Разум, отчаянно пытаясь найти оправдание, начал лихорадочно работать.

Если так подумать… те люди были не доброжелателями. Они были вооружены. Они напали на нас. На Лилию. Они могли убить ее. Это была самооборона. Крайняя необходимость.

Но другая часть, та, что только что звонила в полицию, кричала внутри: НЕ УБИВАТЬ ЖЕ ИХ! Что за бред происходит?! Да, раньше я угрожал, бил, даже калечил. Но чтобы вложить пулю в живого человека и дернуть курок… Никогда. Этого не должно было случиться. Триггер или нет, я перешел грань, за которой кончается даже самое кривое «справедливость» и начинается просто убийство.

Я сидел на кровати, уставившись в темноту, и чувствовал, как по спине бегут мурашки от одной только мысли, от одного воспоминания о том теплом, липком ощущении на лице, о том медном запахе…

Меня начало тошнить.

И в этот момент, в самой гуще этого кошмара, на телефоне, лежащем рядом, тихо загорелся экран. Пришло СМС. Не от Лилии. Не от банка. С незнакомого номера.

Я медленно, будто в трансе, взял телефон. Прочитал.

«Слушай, если хочешь узнать больше о деле F-206, отправь мне код из трех цифр: 037. Если нет — 732.»

Текст был простым. Без угроз, без объяснений. Как пароль в игре, в которую ты не помнишь, что регистрировался.

Дело F-206.

Код.

«Если хочешь узнать больше…»

В голове, словно щелкая переключателями, заработали вопросы, заглушая на время самоедство:

— *Что за дело F-206?*

— Что вообще происходит?

— Стоп! Откуда он — или она — знает мой номер? Знает про меня? Знает, что я… «в теме»?

— На кого мы работаем, черт возьми?! Кто этот «Шеф»?

Эти мысли, жгучие и неотступные, не давали мне покоя всю оставшуюся ночь. Я лежал, уставившись в потолок, где тающий уличный свет рисовал странные тени. Вину и ужас временно вытеснило жгучее любопытство и ощущение, что я — пешка на доске, которую только что тронули с новой, неизвестной стороны.

Я так и не заснул.

На следующее утро.

Когда первые лучи солнца, яркие и безжалостные, пробились сквозь щели в шторах и ударили мне в глаза, я вскрикнул от боли. Не метафорической. Физической, острой, как будто в глазницы воткнули раскаленные иглы. Я зажмурился, слезы брызнули из глаз, и я, спотыкаясь, отполз обратно в глубь комнаты, в спасительную тень.

Я долго сидел на полу, прислонившись к кровати, давя на закрытые веки пальцами. Боль медленно отступала, оставляя после себя пульсирующую головную боль и полное отсутствие сил. Бессонная ночь, перегрузка Триггера, эмоциональное крушение — все это выжгло меня дотла.

И в этой слабости, в этом физическом бессилии, снова вернулся главный вопрос, теперь уже тихий и безнадежный: Стоит ли мне продолжать заниматься «справедливостью»? Или отказаться? Потому что после вчерашнего… Мне не хочется больше «лечиться». Мне хочется просто… перестать.

Я вспомнил запах крови. Тот самый, резкий, медный, теплый. Не из памяти о вчерашнем дне. Он вдруг снова ударил в нос, будто призрак.

Меня вырвало. Прямо на пол, в темноте комнаты. Желудок, пустой и скрученный в узел, выдавил наружу только желчь и кислоту.

Я сидел, дрожа, вытирая рот, и понимал, что цена «спасения мира» оказалась слишком высокой. Она пахла чужим завтраком, чужим страхом и моей собственной, неотмываемой кровью на руках, которой на самом деле не было, но которую я чувствовал на каждой клетке кожи.