Вьюга напевала свою песнь тоски и одиночества. Под нее в сером небе кружились бесчисленные холодные снежники. Архимаг Фабер Солитариус смотрел на привычный для гор провинции Монарис танец льда и снега, вцепившись рукой в дверную раму.

Все его тело дрожало, а нутро сжалось и онемело. Но отнюдь не от холода, ведь он надел теплую куртку с меховой подстежкой.

Архимаг судорожно вдохнул воздух и, собрав всю волю в кулак, наконец переступил через порог. Но едва оказавшись во внутреннем дворе университета магии, под открытым небом, он зажмурился в приступе панического страха и тут же вернулся обратно под утешающий покров крыши.

Это была его пятая безуспешная попытка выйти во внутренний двор, чтобы дойти до крытых стойл с грифонами и оттуда вылететь к летней резиденции императора. Он потратил на столь, казалось бы, обычное действо несколько часов.

Архимага переполняли чувство вины и презрение к своей жалкой слабости. Его дух поник, как надломившиеся на ветру колосья пшеницы, тело сковали невидимые морозные путы, а разум истощился от непрекращающихся усилий одолеть своего злейшего врага — страх, который глубоко укоренился в его душе за долгие годы, что он не покидал Университет Магии Монариса.

Близился полдень. К этому времени архимаг уже должен был прибыть в императорскую резиденцию, но до сих пор так и не нашел в себе силы отправиться в путь.

«В летней резиденции должно быть опасно. Лео может понадобиться помощь. Нет… я обещал, что обязательно ему помогу! Тот апостол явно на него нацелился. Как я могу называться учителем...», — мысленно сокрушался Фабер Солитариус.

Его холодные пухлые губы скривились в самоуничижительной ухмылке. В этот момент он ненавидел себя даже больше, чем в те дни, когда струсил и сбежал после дуэли, в которой ранил императора, боясь осуждения и гонений со стороны высшего общества.

Фабер Солитариус достал из висевшей на плече сумки теплый на ощупь шар, украшенный голубыми и фиолетовыми кристаллами. То был магический компас. Его точную копию он отдал Леорану.

Глядя на зачарованное устройство собственной сборки, архимаг вспоминал боль, что затаилась в душе его ученика. Боль, от которой он так и не смог его избавить…

«Может я бесполезный трус, но я не позволю, чтобы с Лео что-то случилось. Давай, ничтожество...» — боролся с собой архимаг.

Фабер Солитариус дал злобе к себе захлестнуть разум и воспользовался этим, чтобы подтолкнуть себя к действию. Он давно знал, что нет средства действеннее от страха, чем… боль.

Архимаг со всей силы ударил кулаком о дверной косяк и тут же взвыл от жуткой боли, а из глаз его хлынули слезы. Но он не остался стоять на месте, а полуосознанно подался вперед, преодолев невидимую преграду в пустом дверном проеме.

Бездумно перебирая ногами и прижимая опухшую кисть к груди, на волне боли он устремился к стойлам с грифонами.

***

Магический свиток, найденный в тайном храме, просиял янтарным светом, когда Леоран усвоил новое заклинание. Он был настолько увлечен свершенным открытием, что не замечал, как колючий высотный ветер хлестал ему в лицо.

«Интересно... Возможно, я смогу придумать для него достойное применение», — качая головой, подумал он об изученном заклинании, объяснявшем странности интерьера древней обители азуров.

Леоран убрал свиток в седельную сумку к остальным находкам. Ему не терпелось приняться и за них, однако сейчас у него были проблемы посерьезнее.

Он оглянулся и тяжело вздохнул, до сих пор не веря своим глазам. Багряные лучи медленно утопающего за горизонтом солнца пронзали белые облака, точно свечи воск, освещая путь впереди.

Леоран отправился на поиски хранилища со знаниями в руины города азуров глубокой ночью и по собственным расчетам должен был вернуться в провинцию Сильтум еще до рассвета, однако к тому моменту, когда он прошел через Синий Портал вместе с Сантори, на мир уже опустились сумерки.

Он несколько раз недоуменно моргнул, сбитый с толку непредсказуемой сменой времени суток. Этого просто не могло быть.

Неужели в карманном измерении, куда он попал через круги телепортации, время текло иначе? Или же дело в странных серебристых полях энергии, которые, подобно пенистым гребням морских волн, витали в тумане древних руин? Были ли они признаком временного искажения в разрушающемся Портальном Переходе?

Леоран мог лишь строить предположения, однако объективным фактом оставалось то, что он опаздывал в летнюю резиденции императора.

Догадываясь о намерениях отца, Леоран беспокоился о том, что в его отсутствие случится непоправимое, поэтому спешил к месту, где на следующие сутки должна состояться церемония наречения наследника.

Заодно он высматривал среди бескрайних лесов следы постороннего присутствия. Согласно информации извлеченной из разума пленника, культисты Триумвирата, вероятнее всего, вынашивали планы нападения на летнюю резиденцию.

«Со стороны Триумвирата разумно воспользоваться назревающей междоусобицей и воткнуть нож в спину отвлеченному противнику», — размышлял Леоран.

Красногривый грифон, Рубио со всех сил махал длинными крыльями, пронзая тусклые небеса, точно стрела с горящим наконечником. Благо с их скоростью до летней резиденции императора оставалось не более четверти часа пути.

Серебристо-голубые волосы Сантори развевались в бурных воздушных потоках. Девушка сидела позади Леорана, обхватив его обеими руками. На красивом, словно высеченном из фарфора, лице Сантори застыло растерянно-сонное выражение.

Леоран по-прежнему почти ничего не знал о ней. Впрочем, как и она о себе.

Загадочная воительница с необычным цветом волос и зачарованным клинком. Сколько лет или веков она пребывала в глубоком сне, дожидаясь того, кто ее пробудит?

Одолеваемый любопытством Леоран спросил:

— Сантори, сразу после пробуждения ты назвала меня Вознесенным. Что означает это слово?

Девушка склонила голову набок, задумавшись, а затем ответила на фаросском языке.

— Не знаю… Я просто увидела твою душу и почувствовала, что должна так тебя называть, когда нас связали узы судьбы…

— Ты помнишь еще что-нибудь? Что такое узы судьбы?

Вместо ответа на вопрос Сантори резко оживилась, подняла руку и пальцем указала на юго-восток. В этот миг ее глаза вспыхнули ярким синим свечением, точно две звезды на небосводе.

Леоран недоуменно повел бровью, когда до его ушей донеслось единственное слово, которое он никак не ожидал услышать.

— Эфир.

— Что? Здесь? — с сомнением и удивлением вопросил он.

— Я вижу потоки Эфира вдалеке за горизонтом, — спокойно произнесла девушка, после чего посмотрела вниз. — А под землей течет магия. Это похоже на… корни. Много корней.

Леоран напряг зрение и все свое магическое восприятие, но так ничего и не обнаружил.

«Похоже, Сантори обладает особым зрением, способным видеть то, что скрывается от моих глаз. Нужно будет расспросить ее об этом подробнее, когда появится свободное время», — заключил он.

Леоран нахмурился, как только вспомнил об образах, которые учитель Фабер узрел среди воспоминаний умирающего некроманта. Странные магические деревья, чьи необъятные корни переплетались в единую сеть.

Когда он связал это видение с намерениями Триумвирата атаковать императорскую резиденцию, его разумом завладели мрачные опасения.

Он слегка потянул за поводья с одной стороны. Рубио развернулся в направлении, указанном воительницей, и опустился ниже. Насколько Леоран помнил, там, неподалеку от летней резиденции императора, находился небольшой городок, Сразен.

— Мы все равно уже опоздали. Сделаем крюк и проверим новую зацепку, — обернувшись к Сантори, сказал Леоран.

Прошло пять минут. Перед ними уже должен был открыться вид на аккуратные городские улочки Сразена, но вместо этого Леоран стал свидетелем гораздо более пугающей картины.

Каменные дома и склон лесистого хребта, отделявший поселение от равнины, где находилась императорская резиденция, едва проглядывали из-за тумана, накрывшего город, подобно смогу от пожара. Вокруг не было ни души.

Леоран крепко сжал поводья, когда заметил голубые искры, пронзавшие туман, словно разряды молний грозовое небо.

«Сантори была права! Эфир посреди имперских территорий? Как это возможно?», — думая об этом, он вспомнил записи инквизитора Джуста Умбрана, озвученные учителем Фабером.

В них упоминалось о связанном с апостолом культе, что проводил ритуалы с жертвоприношениями на окраине Империи и таким образом распространял Эфир по землям смертных.

Если в Сразене проводился подобный ритуал, то он должен попытаться сорвать его и спасти горожан, а также предупредить о происходящем власти Империи.

Леоран стиснул зубы, ощущая тяжесть на сердце. Слишком много людей уже погибли потому, что он не сумел их защитить. Он не мог допустить новых жертв.

Рубио приземлился рядом с городом. Едва ступив на землю, Леоран ощутил течение магических потоков под ногами, о котором говорила Сантори, а вскоре заметил, что из почвы проглядывало множество белых пульсирующих корней с красными прожилками.

Ему следовало проявлять осторожность. У него не было времени восстановить чары в посохе, а без этого он лишился возможности использовать два божественных заклинания, которые выручили его в битве с апостолом.

Леоран коснулся амулета на шее в виде изумрудного вихря, подарка сестры. Сейчас он мог рассчитывать только на заключенное в нем заклинание и собственные силы.

Нет, был еще кое-кто…

Он достал из подсумка белоснежный шар, усыпанный синими и фиолетовыми кристаллами, и направил в него слабый поток маны. Шар нагрелся, а яркие камни на нем вспыхнули разными цветами.

Учитель сказал, что с помощью этого магического компаса они всегда смогут найти друг друга. Неизвестно, решился ли архимаг Фабер Солитариус покинуть стены университета магии после многих лет добровольного заточения, но Леоран все же дал ему знать о своем местоположении на случай непредвиденных обстоятельств.

Он шагнул к туманному лесу, окружавшему поселение, когда услышал шаги за спиной..

— Сантори, останься вместе с Рубио, — обратился он к девушке. — Так будет безопаснее.

— Вознесен… Лео, здесь опасно, — Сантори приложила руку к груди. —Я чувствую, что мое предназначение — защищать тебя.

От девушки исходила аура высшего мага, а на ее спине мерцал длинный зачарованный клинок.

Несмотря на то, что Леоран явственно ощущал ее силу, он все равно не хотел брать Сантори с собой. Сейчас было бы слишком жестоко и безответственно подвергать ее риску. Она недавно очнулась после долгого сна и по-прежнему выглядела потерянной.

— Все будет хорошо, — улыбнулся он Сантори. — Я скоро вернусь.

***

Лорд-инквизитор Эльман ожидал, что Совет Старейшин сделает свой ход, но не думал, что они будут действовать столь нагло.

10-тысячная армия под командованием заговорщиков приближалась к летней резиденции. Формально Арториас Деймунд и его сообщники заявляли, что привели войска для защиты императорской семьи. Однако этот предлог — не более чем дырявая ширма, через которую просачивались их истинные намерения.

И Сайрус III знал об этом лучше других. Правда заключалась в том, что владыка Фароса планировал выманить и разом уничтожить всех бунтовщиков с помощью Скипетра Первого Императора, а церемония наречения наследника была лишь удобным поводом, чтобы устроить чистку в рядах аристократии.

Лорд-инквизитор был вынужден участвовать в плане императора, хотя все время пытался отговорить его от открытого столкновения. Массовое кровопролитие последнее, что нужно и без того обескровленной Империи.

К несчастью, монарх привык разбираться с угрозами решительными и безжалостными взмахами своего клинка, потому все доводы лорда-инквизитора потерпели крах.

Однако еще оставался способ разрешить кризис мирным путем. Эльман и его телохранители тайком покинули летнюю резиденции для секретных переговоров с Советом Старейшин.

Лорда-инквизитора беспокоило то, что никто из семи Хранителей Империи, за исключением принца Валериана, не принял их сторону в этом конфликте.

Вопреки своим обещаниям Леоран Деймунд, предупредивший Эльмана об опасности, исходившей от Триумвирата, не явился к месту встречи даже к наступлению вечера. Что если молодой маг присоединился к коалиции своего приемного отца или столкнулся с проблемами по пути в летнюю резиденцию?

В разум лорда-инквизитора закрадывались мрачные подозрения о том, что отсутствие Леорана могло быть связано с действиями еретического культа. Малочисленные агенты Инквизиции успели разведать лишь прилежащие к летней резиденции земли и не обнаружили на них следов культистов. Но этого было недостаточно, чтобы полностью исключить угрозу.

Учитель Избранника Аурана, Фабер Солитариус, не принадлежал к Хранителям Империи, но тоже был высшим магом первого ранга, одним из сильнейших в Империи. К сожалению, архимаг Университета Магии Монариса также проигнорировал призыв лорда-инквизитора.

То же касалось нескольких отрядов имперской гвардии, которых не досчитались защитники летней резиденции, и большинства высших магов. Эльман не мог винить их за то, что они не собирались защищать императора, который на протяжении одиннадцати лет принуждал их жертвовать своими отпрысками в жестоких ритуалах.

Штормовые Вороны прибыли к блокпосту Инквизиции вблизи императорской резиденции лишь недавно. Лорд-инквизитор ничего не знал о причине их задержки, как и том, удалось ли Азраилу пробудить скрытые в нем силы, но вскоре надеялся встретиться с ним лицом к лицу.

Эльман отправил часть отряда Штормовых Воронов проверить расположение засадной армии под командованием главы императорской стражи Кустоса. Верный Клинок Императора должен был привести войско к Сразену, чтобы в подходящий момент нанести бунтовщикам удар во фланг, но так и не доложил о готовности совершить атакующий маневр. Это пробуждало в разуме лорда-инквизитора смутные подозрения.

На залитой багряным светом долине, подобно несокрушимому стальному кулаку, маршировало грозное войско. Лучи закатного солнца отражались от темно-серебристых доспехов пехоты и светло-золотой брони кавалерии, падая на землю веером ярких отблесков. Зеленая трава колыхалась из стороны в сторону под потоками переменчивого ветра.

Лорд-инквизитор остановился под сенью раскидистой сосны, наблюдая за движением армии Совета Старейшин. Пропитанный смолой воздух немного успокаивал его расшатанные нервы. Он вступил в должность всего месяц назад, однако за это время на его плечи обрушился неподъемный груз проблем.

Его предшественник сгорел заживо у себя дома вместе с целым архивом секретных документов, а Инквизиция, бразды правления которой Эльман принял в самый трудный час, была слабее, чем когда-либо за всю историю своего существования. По этой причине ему приходилось полагаться на помощь ордена Штормовых Воронов и поспешно набирать новых членов организации.

В таких условиях его утешало, что рядом были телохранители, на которых он мог рассчитывать.

С коня спустилась Вульпес, пария с волосами цвета осенней листвы и бывший ассасин. С ее лица редко сходила ехидная ухмылка.

Благодаря полученным от нее сведениям Эльман разоблачил и арестовал тайную группу аристократов, которые годами пользовались услугами ассасинов для устранения политических конкурентов, а затем решили избавиться от своих инструментов, дабы замести следы собственных преступлений. Именно успеху этого громкого дела Эльман, иноземец из провинции Сива, обязан стремительному возвышению по карьерной лестнице Инквизиции.

Снял шлем и харкнул в кусты Солан, мужчина с пепельными висками и дрянным нравом, единственный выживший из рыцарского ордена парий. Эльман предоставил ему особое место в Инквизиции и пообещал разобраться с людьми из армейского командования, бросившими его боевых братьев на убой.

Под шелест травы и хруст веток из сосновой рощи показались три совершенно разных фигуры верхом на лошадях.

В центре был златовласый мужчина средних лет с сиреневыми глазами. Под его пурпурной мантией поблескивала золоченая кираса. Справа от него держалась седовласая женщина с воинственным выражением лица в плаще с гербом Империи Фарос, окрашенном в оттенки четырех стихий.

Слева от них ехал широкоплечий гигант со светло-лиловой кожей, расписанной темными татуировками, клыками, черной копной волос и толстыми рогами на голове. Он дерзко ухмылялся и не сводил бирюзовых глаз с рыжеволосой парии.

Лидер заговорщиков и двое Хранителей Империи слезли с коней и подошли к лорд-инквизитору и его телохранителям.

Сначала Эльман обменялся рукопожатием с Арториасом Деймундом, главой Совета Старейшин, а затем с Матильдой Элесто, руководительницей Коллегии Имперских Магов и повелительницей четырех стихий.

Прежде чем очередь дошла до следующего участника переговоров, его руку со всей силы сдавила огромная ладонь Кедэрна Черногривого, предводителя обитающей в лесах расы сильветтов и могущественного друида.

Эльман стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, и выдержал на себе испытующий взгляд мускулистого сильветта.

После рукопожатия Кедэрн шагнул к Вульпес и принялся ее обнюхивать.

— Ты пахнешь, как та, с кем можно весело провести время, — рыча от возбуждения, протянул он. — У меня еще никогда не было парий, но мне не терпится попробовать.

Друид потянулся рукой к ее нагрудному доспеху, но Вульпес с щелчком отбила его руку и в мгновение ока приставила кинжал к горлу Хранителя Империи.