[Два месяца назад. В парке]

Стремление Лилии было не просто удивительным. Оно было пугающим. В ее глазах, когда она говорила о «лечении», горел не свет надежды, а холодное пламя фанатичной убежденности.

— Ты совсем не такая, какая кажешься на первый взгляд, — сказал я, все еще стоя под дождем, но уже чувствуя странную связь с этой девушкой. — Это мне… и нравится.

В ней не было фальшивого утешения, не было жалости. Была цель. И в моей личной пустоте эта цель отозвалась, как камень, брошенный в глубокий колодец.

— Сейчас не время на обсуждения, — отрезала она, но в углу ее губ дрогнуло что-то вроде улыбки. Она протянула руку, не для помощи, а для договора. — Ну так? Ты согласен?

Ее ладонь была прохладной и твердой. Я взял ее.

— Да.

Мы пожали руки. Сделка с дьяволом? Или контракт на спасение? Я еще не знал.

Потом я взял у нее кастеты. Стальные, с тупыми шипами. Я поднял один и посмотрел на свое искаженное отражение в полированной металлической поверхности. Оно было смазанным, темным, и мне почудилось, что отражение шепчет беззвучными губами:

«Ты не сможешь вернуться назад. Отсюда пути нет».

Я тихо хихикнул — короткий, нервный звук — и надел кастеты на руки. Они были легче пистолета, но их вес был иным. Это был вес обязательства. Вес обещания насилия.

— Ну что, начнем сегодня, или отложим на завтра? — спросила Лилия. Ее улыбка теперь была не злобной, а деловой, как у хирурга, готовящегося к сложной операции.

— Чем быстрее, тем лучше, — ответил я, и на моих губах сама собой появилась ответная, кривая улыбка. Впервые за долгое время я чувствовал не апатию, а нетерпение. — Начнем прямо сейчас.

И в этот момент у Лилии зазвонил телефон. Необычный, приглушенный, но настойчивый звонок. Она взглянула на экран, и ее лицо стало серьезным.

— Алло? — она отошла на пару шагов, но я мог слышать. — Да… Мы готовы. Хоть сейчас.

К чему готовы? — мелькнуло у меня. К «терапии»? Но она звучала так, будто докладывала о готовности отряда.

— Хорошо, — сказала Лилия, кладя трубку. Она повернулась ко мне. — Дэвид… Ты сказал, что готов начать хоть прямо сейчас.

— Ну да…

— Отлично. Собираемся. — Она быстрым движением натянула свою собственную, более изящную, черную маску, скрывающую нижнюю часть лица. — Мы идем в первый рейд.