Я отмывал пол, сметая следы своей ночной слабости, и продолжал мысленный суд над собой. «Справедливость». Какое высокопарное слово для того, чем мы занимались. Я взвешивал все за и против, и самый страшный вопрос вырисовывался четко и холодно: Сколько еще человек я убью на этом кровавом пути? На пути кровавого Триггера?

Вопросов становилось все больше. Кто такой Шеф? Что за «чистка» после операции? Почему полиции было плевать на мое признание? И главное — что мне делать теперь? Отказаться? А куда девать Триггера, который уже проснулся и теперь лишь дремлет? И что будет с Лилией, если я уйду?

Ответов не было. Только пустота и нарастающее чувство ловушки. Я снова посмотрел на телефон, лежавший на кровати. Там была тайна. Маленькая, загадочная ниточка в кромешном мраке.

«Может, все же написать?» — пронеслось в моих серых, усталых мыслях.

И как будто в ответ на мое колебание, телефон завибрировал. Я вздрогнул. Новое сообщение. Не от неизвестного. От Лилии.

Я открыл его.

«Планы меняются. На сегодня и, возможно, на ближайшие дни — выходной. Нога оказалась хуже, чем думала. Трещина, почти перелом. Врач сказал, никакой нагрузки. Лечимся. Не скучай, Trigger. Бит.»

Просто, по-деловому. Но между строк читалось раздражение и досада. Она выбита из строя. Наше «лечение» приостановлено. Я почувствовал странную смесь облегчения (передышка!) и тревоги (она одна, уязвимая).

Я ответил: «Хорошо, Бит. Поправляйся. Если что — звони. Т.»

Потом, почти не думая, движимый внезапным порывом, я открыл то самое сообщение от незнакомца. Палец завис над экраном. Код 037 — шаг в неизвестность. Код 732 — отказ. Но отказ от чего? От правды? От опасного знания? А что, если это знание — единственный способ понять, во что я ввязался?

Сердце заколотилось. Я быстро, словно боясь передумать, ввел три цифры: 037. И отправил. Ничего более.

И началось ожидание. Безумное, нервное, всепоглощающее. «Дело F-206» заслонило собой все. Мысли о Триггере, о крови, о вине — все отошло на второй план, затоптанное жгучим, нездоровым любопытством. Кто-то знал что-то, что могло быть ключом. К моему прошлому? К отцу? К этой всей системе, в которой мы с Лилией были винтиками?

Я проверял телефон каждые пять минут. Потом каждую минуту. Целый день прошел в томительном ожидании. Тишина. На следующий день — та же тишина. Неделю спустя — ничего. Анонимный отправитель растворился в цифровой пустоте, будто его и не было. Будто его… убрали.

Эта мысль была леденящей. Или он просто играл со мной? Или это была проверка? Остается только гадать. И гадание — самое мучительное, потому что даже самых незначительных зацепок у меня не было. Только три цифры, отправленные в никуда, и чувство, что я промахнулся, не попал в какую-то невидимую цель.