ГЛАВА 28

Анна прижалась к облупившейся стене в темном коридоре полицейского участка, чувствуя, как шершавая краска осыпалась под ее пальцами, и прислушивалась к звукам. В воздухе пахло пылью, чернилами и чем-то еще. Запах был сладковатый, но какой-то неприятный, будто гнилостный. Девушка посмотрела на дверь мертвецкой в конце коридора, где несколько минут назад скрылись комиссар Ломач и Виктор. Из комнаты доносились их приглушенные, будто пропущенные сквозь вату, голоса, но слов разобрать она не могла.

Когда глаза привыкли к темноте, Анна заметила полоску света, падающую из приоткрытой двери, и заглянула внутрь. Это был кабинет, занимаемый господином Ломачем и Стефаном. На рабочем столе комиссара тускло поблескивала медная чернильница, а рядом лежали папки с документами – толстые, перевязанные шпагатом, будто хранившие в себе мрачные тайны. Увесистое пресс-папье прижимало к столешнице стопку исписанных листов бумаги.

Анна, затаив дыхание, прошмыгнула внутрь. Пол скрипнул под ногой, заставив ее замереть, но из мертвецкой никто не вышел. Девушка не знала, удалось ли что-то узнать об убийстве лесоруба Эрику, поэтому она решила подстраховаться и самой все проверить. Лунный свет, пробиваясь сквозь грязное окно, дорожкой ложился прямо на стол комиссара. Она торопливо развязала узел, открыла папку и пробежала взглядом мелко испещренные каракулями листы. Бумага шуршала под ее пальцами, как сухие листья, а чернила местами расплылись, будто кто-то пролил на них воду, но это не помешало разобрать написанное.

В отчете об убийстве лесоруба говорилось, что потерпевший после полуночи вышел из кабака «У Ганса», прошел прямо по улице «Лунная» около пятисот метров в сторону городской площади, затем завернул за угол и там подвергся жестокому нападению. На шее погибшего были обнаружены рваные раны, тело практически полностью обескровлено. Свидетелей нет.

Анна содрогнулась от прочитанного. Живя с вампирами всю свою жизнь, она никогда не видела от них проявления жестокости. Эстер могла, конечно, говорить колкости, но девушка не думала, что она зайдет дальше пустых разговоров.

Позади нее раздался шум. Звук, будто кто-то случайно наступил на яичную скорлупу и раздавил ее. Она обернулась и ахнула. Лесоруб, точнее то, во что он превратился, стоял в дверном проеме и смотрел на нее. Его кожа высохла и потрескалась, словно земля, долгое время лишенная дождя. Пальцы на руках скрючились, на суставах образовались уродливые узлы, а ногти отросли так, что загибались к низу. Глаза, в серебристом свете луны, хищно сверкали, и это единственное, что выдавало в нем жизнь.

Лесоруб оскалился, обнажив острые, как бритва, клыки и, шаркая ногами, двинулся на Анну. Его качало из стороны в сторону, он никак не мог скоординировать движения. Его конечности, казалось, жили собственной жизнью, отказываясь подчиняться хозяину, но горящие жаждой глаза не отрывались от девушки.

Анна отступила назад, ища что-нибудь, чем можно защититься. Она схватила деревянный хромой стул и со всей силы запустила в приближающегося монстра. Он выбросил иссушенную руку и с такой силой зашвырнул летящий в него предмет обратно, что тот пересек всю комнату, ударился о стену и рассыпался.

– Пи-и-ить, – прохрипел лесоруб и вытянул когтистые руки в сторону Анниной шеи.

Девушка понимала, что нужно закричать, позвать на помощь Виктора и комиссара, но страх так парализовал ее, что она не могла даже пошевелиться.

Все произошло быстро, хотя Анне казалось, что время невыносимо замедлилось. Вурдалак пружинисто оттолкнулся, прыгнул на девушку и повалил ее на пол. Его клыки обнажились в кровожадной ухмылке и потянулись к бьющейся на шее жилке. Изо рта на ее кожу капала тягучая темная слюна, пахнущая медью и гнилью, а глаза горели, как два уголька в пепле.

Анна уперлась ладонями в грудь лесоруба, со всей силы распрямила локти и попыталась оттолкнуть его от себя. Сухое тело казалось легким, но вурдалак обладал просто звериной силой, поэтому высвободиться из его хватки ей не удалось. Монстр злобно оскалился, низко зарычал и облизнул пересохшие губы. Анну обдало зловонным дыханием, когда он склонился к ней, щелкая зубами.

– Пи-и-ить, – прохрипел он снова. – Пи-и-ить…

Анна понимала, что если сейчас что-нибудь не сделает, то погибнет. Эта тварь разорвет ее на куски. Горло ее сжалось, и из груди вырвался пронзительный, леденящий душу визг, словно резанули по стеклу.

Лесоруб вздрогнул, морщась от оглушающего звука и затряс головой. Его пальцы разжались на мгновение, но этого хватило. Воспользовавшись дезориентацией монстра, девушка спихнула его с себя и отползла в угол. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвет ребра.

Вурдалак не сдавался. Он метнулся за ней, скребя когтями по полу, как паук за дрожащей мухой. Она снова взвизгнула, уцепилась за край стола и подтянулась. Пальцы наткнулись на пресс-папье – тяжелое, с острыми гранями. Она схватила его, замахнулась и ударила. Хрустнули кости черепа, глазное яблоко выскочило из глазницы и теперь свисало, будто на тоненькой кровавой ниточке. Зрачок бешено вращался в нем, как волчок. Лесоруб зашатался, отступил, мотая головой, будто пытался стряхнуть боль.

В коридоре послышался звук бегущих ног. Дверь взлетела с таким грохотом, что задрожали стены. Вурдалак развернулся на появившихся в комнате мужчин. Раздался новый визг, более тонкий и пронзительный, завершившийся ударом грузного тела об пол. Нервы комиссара, наконец, не выдержали, и он потерял сознание.

Лесоруб принюхался. Глаз закачался и ударился о скулу, заставив монстра дернуться. Он протянул к лицу руку, нащупал желеобразный шарик на ниточке, отвлекающий внимание, сжал его в кулаке и резко дернул. Глазное яблоко лопнуло в его руке, вытекая сквозь тонкие пальцы. Монстр зарычал, повертел головой, выбирая в какую сторону двинуться.

– Спрячься, – приказал Анне Виктор, переступая через обмякшее тело комиссара.

Вурдалак среагировал на голос и рванул к Виктору. Охотник на лету вонзил кол в его грудь, древесина вошла в плоть с мокрым чавканьем. Он развернул тело в воздухе и пригвоздил к стене. Лесоруб взвыл и обмяк. Единственный глаз потух, подернулся пленкой и застыл, в изумлении глядя на своего убийцу.

Виктор опустил его на пол, рядом с телом господина Ломача, вытер рукой испарину со лба и бросился к Анне.

– Ты цела? – спросил он, осматривая девушку на наличие ран.

Она не ответила… Только молча кивнула головой, уткнулась ему в плечо и разразилась слезами.