В одну из ночей я проснулась, будто меня толкнули. Свеча прогорела, из чего я сделала вывод, что утро было близко, но петухи ещё не пели. Перевернувшись на другой бок, я готовилась досыпать, как вдруг раздался тихий стон. Я села рывком, вмиг проснувшись.

Стон повторился – приглушённый, будто кто-то мычал от боли, стиснув зубы.

Накинув халат и сунув ноги в домашние туфли, я открыла дверь спальни и вышла в коридор. Замок спал, и никаких стонов я больше не слышала, но продолжала идти к лестнице, потому что мне упорно казалось, что звуки доносились именно отсюда.

Мне было слышно сонное повизгивание собак на первом этаже, завывание ветра за окном, а потом я столкнулась с кем-то, кто стоял в темноте, возле лестничного пролёта, ведущего на второй этаж. Мужские руки схватили меня за локти, и удержали, когда я попыталась вырваться. Я была настолько испугана, что не смогла даже закричать, а в следующую секунду знакомый голос произнес:

- Тише, Бланш! Это я.

- Реджи!.. – ответила я нервным смешком и перестала трепыхаться в его руках.

- У меня здесь свеча. Подожди, сейчас зажгу, - он отпустил меня и завозился в темноте, пытаясь поджечь трут.

Я стояла и думала, что не видела Реджи со дня, когда готовила монастырскую коврижку. Он даже не пришел на свадьбу, хотя я отправляла приглашение. Затеплился огонек свечи, и Реджинальд поднял её повыше, освещая коридор.

- Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Ты напугал меня до смерти.

- Я-то здесь по поручению графа, - ответил он, разглядывая меня как-то слишком уж внимательно, - а вот ты почему не спишь?

Проследив его взгляд, я поспешила запахнуть халат, края которого в самый неподходящий момент разъехались на моей груди, открывая глубокий вырез ночной рубашки.

- Мне послышалось… что кто-то стонет… - я оглянулась в темноту.

- Стонет? Я ничего не слышал.

- Наверное, мне показалось. Спокойной ночи, Реджи, я пойду к себе.

- Постой, - он схватил меня за руку, свеча покачнулась, и на моё запястье пролился горячий воск, отчего я не смогла сдержать вскрика.

- Прости, Бланш, прости, - Реджи смахнул пленку застывшего воска и сжал мои пальцы в своей ладони. – Я провожу тебя. Не стоит бродить по этому страшному замку в одиночестве.

- Замок вовсе не страшный, - сказала я тихо, пытаясь освободить руку. – И провожать меня не надо, я прекрасно доберусь сама.

- Позволь мне это сделать…

Снова раздался стон, да так явно, будто прозвучал в моей голове. Но на этот раз Реджи тоже его услышал и замер.

- Это ветер, - сказал он неуверенно.

- Это не ветер. Кто-то стонет, кому-то плохо!

Я готова была броситься в темноту коридора, но Реджинальд меня удержал.

- Говорят, убитые жены Конморов бродят здесь по ночам, - сказал он.

- Уверена, что это не призрак!

- Тем более не надо пытаться раскрыть все тайны, Бланш. Прояви благоразумие.

- О каком благоразумии ты говоришь?! Бросить кого-то, кто нуждается в помощи?

- Кто тут шепчется? – раздался голос с третьего этажа, и мы с Реджи замерли, застигнутые врасплох.

По лестнице спускался граф де Конмор. Увидев нас, он остановился. Он ничего не спрашивал, и лицо у него было очень спокойным. Даже слишком спокойным.

- Милорд! – ахнула я. - Когда вы вернулись?

- Часа два назад, - ответил он. – Думал, все спят, не хотел никого будить. Но вы бодрствуете, как я погляжу?

- Доброй ночи, милорд, - сказал Реджи, отпуская меня. - Бланш услышала, что кто-то стонет, и мы пошли посмотреть.

- Это вы стонали? – спросила я, волнуясь.

- Я? Стонал? – граф вскинул брови.

Взгляд его был непроницаемым, и я волновалась всё больше и больше.

- Бланш… Миледи, вам лучше вернуться в свою спальню, - сказал Реджи. – Я провожу, с вашего позволения.

- Нет, не надо, - быстро произнесла я.

- Милорду так будет спокойнее, - сказал Реджи.

Я разом взмокла, подумав, что Реджи, верно, не понимает, что говорит. А если понимает, то…

- Я сам провожу госпожу графиню, - сказал де Конмор, - ты прав, так мне будет спокойнее.

Он спустился и пошёл по направлению к моей спальне, не оглядываясь, будучи совершенно уверен, что я последую за ним. Я и в самом деле пошла следом за мужем, ступая, как по тонкому льду. Угораздило же нам столкнуться с Реджи! Что подумает об этом граф? Мне казалось очень важным объяснить, что встреча произошла нечаянно, хотя муж ни о чём меня не спрашивал.

Мы прошли коридор, свернули к жилым комнатам, и только тогда я осмелилась заговорить:

- Наша встреча с Реджинальдом была случайной. Поверьте, милорд.

Остановившись у двери своей спальни, я медлила открыть дверь. Мне казалось, что как только я это сделаю, что-то разделит меня и Алена, как река берега. А он всё молчал и молчал, и не произносил ни слова.

- Я говорю правду…

- Я верю тебе, Бланш, - сказал он, протянул руку и запахнул на мне края халата, которые снова разъехались. Пальцы его коснулись ключа, что он мне дал, и, помедлив, граф спросил: - Он при тебе?

- Всегда, милорд, - ответила я. – Вы просили беречь его, и я выполняю вашу просьбу.

- Приказ, - пробормотал он.

- Просьбу, - поправила я его. – Хотите забрать ключ? – и я сделала движение, чтобы снять цепочку.

- Нет! – граф почти отшатнулся от меня, но потом заговорил, как и прежде – спокойно и холодно. – Пусть будет у тебя. Иди спать и не ищи больше в моем замке привидений. Их нет. Стоны тебе почудились.

Он подождал, пока я зайду в комнату и задвину засов изнутри. Я не утерпела и выглянула через несколько секунд, но графа де Конмора в коридоре уже не было.

Утром я готовила завтрак с особым старанием – поджаривала гренки с беконом, так как ждала к столу мужа. Но появилась Барбетта и объявила, что граф отбыл из Конмора ещё ночью.

- Приехал – и тут же уехал, - пожаловалась она. – Всё дела у него, дела – и всё королевские!

Уехал… Я задумалась и чуть не сожгла бекон.

Не во мне ли причина, что граф не пожелал провести дома хоть одну ночь? Я расспросила о Реджи, но Барбетта сказала, что все слуги графа уехали вместе с ним. С одной стороны – так спокойнее, но с другой…

- Дом без хозяина – сирота! – возвестила она. – А дела короля могли бы потерпеть недели две, он бы от этого не обеднел.

- Хорошо, что его величество вас не слышит, - слабо улыбнулась я и спросила: - Сегодня ночью я слышала чьи-то стоны… Кто бы это мог быть?

- Стоны?! - изумилась Барбетта. – Вашей милости, наверное, почудилось

- Нет, не я одна – слуга графа тоже их слышал. Мы осмотрели второй этаж, но никого не нашли. Может, кто-то болен?

- Вы ночью ходили по замку? – спросила служанка невпопад.

- Что в этом плохого?

- И никого не видели?

- Нет…

- Это Удушеная Дама, больше некому, - медленно произнесла Барбетта. – Плохой знак, очень плохой. Встреча с ней – дурная примета. Лучше не выходите из комнаты ночью.

- Удушенная Дама? Впервые о ней слышу.

- Ещё бы вам о ней слышать… - Барбетта собралась с мыслями, почесала ладонь и заговорила таинственно, понизив голос: - Удушенная Дама – восьмая жена первого графа де Конмора. У него было несколько жен, и всех их он убил. Восьмая жена прокляла его, она сказала, что готова не обрести покоя после смерти, лишь бы злодей был наказан. Граф удушил ее, а труп спрятал. Но с тех пор лунными ночами Удушенная Дама начала бродить по замку. Она одета в саван, а на шее у нее болтается черный шнурок, которым муж задушил её. Граф сошел с ума и бросился со скал. Так проклятье Дамы исполнилось, но сама она до сих пор бродит этим коридорам. Опасайтесь встречи с ней, миледи!

Я больше не задавала вопросов и только кивнула, размышляя над тем, сколько же еще тайн и загадок хранит старый замок Конмор.

В следующую же ночь стоны повторились.

Вскочив с постели, я набросила халат и открыла двери спальни, прислушиваясь. Снова приглушенный стон, а потом что-то стукнуло на лестнице, ведущей наверх.

Я не взяла свечу и пошла по коридору в темноте. Сердце моё бешено колотилось. Вдруг я сейчас и в самом деле увижу призрак Удушеной Дамы?.. Ведь сейчас почти полнолуние, а Барбетта сказала, что Дама приходит в лунные ночи.

Тёмная фигура на лестнице, залитой лунным светом, едва не отправила меня в обморок, но здравый смысл взял верх над страхом. Призраки – они ведь бесплотные? Значит, чёрными быть не могут. И значит, на ступенях стоит человек...

Фигура пошевелилась, и я разглядела резкий горбоносый профиль.

На лестнице стоял граф. Лунный свет поливал его холодным серебром, и от этого он выглядел особенно страшно. Как ворон в человеческом обличии. Он сделал ещё один шаг, сгорбился, привалившись к стене, а потом застонал сквозь зубы. Я взбежала по ступеням на одном дыхании.

- Что с вами? – спросила я, кладя руку ему на плечо. – Милорд, вам плохо?

Он медленно обернулся, и я попятилась, потому что лицо его показалось мне странным. Светлые глаза, обычно смотревшие твердо и пристально, сейчас были словно подернуты дымкой.

- Куда вы направляетесь? – спросила я взволнованно.

- Вообще-то, к себе, - сказал он.

- Вы почти добрались, - улыбнулась я. – Хотите, помогу вам?

- Дай ключ, - сказал он.

Я сразу поняла, о чем идет речь, и сняла с шеи цепочку с таинственным ключом. Граф забрал его у меня, выдернув из пальцев, сунул ключ в поясной карман и отвернулся. Я ожидала, что он сразу же уйдет, но де Конмор почему-то медлил.

- Знала бы ты, как я ненавижу эту комнату, - сказал он вдруг с сухим смешком.

- Тогда не ходите туда, милорд.

- Если бы я был смелее, то никогда бы не вошёл, – произнес он глухо, глядя в стену.

- Хотите, пойду с вами? – предложила я.

- Нет! – почти прорычал он. – Я запрещаю тебе заходить туда, что бы ни случилось. Ослушаешься – накажу жестоко.

Это было похоже на наш разговор в Ренне, когда де Конмор предлагал договор о браке на год. Но если тогда передо мной был спокойный и уверенный человек, то теперь я видела… чудовище? Что могло так изменить моего мужа? Какие страхи терзали его душу? Почему он боялся этой комнаты, но не мог не пойти туда? И я повторила те самые слова, что сказала в Ренне:

- Насколько жестоко?

Он не ответил, а схватил меня за горло левой рукой и сжал. Я задохнулась и вцепилась в его железные пальцы, но легче было разогнуть подкову, чем их.

- Пустите… мне больно… - прохрипела я.

Граф тут же разжал руку. Я закашлялась, потирая горло, но осталась стоять, хотя желала сбежать больше всего на свете. Граф смотрел на меня и молчал, и молчание его пугало больше, чем жестокие слова.

- Почему ты не убегаешь? – наконец спросил он.

- Куда же мне бежать, милорд? – ответила я мягко. – Я – ваша жена, вы – мой муж, церковь благословила наш брак, и теперь мы – одно целое. Разве может одна ваша рука убежать от другой?

Почему-то его это задело – он так и вскинулся, преодолел последние несколько ступеней, поднявшись на площадку третьего этажа, а потом позвал меня, словно я находилась за сотни миль от него, а не стояла совсем рядом:

- Бланш…

- Да, милорд, - ответила я. – Вам помочь?

- Помоги.

- Скажите, что надо сделать? – спросила я с готовностью, поднимаясь к нему.

Он схватил меня за талию, развернул и притиснул к стене так крепко, что у меня на секунду перехватило дыхание.

- Ты сделаешь всё, что прикажу? – спросил он, скользя взглядом по моему лицу и всё чаще останавливаясь на моих губах.

- Всё, что вы попросите, милорд, - ответила я тихо, но твердо. – Но только в рамках благоразумия и приличия.

- Вот как, - пробормотал он. – Ты очень услужлива. Но мне хотелось бы знать о твоих истинных желаниях.

- Они просты, милорд, - ответила я искренне, - я мечтаю, чтобы в ваш дом пришло счастье и умиротворение…

- Молчи! – прервал он меня.

Я замолчала, не понимая, чем могла разозлить его. Ведь он сейчас был именно зол – брови хмурились, морщины обозначились резче.

- А я мечтаю о твоих губах, - граф провел большим пальцем по моей нижней губе, заставляя меня одновременно запрокинуть голову. – Эти губы, эта улыбка… Я все время вспоминаю их…

Он жадно поцеловал меня и прижал к стене всем телом, так что я не успела даже пикнуть.

Сначала я решила, что он пьян, но вином от него не пахло, и на ногах он держался крепко, и так же крепко держал меня, хотя и одной рукой.

Правильнее было бы вырваться, напомнить про договор, но вместо этого я закрыла глаза, подчиняясь воле мужа. Как и раньше, поцелуй его вызвал легкое головокружение, но сейчас к чувству неги и сладости примешалось иное чувство – я вдруг стала более требовательной, и неожиданно для себя самой положила руки на плечи графу и потянулась к нему, ответив на поцелуй, пробуя так же коснуться языком его языка.

Он оторвался от меня и выдохнул, касаясь лбом моего лба:

- Ты делаешь это нарочно, маленькая ведьмочка?

- Делаю – что, милорд? – спросила я тоже еле слышно.

- Сводишь меня с ума.

- И не думала, милорд…

- Конечно, святая Бланш об этом и не подумает, - пробормотал он и потянул меня за собой. – Заходи! – он пинком открыл двери своей комнаты и затащил меня внутрь.

Споткнувшись в темноте о порог, я полетела вперёд, граф попытался подхватить меня правой рукой за талию, но почему-то не удержал, и я упала на колени, больно ударившись ладонью.

- Простите, я такая неловкая, - поднявшись, я потерла ладонь и отряхнула платье, а потом посмотрела на мужа.

Он стоял, словно окаменев, и не делал попытки подойти или прикоснуться, будто только что меня страстно целовал совсем другой человек.

- Милорд? С вами всё хорошо? – я шагнула к нему.

- Не подходи, Бланш, - сказал он глухо.

Я послушно замерла на месте, не понимая причины такого резкого перепада настроения.

- Если я чем-то вас огорчила… - начала я.

- Не ты, черт побери! – заорал вдруг он, перепугав меня до смерти.

- Прошу, не надо кричать, - залепетала я, - вы перебудите весь замок… Если объясните, что случилось, я попытаюсь помочь…

- Попытаешься помочь?! Хотелось бы посмотреть – как ты поможешь этому? – он начал задирать правый рукав, обнажая руку до локтя. – Видишь?

- Что, милорд? – я посмотрела удивленно.

На запястье у де Конмора был какой-то браслет, и именно это показалось мне странным. Я ни разу не видела, чтобы мужчина носил браслет - женское украшение. 

Но муж говорил о другом.

- Она не действует, эта проклятая рука, - процедил он с ненавистью. - Совсем не слушается. И болит, как будто все демоны ада впиваются в неё зубами! Видишь, кто я? Калека! – он поднял правую руку, пытаясь пошевелить скрюченными пальцами, и скривился от боли. – Это я – граф де Конмор! Которого никто не мог победить ни на ристалище, ни на поле битвы! А сейчас я даже женщину не могу обнять нормально! Не говоря уже о том, чтобы стать ей защитником, - он надвинулся на меня, и я отступила к стене, не зная, чего ожидать. – Сейчас мне и вправду хочется кого-нибудь прибить, - он выругался сквозь зубы.

- Милорд, не надо грубостей… - попросила я, отворачиваясь, потому что смотреть ему в глаза было страшно.

- Это не грубость, - сказал он жестко, но отошел от меня. – Это – мука.

- Мне очень жаль, что из-за вашего недуга… - забормотала я, продвигаясь к выходу.

- Смотреть на тебя – это мука! – заорал он и вдруг схватил стул и бросил его в стену. 

Я вскрикнула, закрыв голову руками.

Мой испуг охладил гнев де Конмора. Тяжело дыша, он несколько секунд смотрел на меня, а потом приказал:

- Убирайся сейчас же. И не имей привычки бродить по моему замку ночью.

Мне не надо было повторять приказ дважды. Я выскочила за дверь и бежала до своей комнаты, не останавливаясь. И только заперев засовы изнутри и юркнув в постель, позволила себе расплакаться.