ГЛАВА 62

Последняя ночь в замке для всех ее обитателей выдалась тяжелой. Ужин прошел в тяжелой давящей тишине. Никто не хотел разговаривать, ничего не хотелось обсуждать. Все что должно, было уже сказано. Завтра в это же время они покинут это место навсегда. Снова будут скитаться в поисках нового дома, который приютит их еще на некоторое время.

Эрику оставался всего один световой день, дающий маленькую надежду на то, что Анна еще может вернуться, и он держался за нее, как утопающий за соломинку. Дэни днем предложил не затягивать время, уйти с заходом солнца, но Эрик не позволил. Они договорились. Он будет ждать до последней минуты.

Вещи были собраны, и теперь семья томилась в мучительном ожидании момента, когда можно будет лечь на крыло.

У Бориса не было аппетита, но он знал, что нужно себя заставить поесть, чтобы не утратить самообладание. Силы ему еще потребуются. Как и всем остальным. Он с трудом впихнул в себя сочный кусок баранины, вытер рот салфеткой, откинулся на стуле и обвел взглядом членов семьи.

Виктория, его вечная спутница жизни, держалась лучше всех. Или делала вид, что держалась. Она всегда была для детей образцом для подражания, и даже в самые тяжелые моменты, старалась не показывать виду. Так и сейчас. Казалось, она воспринимала это очередное вынужденное бегство, как нечто само собой разумеющееся, как новый жизненный виток. И Борис был благодарен ей за это. Он всегда знал, что женился на самой сильной женщине на свете.

Дэни хорошо справлялся с ролью старшего сына. Он был внимательным и заботливым, спокойным и рассудительным, чувствовал, когда нужно сказать важные слова, а когда просто посидеть рядом и помолчать.

Марка жестоко мучило чувство вины за все происходящее. Он замкнулся в себе, почти ни с кем не разговаривал, а все оставшееся время проводил в комнате бабушки. Была между ними связь, тонкая, незримая. Средний сын больше всех внешне походил на покойного отца Бориса. Может Эстер видела в глазах внука тот самый взгляд любимого мужа и пыталась воспитать в Марке его подобие? Только тот был слишком мягок, слишком слаб, чтобы стать копией своего воинствующего предка.

Борис перевел взгляд на младшего сына. Эрик, юный и мятежный, утративший свою любовь в столь раннем возрасте, сейчас казался таким ранимым и несчастным. Борис знал, что ему придется несладко, хоть и говорил, что время лечит.

Его собственная мать тому пример – не лечит. Эстер в последние дни сильно сдала – осунулась, постарела, огонь в ее глазах погас. Сердце Бориса сжалось от того, какой маленькой и хрупкой сейчас казалась ему мать, обычно властная и жестокая.

– Мама, – позвал старуху вампир.

Та подняла на сына водянистые пустые глаза.

– Чего тебе? – огрызнулась она.

– Я хочу, чтобы ты ушла с нами.

Решение зрело в мыслях Бориса давно. Хоть он и понимал, что ее не изменить, что таков закон, но ведь правила и созданы для того, чтобы их нарушать.

Эстер вздрогнула, замерла, уставившись в одну точку. Марк едва не подскочил на стуле и не смог сдержать улыбки.

– Бабушка, – прошептал он. – Соглашайся!

Все члены семьи смотрели на старуху в ожидании, но та лишь покачала головой.

– Я благодарна тебе, Борис, что ты готов нарушить ради меня правило, тобой же установленное. Но я не хочу, – все разочарованно выдохнули.

У Марка едва слезы из глаз не брызнули.

– Но почему, бабушка? – закричал он. – Ты ведь погибнешь!

– Я уйду в вечность, – изрекла она. – Туда, где меня ждет моя семья.

– А мы не твоя семья что ли? – хмыкнул обижено Эрик.

– Моя, – улыбнулась старуха. – И я буду ждать всех вас…

Остатки ночи Борис провел в уединении в библиотеке. Он расставил по местам книги, стряхнул пыль со стеллажей и читал до самого утра. Виктория привела в порядок кухню, вымыла и вычистила все до блеска. Она верила, что когда-нибудь здесь кто-то поселится и не хотела, чтобы новые жильцы думали, что она плохая хозяйка. Эстер и Марк молча сидели в гостиной друг напротив друга и слушали, как потрескивают поленья в камине. Эрик лежал на кровати в комнате Анны, сжимая в объятиях ее забытого плюшевого медведя.

Дэни почти до рассвета кружил над замком и его окрестностями. Именно он первым заметил охотников, прячущихся в лесу. Человек двадцать крепких мужчин с арбалетами и заточенными осиновыми кольями.

– Они здесь! – закричал Дэни, врываясь в замок и запирая дверь на засов изнутри. – Охотники! Мы опоздали…

С первыми лучами восходящего солнца началась осада.

Виктор, на своем черном, как смоль, коне вел к замку отряд. Мужчины, разгоряченные адреналином, потрясали в воздухе факелами.

– Сжечь тварей заживо! – раздался из середины колонны боевой клич, тут же подхваченный бурными одобрительными возгласами.

Всадники заполонили двор. Раздался стук топоров – ломали конюшню на дрова. Охотники обложили замок по периметру сухими ветвями и досками, подоткнули между ними сено, в стены полетели бутылки с керосином. Они со звоном разбивались о камни, оставляя подтеки. Замок словно плакал.

– Пали! – дал отмашку Виктор, и десятки огненных головок устремились к подготовленному для них пиру.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Огонь полз вверх, слизывая со стен горючее, распаляясь все сильнее и сильнее. Заколоченные окна дребезжали под горящими щитами, впуская внутрь вместе с огнем и дымом еще и уничтожающие хозяев лучи солнца.

Из замка до охотников доносились крики, звучащие для них словно музыка. А огонь уже подбирался к крыше…

Внезапно, мир померк. На яркое солнце, только-только родившееся из ночной тьмы, наползла черная тяжелая грозовая туча. Молнии ударили в самый центр двора, раскат грома, последовавший незамедлительно, сотряс стены замка.

Охотники подняли голову вверх и замерли. Кто-то начал креститься, шепча одними губами молитву. И тут пошел дождь. Настоящий ливень, не оставивший после себя ни одного сухого клочка земли. Огонь корежился под напором воды и медленно умирал, со злобным шипением.

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Туча, выплакав все до последней капли, гонимая ветром скрылась за лесом, оставив солнцу прибрать за собой последствия.

– Это что же, теперь драться придется? – перешептывались охотники, промокшие насквозь.

Виктор сжал губы в тонкую ниточку и поднял голову к небу. По глазам резанул яркий солнечный свет, заставивший его сощурится. Но даже ослепленный, он смог рассмотреть небольшую черную точку, вынырнувшую из-за горизонта, и ухмыльнулся. Точка приближалась, увеличиваясь в размерах. И вот уже стали видны огромные перепончатые крылья, длинный змеевидный хвост и блестящая черная чешуя, покрывающая тело приближающегося монстра.

– Ломай двери! – скомандовал Виктор и спрыгнул с коня.

Он подхватил с земли топор, стряхнул с лезвия капли воды и со всей яростью обрушился на парадное крыльцо. Остальные последовали его примеру. Когда дверное полотно слетело с петель и с грохотом обрушилось на пол гостиной, во дворе замка приземлилась леди Мариза Винтер в самом ужасном из своих проявлений.