[От лица Лилии]

Боль пронзала все тело, когда я пришла в себя. Голова гудела, в боку ныло так, будто сломано ребро. Я открыла глаза, отплевываясь от крови на губах.

И увидела его. Дэвида. Он стоял посреди зала, спиной ко мне. Но даже по спине было видно — это был не он. Не мой ученик, не тот сломленный мальчик, которого я начала «лечить». Его осанка была иной — прямой, неестественной, будто кукла на тросах. А когда он медленно повернул голову, мелькнул его профиль… Зрачки были расширены до предела, черные, пустые, как два угля на бледном лице, заляпанном кровью. В них не было ничего человеческого. Ни страха, ни ярости, ни боли. Только плоская, всепоглощающая пустота.

Черт! Мысль ударила, острая и ясная сквозь боль. Это его второе «я». Оно вырвалось. Полностью. Жажда крови… она не просто захватила его. Она выключила все остальное. Стерла лимиты, стерла эмоции, стерла самого Дэвида.

Он что-то шептал себе под нос, еле слышно. Я видела, как шевелятся его губы.

— Я… я… — доносилось до меня.

Надо было что-то делать. Сейчас. Пока он не обратил это оружие пустоты на всех подряд.

— Дэвид! Проснись!! — закричала я изо всех сил, пытаясь подняться на локти.

Мой крик привлек внимание. Один из оставшихся оперативников, тот, что был ближе ко мне, резко обернулся. В его глазах читалась ярость и желание заткнуть источник шума.

— Закройся, шлюха! — рявкнул он и занес ногу, чтобы добить меня.

И в этот миг прозвучал выстрел.

Не громкий. Точно такой же, как тот, что убил его товарища. Приглушенный, окончательный.

Нога оперативника так и не опустилась. Он замер, на его лице отразилось глубочайшее удивление, а потом он беззвучно рухнул на бок, темное пятно быстро расползаясь по его груди.

Дэвид… нет, оно… стояло, опустив руку с дымящимся стволом. Оно даже не смотрело в ту сторону. Оно смотрело куда-то внутрь себя. И продолжало шептать, и теперь я могла разобрать слова:

— Я никогда не играл в снежки… я… никогда… не… играл… в… снежки…

Его голос был мертвым, механическим. В нем слышались обрывки детства, которого, судя по всему, у него не было. Или которое было отнято.

Потом оно — это существо в теле Дэвида — медленно, очень медленно повернуло голову. Его пустой, черный взгляд упал на меня.

И рука с пистолетом поднялась. Навелась. Прямо на меня.

Я замерла. Не от страха смерти. От ужаса перед тем, что я сотворила. Я хотела контролировать монстра, а разбудила нечто худшее. И теперь это нечто, с лицом моего ученика, смотрело на меня, как на очередное препятствие на пути к… к чему? К снежкам, которых не было?

Это точно Дэвид? — пронеслось в голове. Нет. Это была его тень. Его боль, вывернутая наизнанку и доведенная до абсолюта. И я сама поднесла к ней спичку.