ГЛАВА 22

Антуан Ломач не привык никому доверять. Обусловлено это было в первую очередь характером его профессии, а во вторую, сказывался тревожный характер личности. Вернувшись домой после трудного рабочего дня, он никак не мог найти себе места от вселившейся в него тревоги, что, естественно, не ускользнуло от взгляда достопочтенной госпожи Ломач, которая не преминула устроить супругу допрос с пристрастием.

Господин Ломач сомневался, имеет ли он право нарушить тайну следствия и поделиться подробностями жуткого дела с женой, но решил, что хуже не будет, если он снимет груз с сердца и все честно расскажет.

В красках комиссар расписал, как не далее, чем сегодня после полудня, он собственноручно вонзил осиновый кол в сердце упыря, как тот, будучи уже более двенадцати часов покойником, внезапно ожил, дико завизжал и вцепился своими мертвыми руками в шею начальника полиции. От этих воспоминаний господина Ломача передернуло, руки невольно потерли место, которое сжимал вурдалак. Во время рассказа лицо достопочтенной госпожи Ломач несколько раз меняло выражение, от презрительного скептицизма до священного ужаса.

После того, как комиссар посвятил супругу в свои злоключения, он понял, что, облегчив собственную душу, невольно создал для самого себя новую проблему. Госпожа Ломач надолго впала в состояние бесхребетного овоща, не могла вымолвить ни слова и лишь, как рыба, хватала ртом воздух, раскинувшись на пуховых подушках. Господин Ломач, пытаясь привести супругу в чувства махал на нее веером, брызгал в лицо холодной водой, хлестал по щекам, но ничего не помогало. Вконец вымотанный, он рухнул на перину рядом с онемевшей супругой, и приготовился уже было овдоветь, как госпожа Ломач резко села на кровати и посмотрела на него пустыми глазами.

– Надеюсь, ты прихватил домой оружие против вампиров? – спросила она загробным голосом.

Комиссар часто заморгал, рот его безмолвно открывался и закрывался, и теперь он сам походил на пучеглазого сома, выброшенного из воды.

– Дык где ж я его возьму? – наконец сумел вымолвить он.

– А где ты взял осиновый кол? – прищурив глаз, спросила госпожа Ломач.

– Охотник этот привез, Виктор, – развел руками комиссар.

– А ты подумал, чем мы будем защищать своих детей, если вурдалаки к нам в дом полезут.

– Каких еще детей? – не понял господин Ломач. – Эльза, ты с ума сошла? У нас нет детей! – вскричал он, не на шутку испугавшись.

Госпожа Ломач закатила глаза и театрально приложила руку ко лбу.

– Ох, Антуан, у тебя напрочь отсутствует креативное мышление. Я говорила гипотетически!

– Гипотетически… – пробормотал комиссар, гипотетически подозревая, что делиться тайной следствия с супругой все же не стоило.

– И что ты здесь разлегся? – уперев руки в бока, строго спросила его супруга.

Господин Ломач сел на кровати, потом решил, что лучше было бы встать, и поднялся на ноги.

– Я бы поел чего-нибудь… – жалобно протянул он. – С утра во рту ни крошки не было.

Здесь комиссар, конечно, немного слукавил, так как без зазрения совести ополовинил ужин Стефана, заботливо принесенный ему на работу матушкой, всего пару часов назад, но госпожа Ломач так сильно пеклась о том, чтобы муж всегда был сыт, что он решил, это отвлечет ее от дурных мыслей.

Но это не сработало. Женщина завелась еще сильнее.

– Да как ты можешь думать о еде, когда твоей семье грозит смертельная опасность?

– Охотник сказал, в ближайший год вампиры в наш городок не сунутся, – промямлил он, хотя и сам с трудом в это верил.

– И с чего же твой охотник так решил? – напирала госпожа Ломач.

– Он это… Карты мне показывал, – комиссар почесал плешивый затылок, понимая, как неубедительно прозвучали его слова.

– Отправляйся обратно в участок и принеси сюда осиновый кол! – приказала ему супруга.

Господин Ломач крякнул.

– Что? – не разобрала госпожа Ломач.

– Он там остался, – пробормотал он, и краска сошла с его обычно румяных щек.

– Где – там?

– В теле… – развел руками комиссар.

– Так пойди и достань! Или, может, ты хочешь оказаться в мертвецкой на его месте?

Господин Ломач затряс головой, тяжело вздохнул и вышел из дома. Вампиров он, конечно, боялся, но гнев госпожи Ломач пугал куда сильнее.

Войдя в темное здание полицейского участка, комиссар зажег висевший на гвозде масляный фонарь и, освещая себе дорогу, побрел по длинному коридору к холодной комнате, где лежал труп покойного. Перед входом он трижды перекрестился и отпер дверь.

Тело лежало в том же положении, в каком его оставили днем. Умиротворенная маска немного поплыла, августовская жара успела проникнуть и сюда, но в целом никаких признаков жизни покойный не подавал. Осиновый кол по-прежнему торчал из груди, пригвождая лесоруба к деревянной поверхности стола.

Господин Ломач подошел, схватился за кол, зажмурил глаза и резко выдернул его. Ему показалось, что он услышал сдавленный вздох, и его кожа тут же покрылась крупными мурашками. Преодолевая накатывающую панику, комиссар открыл один глаз и взглянул на покойного. Тот смиренно лежал, не шелохнувшись, и вставать явно не собирался. Глава полиции выдохнул, сравнил звуки, и решив, что испугался собственного дыхания, насвистывая вышел из мертвецкой.

Он шел по коридору полицейского участка переполненный гордостью самим собой, как вдруг, проходя мимо кабинета услышал внутри шорох. Господин Ломач остановился, как вкопанный, замер, прижимая к груди осиновый трофей. Шорох повторился. В кабинете явно кто-то был.

– Если этот охотник без спроса вломился в мои владения, я всажу этот кол прямо в его напыщенную морду! – комиссар был уверен, что закрытой дверью кабинета скрывался Виктор. Больше некому!

Он приготовился и, с оружием наизготовку, вышиб дверь ударом ноги. Мизинец пронзила острая боль. Комиссар не сдержался, взвизгнул, согнулся пополам в попытке ухватить пульсирующий палец, но не смог дотянуться. Тогда он принялся прыгать на одной ноге, как одержимый, дергая второй в воздухе. Когда болезненные ощущения немного притупились, он, наконец, поднял глаза и осмотрел кабинет.

Его взгляд уперся в самый дальний угол, где стоял его рабочий стол. За ним сидел молодой парень, бледный, как сама смерть, с густой копной спутанных черных волос, покрытых нелепой шляпой.

– Ты кто, к чертовой бабушке, еще такой? – воскликнул господин Ломач, наставив осиновый кол на парня. – А ну пшел вон отсюда!

Комиссар принял угрожающую позу и двинулся к столу. Лицо молодого человека исказила яростная гримаса, он оскалился, показав длинные белые клыки. В его глазах вспыхнуло адское пламя. Господин Ломач застыл на месте, не отрывая взгляда от парня. Тот шевельнулся, прыгнул в сторону открытого окна, чем вывел полицейского из ступора.

Комиссар, сам от себя того не ожидая, бросился на грабителя и поймал его за ногу, когда тот уже почти выпрыгнул на улицу. Шляпа слетела с парня, упала к ногам господина Ломача, но он крепко сжимал лодыжку грабителя толстыми пальцами. Внезапно комиссар понял, что добыча ускользает из его рук. Будто по волшебству крепкая плоть вора растаяла в его ладони. Парень в мгновение ока обратился в нетопыря и вылетел в окно.

Главный полицейский побледнел, да так и застыл с открытым ртом, не в силах даже закричать.