Я для анонимности надел пакет на голову. Он создавал душный, шуршащий мир, сужая обзор до смутного пятна света. Они прошли мимо меня, толкаясь и смеясь. Совсем близко. Я слышал их дыхание, улавливал запах дешевого одеколона. Они меня не заметили. Слепые, самоуверенные идиоты.

Мне это было только на руку.

Вот они зашли в свой класс. Я выждал три секунды, пока последний не скрылся за дверью, и пошел следом. В дверном проеме стоял один из них, спиной ко мне, что-то крича своим друзьям внутрь.

Я не побежал. Я взорвался. Два стремительных шага с разгона, и вся масса моего тела, подкрепленная дикой, копившейся сутки яростью, вылилась в пинок. Не в ноги — в основание позвоночника, чтобы вывести из строя мгновенно.

Тот вскрикнул, не от боли, а от неожиданности, и рухнул вперед, в класс, сбив пару стульев. Я, не теряя темпа, шагнул через его тело и зашел внутрь.

Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком. Я повернулся и прислонился к ней спиной, блокируя выход.

Тишина. В классе было человек десять. Они все замерли, смотря на меня: на фигуру в мешковатой одежде и с пакетом вместо головы. В их глазах читалось не столько испуг, сколько оцепенение и полное непонимание.

В голове пронеслась мысль-искушение: «Убежать. Пока не поздно. Они же не видели лица». Это был голос разума, жалкий и трусливый.

Но из глубины души, из той самой ледяной пещеры, где лежала Элизабет, поднялся другой голос. Тихий и стальной: «Не сдавайся. Отомсти. За нее».

— Эй! Ты кто? — оторвался от стула незнакомый парень, коренастый, с наглым выражением лица. Он не из тех, чьи голоса я слышал. Он пошел ко мне, размахивая руками. — А ну вышел отсюда, псих!

— Я… — я начал, просто чтобы что-то сказать, чтобы выиграть секунду.

— А?! — он оказался возле меня быстрее, чем я ожидал, и потянулся, чтобы сорвать пакет.

Я не выдержал. Инстинкт сработал раньше мысли. Короткий, хлесткий удар правым кулаком (благо, он был снова перебинтован) в солнечное сплетение. Не в челюсть — туда сложнее попасть. В живот. Он ахнул, глаза вылезли из орбит, и он рухнул на пол, скрючившись и хватая ртом воздух. Вырубился от болевого шока.

Сзади послышался шорох. Еще один, поумнее, попытался подобраться сзади и пошел в захват за ноги. Он обхватил мои икры и рванул на себя.

Но я, видимо, оказался для него слишком тяжелым. Или слишком устойчивым. Ярость придавала весу. Я просто встряхнулся, как медведь, и, когда он замер в недоумении, развернулся и нанес удар снизу вверх — апперкот в подбородок. Зубы щелкнули. Он отлетел и замер.

— … Почему так легко? — пронеслось у меня в голове. Они были… слабыми. Не теми монстрами, которых я рисовал в своем воображении.

И тут я осознал. Эти люди — не из этого класса. Это просто случайные ученики, зашедшие сюда на перемене. Пушечное мясо. Настоящие звери были в глубине комнаты.

— Эй! Это ты разбросал всех этих парней? — из-за последних парт поднялся настоящий хозяин кабинета. Дорг. Высокий, широкоплечий, с холодными, как у змеи, глазами. Лидер параллели Б. О нем ходили легенды, и нехорошие.

— Дорг… — вырвалось у меня из-под пакета.

— А ты даже знаешь мое имя! — он не побежал. Он рванулся. Движение было настолько быстрым и неожиданным, что я даже не успел среагировать. Его кулак, тяжелый, как молот, врезался мне точно в солнечное сплетение.

Воздух вышел из легких со свистом. Мир померк. Я согнулся пополам и рухнул на колени, держась за живот. Боль была невероятной, сжимающей, парализующей. Это был удар профессионала. Не уличного забияки, а того, кто знает, куда Бить.

— Зачем сюда пришел, призрак? — он наклонился ко мне, и я сквозь боль увидел его злобную, торжествующую ухмылку.

— Кха… — я не мог выговорить ни слова. Только хрип.

— Слушай, — он резко дернул пакет у меня с головы. Его ухмылка на мгновение сменилась искренним удивлением, а потом растеклась еще более гадкой усмешкой. — А, Дэвид?! Это ты?! Маменькин сынок из параллели А?

— Да… — просипел я.

— Ну здравствуй! — его нога, обутая в тяжелый берц, снова встретилась с моим животом. На этот раз сбоку, по ребрам.

Темнота поползла с краев зрения. Я услышал, как где-то вдалеке, словно из другого измерения, прозвенел звонок на урок. И это был последний звук, который я различил, прежде чем мир поглотила абсолютная, беспросветная чернота.