Я повертел пистолет в руках, затем нажал на кнопку магазина, и тот выпал мне в ладонь. Я показал его Джону — внутри были не патроны, а маленькие, цветные шарики.

— Успокойся. Это не настоящий. Обычный пневмат. Газбаллончик, шарики. Но на расстоянии полуметра в лоб — очень убедительно, как ты видел.

Я сунул магазин обратно и закрепил пневмат у пояса под плащом. Потом облокотился о стену напротив Джона. Он все еще смотрел на меня, будто впервые видел.

— Как я вижу, — прошептал я, — ты заметил. Перемены.

— Да! — вырвалось у Джона. Он подошел ближе, вглядываясь в мое лицо. — Что с тобой случилось, Дэв? Ты… ты же был другим! Ты не мог… вот так. Холодно. Без эмоций. С оружием, даже если это игрушка!

Я посмотрел на него. На его синяк, на испуг в глазах. И медленно положил ему руку на плечо. Не дружески. Скорее, как хозяин кладет руку на своего пса, отмечая право собственности.

— Джон, запомни раз и навсегда, — сказал я, и в моем голосе не было ни злобы, ни сожаления. Только констатация. — Старого Дэвида больше нет. Его похоронили в тот же день, что и Элизабет.

Он сглотнул.

— В смысле?

— В прямом. Как и Элизабет, старый Дэвид покинул этот ёбанный мир.

Джон молчал, переваривая. Страх в его глазах постепенно сменялся на что-то другое. На принятие? На понимание? Или просто на усталость от борьбы?

После уроков.

Разговор с Джоном был коротким и тяжелым. Но он дал мне понять одну простую вещь, которую я и сам чувствовал, но не осознавал до конца.

Я реально изменился. И за это, как ни странно, надо было сказать спасибо Лиле. Она не вернула мне старого «я». Она показала, как жить с новым. Как использовать эту холодность, эту пустоту внутри не для саморазрушения, а для… порядка. Для защиты. Она сделала меня своим проектом. И проект, похоже, начинал приносить результаты.

— Дэвид, ты куда пошел? — женский голос позади остановил меня у школьных ворот.

Я обернулся. Лилия. Она стояла, закинув ранец на одно плечо, и смотрела на меня своим пронзительным, всевидящим взглядом.

— Дэвид, ты что, думал, занятия на сегодня закончились? — она подошла и положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было легким, но весомым. — Это не так.

Я слабо улыбнулся. С ней я мог это делать. Это была не та улыбка, что была раньше. Более сдержанная, с тенью понимания.

— Я в курсе. Просто ожидал встретить тебя позже. У парка.

— Хм… Поменяли планы. Встречаемся в 21:00. У «Ночного» магазина. Не опаздывай.

— Хорошо, — кивнул я.

[20:55]

«Ночной» магазин был крошечной конуркой на окраине района, у старых гаражей. Я пришел заранее, привычно слившись с тенью у стены. Лилия, как всегда, опаздывала. Это было частью ее метода — проверять мое терпение, мою выдержку.

Я смотрел на тусклый свет в окне магазина, слушал далекий гул города. Чувствовал привычный холод металла пневмата под плащом. Внутри была тишина. Не пустота, а именно тишина. Контролируемая тишина.

— Дэвид, ты здесь? — ее голос донесся не спереди, а из глубины темного прохода между гаражами сбоку.

Я не вздрогнул.

— Да. Я здесь.

— Иди сюда. Быстро.

Ее тон был другим. Не наставническим, не спокойным. В нем была резкая, отточенная тревога. Я мгновенно вышел из тени и шагнул в темноту прохода.

Она стояла, прижавшись спиной к ржавому железу. Ее лицо в тусклом свете из окна магазина было бледным.

— Что случилось? — спросил я тихо.

Она не ответила. Резко схватила меня за шиворот плаща, притянула так, что ее губы почти коснулись моего уха, и прошептала так тихо, что я скорее угадал слова по движению губ:

— Беги. Сейчас же. Нас раскрыли.

Она вложила в мою руку маленький, холодный USB-накопитель.

— Здесь всё. Что знаю я. Что успела найти. Беги, Дэвид. И не возвращайся. Пока не будешь готов. Или… пока они не найдут тебя сами.

Она оттолкнула меня, и в ее глазах, впервые за все время нашего странного ученичества, я увидел чистый, неметодичный страх.

И в этот момент из дальнего конца прохода, нарушая тишину, раздался четкий, металлический щелчок. Щелчок передернутого затвора.

Это был уже не звук пневматики...