты с лица земли, — он испустил вздох. На этот раз более усталый, чем все до этого. Я был поражен увидеть, как такая стоическая личность тяжело воспринимала подобные воспоминания.

— Я слышал, что Мизотар зовется Землей Разрухи… — добавил я в ту недолгую паузу, что возникла между нами.

— Да, и не спроста, — его глаза отражали бездонную пропасть воспоминаний, когда он смотрел на меня, будто две черные жемчужины, — Могущество трех кланов медленно разрушало целый континент. В бесконечных сражениях между ними терпели поражения все стороны, но больший вред наносился земле, что кормила их. Природные катастрофы — меньшее, что было вызвано войной.

— …Но я так же знаю, что Мизотар очень красив… Мне рассказывали, что континент полон озер и рек, будто их величайшее достоинство это бирюзовая, кристально чистая вода. Неужели это басни?

— Да, сейчас все так и есть, но я рассказываю тебе про те времена, когда Роджер Майерс был вдвое моложе, — он облокотился на свой кулак, уперевшись локтем в стол.

Я хотел было извиниться за глупое высказывание, но прервал себя с мыслью, что не должен этого делать. В тот же миг я заметил, как брови Роджера дернулись, будто он приметил что-то интересное, как бы это самое “что-то” было во мне.

— Я вырос в юго-восточной стране Аскания. Как и другие, мы мнили себя величайшей. Нас воспитывали с радикальным духом патриотизма, обучали жестокости с малых лет… В общем, делали все то, что тебе и не снилось, — оскалился он, но в его улыбке было разочарование, которое было связанно далеко не с тем, через что ему пришлось пройти в детстве, — Короче, животный мир, так сказать. И в этом мире в один момент началась война на два фронта. Три страны, что на тот момент были правящими на континенте и единственными существующими, по совместительству, неожиданно начали войну. Для этого не нужен был особый повод. Достаточно было прикончить одного из послов, дабы развязать столкновение мнений. Все и по сей день говорят, что это Аскания убила того самого человека и именно по нашей вине начался этот переполох. Впрочем, те кто поумнее знают, что Кирия, северная страна, отправила к нам не посла, а бомбу замедленного действия, а Элиас, юго-западный клан… точнее, страна, не могла обойти конфликт стороной, чем вызвала волну неодобрений и в свою сторону. В кровавой бойне не было союзников между странами.

Спустя тонну информации, Роджер сделал глубокий вдох и продолжил говорить.

— В общем, остальное ты можешь узнать и сам. Без толку сейчас рассказывать тебе про отношения придурковатых государств между собой. Тебе стоит знать лишь то, что в один момент Редор, континент-герой, помог утихомирить вопросы в Мизотаре. Так война и закончилась, протянувшись около четырех лет, — Роджеру понравилось, что в тот момент на моем лице отражалось понимание, — Верно думаешь, малой. Зик был одним из тех, кто остановил кровопролитие.

— …Странно, мне никогда не рассказывали о подобных подвигах нашей семьи, — сказал я, перерывая всю ту головную боль смешанную с информацией, что я изучал.

— У Лактариусов есть настоящие подвиги, а спасать чертовы страны от радикального самоубийства точно не входит в них. Слишком темная история, чтобы выйти на свет, — ответил Роджер.

Я выдохнул от всех вылившихся на меня новостей, будто с ведра на меня плеснули ледяной водой. Я никогда не задумывался о таком мире. Роджер рассказывал это все, подавая в придурковатом и бессмысленном виде, но я уверен, что на деле все куда глубже. Да что там, он и сам это понимает, но говорит так лишь потому, что перед ним сидит ребенок… Я не могу позволить себе откусить больше. Это не магия. Подобное не касается меня… по крайней мере, точно не сейчас.

Я слышал о войне на севере, что закончилась более пятнадцати лет назад, но большего, чем слухи, мне слышать не доводилось. Я думаю, информация хранится засекреченной, пока не выяснятся все масштабы сражений. Впрочем, если информация все еще не выплыла наружу даже спустя столько лет, возможно, детали минувших дней решили оставить нетронутыми. Остались лишь те, кто на своей шкуре испытал тяжесть войны и способен рассказать об этом. Такие, как Роджер.

— Дальше, — сказал он, прерывая меня от мыслей. Он не давал мне времени на раздумья, ведь считал это пустой тратой времени.

— …Теперь вы… ты мой учитель… Точнее, ментор? Ментор чего, что это значит? Что мы, вообще, будем делать? — я начал заваливать его вопросами, ведь не знал, как мне уместить их все в один.

— А сам как думаешь? — ухмыльнулся он, — Я прочитал о тебе. Возможно, ты и сам не знаешь, но за каждым твоим шагом следят и записывают. Так что я знаю, чем ты занимался до встречи со мной–

— За каждым моим шагом следят? — удивился я, — Каким образом? С помощью какого-то артефакта?

— Нет, с помощью всех людей вокруг тебя, — в его речи чувствовалась крупица раздражения, — Как думаешь, сколько раз на день ты видишь перед собой горничных? — прозвучал риторический вопрос.

Понятно… технологии не нужны, когда можно просто использовать слуг, поручив им записывать каждое мое действие. Да и вряд ли подобные технологии вообще существуют.

— …Так что насчет того, чем я занимался до этого? — спросил я.

— Большую часть своего времени ты уделял обучению, набирался знаний. Тренировки и фехтование были на втором плане, — говорил он. Было ясно как день, что он презрительно относится к моему обучению, — Тебе повезло иметь даже такую ужасную поддержку, учитывая твое положение…

— Повезло?.. — отвернулся я.

“А повезло ли?” — хотел я сказать, но промолчал.

— Так что это означает?

— Неважно, — ответил он, несмотря на мою заинтересованность. Он смахнул рукой все те слова, что были сказаны и те, что еще не успели прозвучать, — Не будем здесь задерживаться. Больше в этом месте делать нечего.

Он имеет в виду эту комнату? И правда, он уже доел свой обед… Как же трудно понимать его слова.

— Но мы ведь еще не догово–

— Никаких “но”, — оборвал он меня на полуслове, — Просто пошли уже из этой душной комнаты.

***

Роджер не только решил выйти из комнаты, но и вовсе из поместья. То ли у него поменялись планы, то ли он просто устал сидеть, но я беспрекословно его слушался.

Когда мы подходили к выходу, он сказал служанкам принести мне сменную одежду. Они так же безоговорочно послушались его. В то же время в моей голове не переставал всплывать образ Роджера, как человека сродни моему отцу. Будто отказа для него просто не существует.

Спустя некоторое время, даже быстрее, чем можно было себе представить, служанки примчались сюда с тренировочной одеждой, почти в точности повторяющей стиль Роджера. В первую очередь мне пришлось одеть плотно прилегающую ткань. По началу в ней я чувствовал себя противнее, но чем дольше я в ней находился, тем больше привыкал к ее удобству. Майка без рукавов, ширина которой не достигала моих плеч, широкий ремень на пояснице, что был намертво натужен, а также мне пришлось надеть на ноги ту же черную ткань, что и на торс. Специфическое ощущение повторилось, но в этот раз я привык быстрее. После я надел обтягивающие штаны с резинкой на конце.

Этот наряд был невероятно тягучим. Движения были еще лучше, чем если бы на мне вовсе не было одежды. Я никогда не встречал подобных костюмов, в моем скромном гардеробе нет ничего похожего. Будто эта одежда создана специально для меня.

В наряде ощущалось еще что-то, но я не мог уловить это странное чувство.

Мы вышли на улицу сразу после того, как я оделся. Стоя на улице, Роджер не мог обойтись без вопроса.

— Как костюм? — спросил он.

Я взглянул на него, нисколько не удивленный вопросом, ибо это он был тем, кто привез мне его. Вместо ответа на вопрос мне хотелось еще раз расспросить его обо всем, но я успел себя остановить. Если сейчас спрошу что-то еще, то буду выглядеть глупо. Он давал мне время на проблемы, пусть мало, но давал.

Я спрятал ненужные мысли в дальний уголок сознания.

— Он лучше, чем все, что я носил до этого. Почему? — спросил я, осматривая себя снизу доверху.

— Он сделан из ткани, что напитана маной. Селестия называется, —  ухмыльнулся он, на лице было написано, что такой мой вид устраивает его больше, — Ткань способна растягиваться и принимать форму своего владельца, запоминая форму тела, а у магов и форму их маны. Также, ко всему прочему, этот наряд идеален для того, чтобы ты поскорее сформировал свою сеть маны.

— Сеть маны? — переспросил я.

Роджер сперва промолчал, но затем вздохнул и объяснил.

— …Плохо то, что тебя не учили основам магии, — ответил он, закатив глаза.

Я посмотрел на свои руки.

— …Мне говорили, что я еще успею обучиться этому, — ответил я, будто вытаскивая эти слова из прошлого. Из тех упреков, что мне не единожды доводилось слышать.

Роджер вздохнул.

— Опять ты за свое, — его тон стал жестче. Я тут же отреагировал на подобное изменение в голосе, отчего по спине пробежали мурашки, — Долго еще будешь купаться в мечтаниях?

— В мечтаниях? О чем ты?.. — я посмотрел на него.

Прежнее издевательство, что всегда присутствовало в его действиях и эмоциях, теперь же сменилось разочарованием и основательностью. Словно сам его вид говорил, что шутки кончились, но я по-прежнему не мог понять смысл всего этого. Разве до этого он шутил?

— Ты умный парень, — сказал он, не вложив и капли уважения или похвалы в свои слова, — Но боишься признать реальность. Легче будет, если ты все осознаешь сам. Не заставляй меня самому рассказывать тебе об этом.

Он продолжал говорить, а мое выражение лица постепенно увядало, словно гниющее растение. Почему-то, тягость оседала на плечах и мельчайшие движения оказывали чудовищное давление. Мое тело ослабло, но я не понимаю его слов. Все еще не понимаю.

— О чем?.. — мой голос дрогнул.

В ответ на это Роджер в очередной раз вздохнул, но в этот раз сделав это гораздо грубее.

Почему-то именно сейчас я вспомнил своего отца, но его лицо выглядело туманно, когда я пытался вспомнить черты лица.

— Я действительно пытался избежать этого разговора, но, что ж, не получилось, — грубо ответил он, — Скажи, Амон, кто ты такой?

— Я… Я сын Великой Семьи Лактариус, Амон Лактариус, — запинался я, стараясь быть серьезным, но у меня слабо это выходило, — К чему этот разговор? З-Зачем ты повел меня сюда? Что происходит?

Я пугливо отвечал ему, но атмосфера неумолимо продолжала давить на меня. Воздух уходил из легких, вынуждая меня жадно втягивать кислород.

Роджер выдержал паузу, смотря на меня, перед тем как вновь заговорить.

— А кем ты себя чувствуешь? — проигнорировал он мои вопросы и лишь продолжил задавать свои.

Я тут же хотел ответить, но язык заплелся в испуге и я застыл. Очередная пауза нависла над нами, словно грозовая туча. Лишь в этот момент во мне начала проскальзывать истина.

— Я… — ответ попытался сорваться с моих уст, но ни одно слово не было подходящим.

Я никогда о таком не задумывался. Кто я такой? Зачем я нужен здесь?

— Что тебе с этого, а? — мой голос стал громче, — Поиздеваться надо мной хочешь?

Мой взгляд опустился вниз.

— Я просто еще не вырос!.. — дрожь стала четче прослеживаться в моей речи, — Мне нужно немного времени! Тогда я стану!--

— Кем? — сказал Роджер, словно молнией испепелив мои слова. Будто они были ему противны… Или же, они были противны мне, — Кем ты станешь? Наследником, воином или, быть может, магом, что прославит свою семью еще больше?

Он небрежно выплевывал свои слова. В его речи не было того привычного легкого недовольства. Он был сердит и серьезен, чем постепенно заводил меня в угол из которого не было выхода.

— Какая разница? Разве… — я закашлялся. Слова оставляли чувство едкости в горле, которое жгло и останавливало тот поток недовольства, что лился из меня гневным речениями, — …Разве мои слова что-то значат?! — крикнул я, стараясь хоть как-то извергнуть из себя эту лживую и до ужаса горькую речь.

— Сознался, наконец? — спросил он, звуча властнее и грознее, чем мои самые мучительные кошмары, — Тогда продолжай.

— Что ты еще от меня хочешь?! — ненавистно прокричал я.

Роджер промолчал, его ответ не нужно было озвучивать.

— Почему ты заставляешь меня это говорить?! — кричал я, больше не думая о своих мыслях, что так сильно причиняли боль все это время, — Что… Вообще, что происходит?.. Зачем ты разрушаешь то, что я так упорно строил все это время?! — каждое слово давалось с непереносимым удушьем, легкие сжимались от страха и дрожи.

— Разрушаю? Твою надломленную крепость, что ты с таким трудом возводил все эти годы, лишь бы не сознавать себе обиды? — баритон Роджера рокотал в ушах, сжимая мой мозг и душу.

Он прав.

А что мне еще оставалось? Я знаю, что никто и останусь никем, но что с того? Будто кто-то сможет мне помочь! Никто не протянет руку, даже если я об этом попрошу. Кого мне просить? Все, кто мне друг, являются просто-напросто моей альтернативой. Альтернативной беспомощного и безвольного ребенка, что с рождения не знал о том, что значит строить свою судьбу. Вместо этого я с самого начала пытался просто-напросто жить. Закрыть свои чертовы глаза на проблемы, свое будущее и просто жить!

— Неужто ты смирился, что всегда будешь на последнем месте? — раздалось его звонкое рычание, подобно грохоту взрыва, — Ты до сих пор хочешь жить с этой фамилией? Никто не позволит тебе этого.

Рид… Лакия… Только они были теми, на кого обращали внимание мать с отцом. Я никогда не был в приоритете. И вообще, какой к черту приоритет? Такого понятия никогда не существовало в моей жизни. Есть только наследник и талантливая принцесса, что родились в семье великих людей, Зика и Лафины Лактариусов.

— Тогда кто я? — мой голос стал отстранённым, подобно шепоту, он звучал тихо и еле слышимая обида проскальзывала в нем.

— Пешка, — жестко ответил он.

Мой взгляд опустился еще ниже, а тело одолевала слабость. Ноги не держали меня и я был близок к тому, чтобы упасть на землю.

Его слова подавили во мне какое-либо желание говорить и мыслить. Впервые я почувствовал себя настолько изнеможенным. Попытки заговорить исчезли. Соответственно с этим мое желание возводить защитную стену для моего никчемного духа тоже испарилось. Казалось, зарыться в землю и молить о том, чтобы в моих глаза упокоилась бесконечная темнота, было единственным выходом, что все еще оставался возможным для меня.

Я не мог больше спорить. Меня поставили перед фактом собственного убожества и ткнули в проблемы, которые я избегал всеми силами.

В голове ясно всплывают образы моей семьи, но воспоминания не отдают теплом и лаской. В них кроется лишь боль, унижение и досада. Вместо гнева, что должен был явиться в ответ на беспомощность, приходит лишь разочарование и слезы наворачиваются на глаза.

— Тебя хотели отправить в Гридор, дабы людской свет не познал позор Лактариусов, — внезапно заговорил Роджер, — Не познал тебя.

Его слова были единственным, что побуждало меня оставаться на ногах, а не рухнуть без сил, как мне этого хотелось.

Вот как… я догадывался.

Скорее всего, будь-то защитная реакция сознания или страх, но нечто не позволило мне довести эту мысль до конца, пусть мозг с четкостью понимал суть того разговора.

Что же случится, если ребенок без сил выйдет в люди, как отпрыск одной из правящих семей? Засмеют не только меня, но и весь наш род. Как и сказал Роджер, я позор.

И это не зависит от моего усердия.

Мне достаточно было родиться слабаком, чтобы обречь себя на нескончаемые страдания и безразличие людей вокруг.

— Ты никогда не должен был нести фамилию этой семьи на своих плечах, — продолжил Роджер, — Ты никогда не был одним из них.

Роджер в очередной раз истязал меня гадкими словами, но этот раз был последним, что я мог выдержать.

Наконец, кто-то осмелился сказать мне это. В глубине души я всегда желал, чтобы если не я, то некто другой, неважно кто, скажет мне эти дурные отголоски собственного сознания, которые я так горячо пытался утаить глубже в своем разуме. Поведает, что у меня сроду не было надежды стать чем-то большим, нежели нелюбимым ребенком.

Есть слова, что просто должны быть сказаны.

И есть люди, что не должны были явиться на свет.

— Что мне делать? — мой голос не был насыщен разочарованием или болью. Он звучал приглушенно, обессиленно и хрупко, словно в эту же секунду меня не станет и я превращусь в пепел.

Роджер не ответил. Он вовсе не издал звука.

Пусть я и был на грани, но во мне крепло желание посмотреть в его глаза и повторить свои слова в очередной раз, но громче и как можно увереннее.

— Скажи… — с трудом выговорил я, будучи поглощенным его холодным укором во взгляде.

Впервые за все время взгляд Роджера сменился. В нем не было той устоявшейся неприязни. Казалось, что он стал теплее. Выглядело так, словно он хотел…

— Пошли со мной, — сказал он, — Я научу тебя жить иначе.

…Хотел протянуть мне руку помощи.

В этот момент, в моей увядавшей воле зажглось слабое пламя надежды. Все это время Роджер вел себя жестоко. Даже жестче, чем могло выдержать мое сердце. Но сейчас мне видится, будто это было не напрасно. Верно подумать, к этому и шел наш разговор… Мой монолог с самим собой.

И все же я колебался, моя душа хотела разрыдаться и принять протянутую руку, но разум был иного мнения.

Казалось, если я сейчас вновь просто доверюсь кому-то, меня бросят точно так же, как бросили до этого. Словно я просто сменю объект с родителей на Роджера и ничего не изменится.

Я заметил, что по щекам текли слезы.

Мерзкая волна горечи охватило сознание, будто в тумане. Горло болело, в глазах пекло, а сердце вот-вот готовилось взорваться.

— Но так ничего не изменится… — молвил я шепотом.

Если продолжу хвататься за любую помощь, что мне предлагают… Продолжу тащиться словно мертвый груз, что не способен жить и мыслить. Я останусь все тем же обиженным ребенком, что так яростно ненавидит мир вокруг.

Если я хочу измениться, то должен начать с себя.

— З-зачем мне идти с тобой? — спросил я, утирая слезы со своего лица. Мой голос скрипел и больше походил на всхлипывание маленькой девочки, но я попытался выдавить из себя всю ту волю, что осталась до этого момента.

Роджер ухмыльнулся. Его глаза распахнулись, он радовался, выражая свой дьявольский хохот.

Наконец, спустя некоторое время, он прекратил смеяться и вновь взглянул на меня. Его выражение лица было нечитаемым. Он выдерживал паузу, проверял меня, но я словно камень, остался на месте, бесцельно, перед ликом страха и пустоты.

Таково мое желание… Отыскать свое место в этом мире.

— Потому что только со мной ты сможешь измениться, — твердо ответил Роджер.

Я распахнул глаза в удивлении.

Все это время, он читал мое сознание, мысли и душу, словно я был открытой книгой для него. Он заставил меня страдать, перебирая мысль за мыслью, дабы вывести на тот ответ, что он желал услышать. Все, ради одного момента. Секунды, что заставит меня целиком и полностью пересобрать свою сущность по крупицам.

— Пошли.

Мой ответ прозвучал в полной тишине, а Роджер ответил лишь слабым кивком головы с забавной улыбкой на лице.

В этот день птица вырвалась из клетки.

Я стал свободен и с этим чувством воли в душе, я буду строить свой мост в будущее. Мысли ушли далеко вперед, где меня не держал дом, родные или какое-то жалкое чувство удобства. Где я смело принимал решения и по истине стал человеком.

В голове путались мысли. Страх укоренился и не исчез, но моих сил хватало, чтобы двинутся вперед, сделать хоть шаг. И этого было достаточно.

Спонтанное решение, которое навсегда останется для меня поводом для раздумий, но в будущем я буду желать лишь одного. Доказать миру, что существует лишь мое имя, а фамилия сотрется из памяти людей, как повод для уважения.

Мое имя Амон и с этого момента начинается моя повесть о пророчестве грядущего.

Провидец.