— Эй, кто там?! Стоять! — крики полицейских, уже близко, уже на входе в переулок. Фонари выхватывали из темноты грязные стены и мусорные баки.

Я резко обернулся к девушке, все еще прижавшейся к стене.

— Ты меня не видела! Поняла?

Она молча, быстро кивнула, глаза по-прежнему полные шока.

Я развернулся и рванул вглубь переулка, в сторону, противоположную сиренам. Ноги сами находили знакомые лазы в заборах, темные арки между домами. Я бежал, не оглядываясь, пока воющий звук не стал далеким, а потом и вовсе растворился в городском гуле.

«Кто вызвал полицию?» — билось в такт бегу. Соседи? Случайный прохожий? Или… сама девушка успела набрать номер, пока тот сволочь ее прижимал? Неважно. Важно, что кто-то вмешался. Это было непривычно.

Я остановился в другом, таком же безлюдном дворе, прислонился к холодной стене котельной и сорвал с головы маску. Воздух ударил в потное лицо, холодный и резкий.

Ладно, с этим разберемся позже. Сейчас другой вопрос, куда более насущный.

«Куда мне идти?»

Дом? В ту квартиру, где пахнет пригоревшими блинчиками и тихой ненавистью? Где зеркало напротив кровати ждет, чтобы утром снова показать урода? В такую рань, да еще и на таком адреналине, там делать нечего. Только стены давят.

Я сунул маску в карман, сжал кастет в кулаке. И вдруг из глубины памяти, словно отзвук далекого взрыва, всплыли слова. Фраза, врезавшаяся в сознание навсегда.

Я прошептал их в темноту, голосом, полным горечи и странного понимания:

— Ты монстр не с рождения… Монстром тебя делают другие монстры…

И эти слова, как лезвие, мне когда-то вложил в душу мой отец. Еще до своей кончины. До того, как его не стало. Он сказал это не с осуждением, а с усталой констатацией факта, глядя куда-то поверх моей головы, в свое прошлое.

После долгих минут раздумий, глядя на зарешеченное окно чужой кухни, я все же выдохнул и направился домой. Куда же еще?

Шаг за шагом, по темным улицам, я задумался над его словами всерьез.

Какие же монстры сделали меня таким, отец?

И память, как предатель, тут же выдала ответ. Не имя, не лицо. А дату. И имя девочки, которое до сих пор жгло изнутри, как незаживающая рана...