2

– Нет-нет, не сплю!

Взбрыкнув ногами под пледом, я распрямился в кресле. Наверное, сотый раз за ночь. Хотя она уже давно перешла в утро. На работу можно было начать собираться уже через полчаса.

Постоянная нарколептическая сонливость – штука малоприятная, но всё же с ней смириться удалось достаточно быстро. Куда больший дискомфорт мне доставляла спутанность сознания.

Всякий раз после отключки мозгу требовалось некоторое время, чтобы окончательно запуститься и сопоставить пространственные координаты с временными. Когда-то больше, когда-то меньше.

Иной раз происходили непродолжительные откаты в прошлое. Засыпая в транспорте, я мог очнуться с полной уверенностью, что прикорнул на грибах[1] днём ранее и должен доесть свою обеденную пиццу. Или же, прислонившись в магазинной очереди к холодильнику с мороженным, обнаруживал себя сидящим на толчке перед трезвонящим на полу мобильником. Теперь заблудился между ещё не начавшимся и во всю идущим рабочими днями.

Спустя мгновение пробелы между засыпанием и пробуждением обычно заполнялись, и всё становилось на места. Хотя если быть точным, сна как такового я не получал – лишь его быстрые фазы. Не свихнулся я от настолько качественного отдыха только по той причине, что открыл для себя сидячую дрёму.

В кресле бессознательные периоды, наполненные гипнагогией звуков и образов переходного состояния ко сну, длились продолжительнее всего. А лёжа на постели, не говоря уже о более длительных остановках дыхания, я бы скорее заработал себе сердечные проблемы от достаточно натуральных ощущений падения, которые возникали всякий раз, стоило мне закрыть глаза. Всплески адреналина увеличивали промежутки между новыми попытками заснуть.

Воспитать в себе равнодушие к этим иллюзорным полётам через пропасть я не смог, потому что именно такое падение в реальности мне подарило моё пограничное между сном и явью состояние. А могло ведь и вовсе лишить жизни.

Сняв с шеи дорожную подушку, завернул её в плед и, раздвинув плотно задёрнутые шторы, отправил на подоконник. Прежде, чем вернуть портьеру на место, задержал взгляд на громаде Дома Советов[2], расположившегося чуть левее через улицу.

Ярик в детстве всегда говорил, что с этого ракурса высотка напоминала лицо демона. Ни тогда, ни сейчас я не видел ничего инфернального в очертаниях свечки. Скорее благодаря слепым от отсутствия света эркерам, похожим на глаза, выступающему под ними прямоугольнику балкона с частыми зубами-стёклами и растущим из крыши башням-ушам долгострой напоминал злого робота-зайца из «Ну, погоди!»

Пустующая громада всё также, как и тогда, возвышалась над Каликом[3]. Возвышалась и продолжала гнить вот уже сорок лет. И звать.

Я запахнул шторы. Смотреть на заброшку мне было не обязательно. Её местоположение я навскидку из любой точки города всегда мог определить лучше, чем по компасу, потому что чувствовал её. Буквально физически обжигающий кожу холод указывал мне на Дом Советов с той самой ночи, когда пропали Ярик и мой спокойный сон.

Изначально я, конечно, планировал продать родительскую квартиру и перебраться куда-нибудь подальше от этой раздражающей постройки. Двушку в пятиэтажке на улице Шевченко оторвали бы с руками, но желаемого результата я бы всё равно не получил. Что через стену, что через весь Кёниг Дом Советов давил на меня одинаково. Поэтому я ограничивался всего-навсего закрытыми портьерами. Хотя бы просто его не видеть, раз уж спрятаться невозможно.

По той же причине предпочитал ходить на остановку «Гостиница Калининград», от которой добирался до редакции, не по тротуару со стороны фасада, а дворами. Выходил из пятого подъезда и чесал по тропинке за зданием гостиницы мимо трансформаторной подстанции с граффити Серхио Рамоса. Нарисовали его к футбольному чемпионату мира 2018 года, и до сих пор краска достаточно сносно сохранилась. Сам бы я, далёкий от спорта, подумал, что это Лионель Месси (очень уж похожим на него вышел портрет), но в то время ставил на сайт новость с фотками и образовался.

Не изменяя привычке, как и в каждое утро среды, пройдя тем же маршрутом заглянул в киоск «Печать» на остановке. Купил свежеотпечатанного «Сторожа» и стал дожидаться шестьдесят третью маршрутку.

Людей собралось немного. Бездумно пролистал газету, задержался на своей заметке.

– Какой кошмар! – буркнул я и поглядел на стоявшую поодаль старушку. – Безобразие!

– Чего пишуть? – заинтересовалась та.

Старушка подошла ближе, подтаскивая за собой тележку с сумкой.

– Да дети пропадают! – возмущался я. – Двадцать семь сразу! И куда полиция смотрит?

– А чего пишуть-то? Куда пропадають?

– Не рассказывают, бабуся, – ответил ей. – Это надо в редакцию звонить, а ещё лучше в Следственный комитет Полувалову. Вот, почитайте…

Сунув свежий номер ей, протиснулся в подоспевшую маршрутку.

Конечно, надеяться на незнакомку было бы глупо, а поэтому общественный запрос следовало ставить самостоятельно. Иногда у меня складывалось впечатление, что местными известиями особо никто, кроме чиновников и журналистов других изданий, вообще не интересовался. Мировые новости или весточки с Большой России[4], конечно, имели куда большую аудиторию.

В минимаркете рядом с остановкой «Улица Степана Разина» попросил у кассирши телефон. Сразу давать его она не хотела.

– Понимаете, мой сел, – настаивал я. – Это срочно! Я заплачу…

Потянулся к бумажнику, но женщина, закатив глаза достала смартфон.

– Не надо ничего, звони, – вздохнула она. – Только быстро.

– Спасибо. Я тут, в уголочке пообщаюсь…

– Да мне всё равно, у нас камеры и тревожная кнопка, далеко не убежишь.

Отойдя подальше к тарахтящим холодильникам, набрал номер редакции и прочистил горло. Добавил немного сиплости, как делал в своих треках каждый второй рэпер лет десять назад. Трубку взяла Рита.

– Редакция, слушаю, – поприветствовала она.

– Алло! «Сторож»?! Позовите Станислава Дронина!

– У нас нет таких.

– Дрёмина-Дрёмина! – поправился я.

– Кто говорит? По какому вопросу?

– Я прочитал сегодняшнюю статью «Куда пропадают дети в Калининграде». Хочу понять, куда. Он не ответил. Двадцать семь малышей! Шутки ли? Что происходит?

– Мы не обсуждаем публикации с читателями…

– Так напишите! Такое делается! Страсти…

– Благодарю за звонок, передам ваши слова корреспонденту. Хорошего дня!

Связь оборвалась раньше, чем я успел что-либо ответить.

Напряжённое урчание моторов в холодильниках убаюкивало. Дыхание стало поверхностным. Мозг вспенился обрывками фраз незнакомцев и картин мест, в которых я никогда прежде не бывал. Ярко вспыхнули во тьме красным окна одинокой многоэтажки. Свет из бесформенных пятен быстро начал складываться в случайные числа.

– Ты чего завис там? – окликнула продавщица.

Морок растаял, и перед глазами возник ценник с красными цифрами, прикреплённый к полочке холодильника для напитков. Открыл дверь, чтобы достать банку ледяного кофе. Взял его для радости. Кофеин совсем не помогал бороться с сонливостью – в моём случае он был что дротик против кита. Сон за годы вырос в непобедимого колосса.

Удалил из истории вызовов номер «Сторожа» и вернулся к кассе.

– Благодарю за телефон. Вот это пробейте, пожалуйста, – попросил я.

Не задумываясь, что нарушал собственную легенду о севшем аккумуляторе, расплатился смартфоном.

На улице через дорогу крутилась группа детей. Несмотря на отсутствие рядом взрослых, они наверняка были туристами, о чём говорил их повышенный интерес к красному пожарному гидранту. Ребята лапали его и по очереди пытались отвинтить пробки с клапанов, стилизованных под чёрные рыбьи головы.

Увидев меня, один из ребят отлип от гидранта и заорал во всё горло, не на шутку перепугав сверстников. Те врассыпную бросились в разные стороны. Из припаркованного рядом фургона выбежали женщина с девушкой и принялись их ловить. Мужчина приобнял побледневшего крикуна.

– Это он! – простонал испуганный мальчишка, тыча пальцем в мою сторону.

Мужчина усадил его на кресло к другим беглецам и захлопнул дверь фургона.

– Не обращайте внимания! – сказал он, видя мой интерес. – Макс у нас в поездке немного странный!

Дети отхлынули от окон, стоило мне поглядеть на них.

– Фантазёр, – усмехнулся незнакомец, обходя микроавтобус к водительской двери.

– Что фантазирует? – спросил я, допивая кофе.

– Да глупости. Про какого-то высокого мужика из-под кровати в номере истерику закатил, – отмахнулся мужчина. – Даже гостиницу менять приходится… А вы как раз высокий, вот он и струхнул. Но это только здесь, дома такого не было – из-за долгой дороги у него воображение разыгралось, наверное… Хорошего дня!

Двигатель завёлся, и многодетное семейство покатило в сторону Карла Маркса. Я двинулся следом. Фургон удалялся по узкой улице, цепляя крышей ветви склонившихся над дорогой деревьев. В заднем стекле мелькнуло чьё-то крохотное лицо.

Длинный мужик из-под кровати нападает на детей туристов. Получился бы кликабельный заголовок для сайта газеты. Но без логичной развязки про такое не напишешь. С мистикой подобное скорее подошло бы для каких-нибудь порталов с городскими байками. В действительности, если это не был сон мальчишки, а кто-то и впрямь залез под его кровать, очень даже хорошо, что они сменили гостиницу. Кто в здравом уме будет прятаться в чужих номерах? Реальность куда проще и ужаснее любой крипипасты. И всё же узнай я, где они ночевали, можно было бы попытать счастья в расследовании случая. Гляди, и вышла бы статейка на будущее.

Опустив дверную ручку офиса, замялся, готовясь к неминуемой редакторской петросянщине.

– В другую сторону! – пробасила его голосом створка.

Наконец открыл дверь и шагнул внутрь.

– Дрёма, ты чего там мнёшься? – вместо приветствия проговорил Андрей Николаевич. – Не стесняйся, проходи, я сегодня ремень надеть забыл, пороть не буду.

– А разве есть за что? – спросил я.

– За что всегда найдётся, главное – чем, – пробормотал Юдин. – Может, ты мне скажешь за что?

– Ни единой идеи.

– Ну, в таком случае можно и превентивно, – рассуждал редактор. – А то мы тут гадаем, чего ж ты натворил такое, раз тебя все ищут теперь. Даже думали в кладовке тебе постелить на первое время.

Расположившись за рабочим местом, запустил компьютер и немного опустил сидушку кресла.

– По какому поводу ищут-то? – уточнил я.

– Да с киндерами твоими. Марго вернётся – всё передаст. Целое утро у тебя на телефоне, как секретарь. В общем, если козу для Вержбицкой ещё не нашёл – самое время озаботиться поисками.

Тянуть с этим не стал. Номер Арины Львовны у меня закреплён первым в телефонной книге – набрал его в два клика. После пары гудков она приняла вызов.

– Доброе утро Станислав Демидович, – поздоровалась она. – Быстро вы отреагировали. Значит, по Быкову и Каштанову пока без комментариев, ребята отработали, информацию кратко дадим через час. Прошу пока придержать, федералы за этим следят. Как только выпустим – я сразу вам просигнализирую, будете первыми после нас.

Отключил микрофон.

– Быкова из ОБЭП всё же взяли, – оповестил Юдина и вернулся к разговору.

– Эх, однако жаль, – не подавая вида, что узнал новость от неё, проговорил я. – У нас уже всё готово, остался ваш комментарий.

– Его не будет сегодня.

– Ну тогда давайте сразу сверимся, чтобы мы не вышли с ошибкой, – предложил я. – Задержаны в рамках девяносто первой УПК…

– Я сброшу на редакционную почту релиз, как будет готов – девочки уже пишут, – прервала она. – Стас, без телодвижений давай, держи до сигнала.

– У нашего учредителя, сама знаешь, свои счёты с Быковым, – торговался я. – Требует информационной крови уже сейчас, но я придержу…

– Давай быстрее, что нужно, не тяни сиську.

– Я по цифрам с вчерашнего брифа. Пропажи несовершеннолетних с января выросли…

– Нет, Дрём, гиблое дело, даже браться не стоит, – вновь прервала меня Вержбицкая. – А Быкова с Каштановым как хочешь держи.

– Ну хотя бы что-то же известно? – настаивал я. – Неблагополучные семьи, трудные подростки…

– Разные семьи, разные дети, – вздохнула Вержбицкая. – Между нами: они просто исчезают без свидетелей и мотива. Там даже нашим криминалистам ухватиться не за что, тебе-то куда?

– Очень смешно, Арина Львовна…

– Ага, обхохотались тут. Короче, сейчас по Быкову закончим, и давай подъезжай, поговоришь со следователем, сам откажешься от этой затеи, а у меня тут тебя отговаривать времени нету, вот честное слово.

Она бросила трубку. Юдин сиял от предвкушения зарождающейся движухи.

– Ну что, на следующий выход планируем дополнительную полосу под криминал? – скорее заявил, чем спросил он. – Давай сейчас на сайт Быкова готовь. Рит, где ты ходишь? Пока тебя не было, власть поменялась…

– Вы серьёзно, Андрей Николаевич? – замялась в дверях Марго со стаканчиком картофеля быстрого приготовления в руках.

– Конечно! – подтвердил Юдин. – В ОБЭПе руководитель созрел на посадку. Собери кратко по нему инфу – кто, где, зачем. Пётр Быков. И по начальнику ОБЭПа Московского района Виктору Каштанову то же самое… И слушай, ты же не собираешься опять есть эту шпаклёвку?

Откинувшись на спинку кресла и преодолевая зевоту, я начал неторопливо набирать прямо в админке сайта рыбу для новости о задержании двух высокопоставленных полицейских.

[1] Грибы – так жители Калининграда называют уличные кафе с зонтиками.

[2] Дом Советов – главный долгострой Калининграда, располагавшийся в центре города на месте Кёнигсбергского замка между Московским проспектом и улицей Шевченко. Здание начали строить в 1970, а снесли, не завершив работы, пустующим в 2024 году. По проекту планировалось 28-этажное здание, но во время строительства ограничились 21 этажом. В высоту здание составляло 72 метра и привлекало любителей заброшек.

[3] Калик или Кёниг – так местные жители называют Калининград.

[4] Большая Россия – так в Калининграде называют отделённую от области границами Польши и Литвы остальную часть России.