Он стоял на белоснежном балконе, глядя в низ, на город. Его бледные руки покоились поверх золоченых перил. Богатые черно-белые одежды из легкого шелка любовно трепал ветер. С вершины своего замка он смотрел, как жители празднуют Великую Ночь. Он видел, как в ночные небеса взлетают тысячи бумажных фонарей. Там, внизу, жил простой народ. Никто из них не был великим воином. Сейчас – время мира, а потому, они могли просто радоваться жизни. Прекрасное зрелище, предстало его глазам, но в его сердце не было места радости. Он уже давно забыл, что это за чувство.

- Мой господин, - кто-то в черных одеждах и в такой же черной маске, полностью скрывающей лицо, незаметно появился за его спиной, словно вышел из тени, - Мы все выяснили. Госпожа была невиновна. Сегодня мы узнали, что ее подставили…

- Пятьсот лет прошло, зачем мне это теперь? Ее уже не вернуть, - голос мужчины был спокоен и холоден.

- Но господин, это не все. Мы узнали, что госпожа приглянулась патриарху семьи Ван… Госпожа не однократно отказывала ему. И в итоге, когда патриарх решил прорваться за счет жертвоприношения, он все подстроил так, что обвинили Госпожу, а его даже не заподозрили. Госпожа, она… ее душа была под контролем патриарха! Он использовал запрещенную технику контроля души…

- Что ты сейчас сказал?! - в этот раз его голос звучал угрожающе.

Мужчина в черном, не в силах справиться с давлением силы своего хозяина, упал на колени. Его тело дрожало. Только молодой господин мог внушить такой ужас и трепет в сердца подчиненных! Никто иной никогда не обладал таким страшным давлением. Одного взгляда хватало, чтобы одежда любого, даже сильнейшего воина, пропиталась холодным потом. Но человек в черном, несмотря на то, что его голос дрожал вместе с телом, все же повторил последние свои слова. И добавил, что подтверждение смогли получить лишь неделю назад. Один из шпионов смог выкрасть личный дневник патриарха семьи Ван. Он погиб при этом, но успел дневник передать другим.

Патриарх, разумеется, поставил печать на своих записях. Вот только старик был слишком самоуверенным, магия оказалась слишком простой. Ее быстро вскрыли. От прочитанного на страницах дневника волосы встали дыбом даже у самых бесчувственных убийц. В подтверждение своих слов, мужчина в черном достал толстую книгу в простеньком переплете. Было видно, что страницы к ней подшивали не единожды. Вот только молодой хозяин на нее даже не взглянул. Его глаза затмила алая пелена. Гнев, запертый глубоко в сердце, взорвался, подобно вулкану, и словно раскаленная лава, выплеснулся мощными волнами духовной силы. Он больше не видел фонарей, сияющих в ночном небе. Новое желание захватило его разум… Уничтожить!

Он сорвался со своего балкона в полет, да на такой скорости, что мужчина в черном не мог за ним угнаться и сильно отстал. Очень быстро он покинул границу своих земель. Очень быстро он достиг и земель семьи Ван. Эти земли были иными, тут никогда не было мирных жителей. Все земли занимали только члены семьи. Но ему было не важно, пострадает ли кто-то непричастный. Все его существо теперь было воплощением ярости. Барьер над землями семьи Ван был разрушен в одно мгновение. Вместе с этим разгорелся и пожар, съедающий все на своем пути.

Он медленно, тяжелыми шагами, рвущими само пространство, шел по воздуху к главному дому, жилищу патриарха. Кто-то кричал. Его пытались остановить, но он лишь отмахнулся широким рукавом, и от этого движения не осталось никого живого. Ближе к главному дому, кажется, жили члены семьи посильнее, но и они не стали препятствием на его пути. Кажется, он даже и не заметил, как убил их всех.

Последние силы семьи Ван, во главе с шестью старейшинами, сильнейшими воинами семьи, не считая патриарха, собрались у дверей в главный дом. Напротив, остановился и он. От него исходили чудовищно-сильные волны духовной силы. Эта мощь поставила на колени всех, кроме старейшин, что с трудом удерживали формацию защиты.

- Патриарх. Выходи.

От этого ледяного голоса веяло такой угрозой, что кого-то, кажется, даже стошнило от страха… «Что же такого совершил патриарх, что навлек на себя гнев столь ужасного Мастера?!» Так думали все. Никто в семье не знал о тайнах своего главы. Никто и не подозревал, что за спиной семьи он творит настолько ужасные вещи, что даже тысячи мучительных смертей в наказание не хватит, чтобы смыть с него все его прегрешения.

- Патриарх в уединении, - с трудом нашел в себе силы говорить один из старейшин, - Друг, не обязательно разрушать все вокруг! Остановись! Стань нашем гостем. И как только патриарх вернется из уединения…

Наверное, это было бы мудрым решением. Пощадить непричастных, дождаться патриарха семьи Вам и сразиться с ним… Но он ничего не слышал. В его ушах гулко билось сердце. Ему вторил треск пламени в руках. Гнев не давал ясно мыслить. Он взмахнул рукой, сметая формацию в один миг, вместе со всеми защитниками семьи Ван. Из пламени, исходившего от его тела, соткалась гигантская рука. Повинуясь мысли хозяина эта рука в мгновение ока уничтожила огромный особняк. К ужасу всех собравшихся, с уничтожением этого величественного строения, был потревожен и сам патриарх. Рука захватила его, сжала в обжигающем кулаке. Даже зачарованная одежда не справилась с мощью этого яростного огня.

Патриарх закашлялся кровью. Мало того, что его насильно выдернули из медитации, повредив все его меридианы и ядро, так рука сжимала его с такой силой, что старые кости ломались и хрустели. Он ощущал себя тараканом, придавленным тяжелым сапогом. С трудом разлепив глаза, глава семьи Ван уставился на фигуру, посмевшую бросить вызов целой семье, и в ужасе и ярости прокричал:

- Так это ты?! Я знал, что тебя нужно было убить еще тогда… кха!

Рука сжалась сильнее, обрывая его речь. Разумеется, мужчина, наполненный столь сокрушающей и сметающей злобой, не стал слушать. Его уже невозможно было остановить никакими речами. Да и сил семье Ван точно бы не хватило. Патриарх ранен. Остальные, в сравнении с этим мужчиной, слишком слабы. Семья Ван верила в свое превосходство. Они хвастались талантливой молодежью, прокладывая им путь к могуществу, и укрепляя этим свои позиции. Кто знал, что в одну ночь их самоуверенности придет конец?

- Думал ли ты, когда управлял ей, что эта Ночь настанет? – с фальшивым спокойствием спросил мужчина у патриарха, - Думал ли ты, что в погоне за силой и властью, погубишь свою семью? Знал ли, что, представ перед предками – основателями, ты не сможешь прямо взглянуть в их глаза, ведь твоя алчность погубила их многовековой труд?!

- Я не… кха… кха… - патриарх не мог произнести и слова. Его тело медленно сгорало в яростном огне.

Мужчина же посчитал, что уже сделанное не отразит всю ярость и боль, что он испытывал. Не окупит всю тоску и печаль, что он пережил пятьсот лет назад… А потому, на глазах патриарха семьи Ван, в воздух поднимались его близкие. Пламя, обратившись гигантскими, гибкими, но очень острыми щупальцами, пронзало тела и старейшин и выживших. Они кричали и корчились от боли, умирая. Но их тела не обратились пеплом. Щупальца исчезали сразу, как жизнь покидала их.

Прибывшие подчиненные мужчины, прибыв в земли семьи Ван, видели только обгорелые развалины, горы трупов и реки крови. И своего господина, держащего патриарха огненной техникой. На глазах главы семьи Ван была убита вся его родня, были разрушены все его земли и стремления. Он понимал, что не выживет, и покинет мир вслед за семьей Ван. Зря он нажил себе такого врага, и все же…

- А ты ведь злишься вовсе не на меня, - с надрывом засмеялся старик, - Ты злишься на себя. Это ты не смог защитить ее. Ты поверил другим, а не ей…

Эти слова больно ударили по мужчине. Да, так и есть. Он ненавидел себя. Ненавидел сильнее, чем кто-либо другой! И часть его ярости в самом деле были направлены на него самого, и все же патриарх Ван был виновен в ее смерти… виновен и должен умереть.

Пламенная рука поднесла обессиленного, полуживого старика, ближе к мужчине. Нет, он не мог позволить ему умереть так просто! Ему все еще недостаточно больно! Мужчина дотронулся до патриарха пальцем, тонкой струйкой запуская в его тело огненную ци. Он своей силой медленно, стал выжигать ее имя на сердце этого старика. Он с особым наслаждением слушал крики патриарха. С удовольствием смотрел на искривлённое болью лицо. Когда последний штрих был завершен, старик уже был мертв. Это очень разозлило мужчину. Он с яростью зверя вбился рукой в тощую грудь, выламывая ребра, выдрал из тела остановившееся сердце, а тело силой ци расщепил на кровавую пыль.

Так он и стоял, глядя в небеса, окровавленный, с сердцем в руке. Его ярость не утихала. Мало… старик должен был пережить больше ужаса и боли! В это мгновение куча трупов шевельнулась. Яростный блеск его глаз тут же метнулся туда. В свободной руке мужчины соткалось прекраснейшее копье, серебристое, с золочеными узорами чешуи. Он собирался добить выжившего, но в последний миг его рука остановилась. В это же мгновение погасло и пламя, пожирающее семейные земли Ван. Острие копья уперлось в нежную и беззащитную шею девочки.

Ей было не больше пяти лет. Маленькая, в клановых одеждах, забрызганных кровью и испачканных сажей. По ее бледным щекам бежали беззвучные слезы. Окровавленными руками она сжимала руку погибшей матери, торчащей из кучи поверженных тел… Он уничтожил целую семью. Всех, и старых, и молодых. Он не разбирал, кому жить, а кому умереть. Но это дитя… такой же взгляд как у той…

Обронив сердце старика, мужчина схватился за грудь. Ярость отступила, сменяясь леденящей болью. Но она жгла еще хуже, чем самое горячее пламя в мире. Копье выпало из его руки. Он смотрел на заплаканного ребенка, и в его разуме появилась мысль: «это судьба». Он приблизился к девочке, чем не мало напугал ее. Она сжалась в комок, и громкий плач тут же прорвался наружу. Мужчина дотронулся пальцами до ее лба, усыпляя дитя, стирая ее воспоминания. Ей не нужно помнить о произошедшем. Ей не нужно помнить семью Ван.

Он подхватил девочку на руки и направился прочь. Подчиненные провожали его с неподдельным трепетом: фигура в окровавленных черно-белых одеждах с ребенком на руках. Он выглядел, словно Бог Смерти, уносящий душу невинного существа….

***

Чэнь Мо пришел в себя. Его ресницы дрогнули и теплые, карие глаза приоткрылись. Яркий свет тут же больно резанул по ним, не давая оглядеться. Головная боль, колокольным набатом, ворвалась в его сознание, как будто пытаясь взорвать голову юноши. Он поднял руки и с силой сжал голову ладонями, стараясь прекратить этот жуткий звон. В его памяти мелькали отрывки чужой жизни, мелькали чужие эмоции, и он никак не мог вспомнить, кто же он сам, и где находится. И только через мучительно-долгое время его разум прояснился, и боль отступила. Он, наконец, выдохнул, и вспомнил, где именно очутился.

- «Так это были воспоминания хозяина руин?» - подумал юноша, - «Радостными их не назвать… как и того человека сложно назвать добряком. Впрочем, не мне судить его. Не прожив чужую жизнь и не зная всех обстоятельств, делать выводы – слишком глупо»

Наконец, юноше удалось полностью вернуть контроль над телом и открыв глаза, оглядеться. Он все еще находился в кипящей воде под слоем лавы. Он сидел в позе для медитации на огромной, светлой, каменной площадке, вырезанной в форме лотоса. И этот цветок был совсем таким же как Лотос Пламени Дракона. Но даже не это выбило юношу из колеи. Больше всего его поразило полное отсутствие магической сферы, что защищала его ранее! Так как же он, в таком случае, может быть жив?! Как он не сварился в кипятке, и что более удивительно – как он дышит?!

А ведь он все это время действительно дышал. Так же как на земле. Как и другие люди и живые существа с поверхности. Нет, Чэнь Мо знал, что мастера на уровне Укрепления Души вполне могут задерживать дыхание на пару часов. На уровне Небесного Моста человек может не дышать и пару дней, заменяя воздух, необходимый телу, духовной силой. Но он не задерживал дыхание, он действительно дышал! Неужели, такое вообще возможно? В таком случае, как это работает? Или это особенности руин? Впрочем, когда его несло через водоворот, дыхания ему как раз-таки и не хватало…

Юноша покачал головой, и постарался сосредоточиться. Он точно жив. Он чувствует окружение, но ни кипяток, ни отсутствие воздуха не доставляют ему неприятностей. Выходит, его тело изменилось? Если подумать, прежде чем он потерял сознание, в его тело ворвался Лотос Пламени Дракона. Неужели, это он повлиял на юношу? Чэнь Мо решил проверить. Он выровнял дыхание, сложил руки в районе живота, развернув ладони друг к другу, и сконцентрировал между ними духовную силу. Дальше он «заглянул» в свое тело, прощупал с помощью ци каждый орган и каждый участок тела. Он не заметил следов присутствия посторонней силы, но ощутил, что его тело точно стало прочнее.

Юноша открыл глаза, и вытянув руки, удивленно замер. По его коже, будто нарисованный золотой краской, протянулся узор, похожий на тот, который украшал лепестки лотоса. Его грудь так же была раскрашена золотом, и, если верить ощущениям от этой силы, на спине и ногах его теперь тоже появились узоры. Юноша о подобном никогда не слышал и не читал. Подумав немного, он решил, что нужно будет обязательно расспросить учителя об этом. Он разбирается в алхимии и растениях уж точно лучше, чем юноша, быть может он знает, что произошло с его телом. Однако, стоило ему прекратить использовать силу, как узоры тут же замерцали и исчезли. Чэнь Мо даже несколько раз концентрировал и отпускал ци, чтобы убедиться, что узоры ему не померещились.

В этот момент юноша, краем глаза, уловил смутное движение справа от себя, и обернувшись, увидел свой мешочек и три обломка ключа. Теперь юноша уверился, ему нужно собрать именно четыре, что, в прочем, было очевидно. Ведь если не считать центра руин, поделены они были именно на четыре зоны. Но, по всему выходило, что лотос тоже был испытанием?

- «Что ж, раз часть ключа в этом месте найдена, мне больше нет смысла задерживаться в этом месте», - подумал юноша.

Он собрал осколки ключей, забрал мешочек, и направился к поверхности. Был, конечно, риск того, что его тело получит повреждения от лавы, текущей наверху, но ему казалось, что теперь он сможет выдержать буйство обжигающей стихии. И все-таки у границы воды он остановился. Юноша протянул руку и пальцем дотронулся до жидкого пламени, но так ничего и не почувствовав, быстро выбрался на черную, твердую поверхность дороги.

К сожалению, за время его отключки, демоны никуда не ушли. Проекция лотоса все еще была на месте, что не удивляло. Такое явление могло сохраняться годами, даже если сокровище уже исчезло. Возле светящегося цветка без сознания, раненые, лежали двое из клана Алого Дракона. Хань Ли же, был на ногах. И он точно был в ярости. Этот демон рубил мечом полупрозрачные лепестки, но рассекал лишь воздух. В конце концов, проекция цветка была всего лишь иллюзией, она не была материальной.

Юноша собирался уходить, он не хотел вмешиваться в дела демонов, но в нос ударил запах серы, и он невольно чихнул. До слуха доносились всплески лавы, он слышал даже, как взрываются мелкие, огненные пузырьки. Все его ощущения обострились. Он видел куда дальше и больше. Его тело стало не только крепче, но и органы чувств стали на порядок лучше. Однако, когда такое происходит впервые, это ошеломляет. Юноша чихнул еще три раза, прежде чем пришел в себя.

К сожалению, на звуки отреагировал и разъярённый демон. Он повернулся к юноше, оскалился, словно дикий зверь, и кинулся на него с мечом. Чэнь Мо в последний миг успел взять себя в руки, и увернуться от этой атаки. В этот момент ему казалось, словно Хань Ли движется очень медленно. Он мог рассмотреть, как каждая волосинка на его голове вздымается и опадает. Он ясно видел, как свет отражается от меча демона. Удивительное чувство!

Следующую атаку юноша принял голыми руками. Просто решил проверить, хватит ли ему реакции и силы. К его счастью, ослепленный яростью демон не использовал духовную силу, а потому он успел схватить меч ладонями и не пораниться. Отбросив удар противника, Чэнь Мо в этот раз наступал сам. Он точно стал быстрее, а теперь еще и не уступал демону и в физической силе. Его удары были мощными даже без ци. Хань Ли не мог думать, не мог обороняться, а потому все удары юноши пришлись по его телу. От последнего удара демона отбросило к товарищам. Он не устоял, завалился на спину, а над ним уже возвышался Чэнь Мо, с занесенной для удара рукой.

- Не убивай…! – прохрипел один из демонов, очнувшись в этот момент, - Он был не прав, но…

- Но его дядя – император, я знаю, - ответил Чэнь Мо.

Однако юноша не убрал руку. Он все же нанес удар, но не кулаком, а лишь двумя пальцами прямо в лоб Хань Ли, посылая импульс духовной силы. Учитель когда-то научил его этому. Подобное не сработает с сильными врагами, однако сейчас ярость уже измотала демона, а потому отключить его труда не составило. Хань Ли безвольно опал на черную дорожку, а Чэнь Мо покачал головой:

- Я и не собирался убивать его. Я вообще не хотел сталкиваться с вами, не хотел доставлять проблем секте. Но сейчас я бы просто не смог уйти отсюда.

- В таком случае, уходи, пока он не очнулся, - кивнул демон.

- Я-то уйду, но и вам здесь оставаться не советую. Тем более, вместе с ним, - пожал плечами юноша, - Это место влияет на души людей, заставляет весь потаённый гнев выйти наружу, усиливает его. И чем больше гнева в человеке, тем сильнее затуманивается рассудок. Впрочем, похоже этот эффект работает и с демонами.

Сказав так, юноша развернулся, и направился дальше, по дороге в зеленую зону. Сделав с десяток шагов, юноша остановился, и не оборачиваясь, сказал:

- Это только проекция лотоса, вам его не забрать. Сам цветок может быть где угодно, а то и вовсе он мог погибнуть, оставив в память о себе только эту иллюзию.

После этих слов, Чэнь Мо решительно пошел дальше, к границе с зеленым лесом. Ему было все равно, послушают его, или нет. Если демоны останутся в этом месте, это уже будут только их проблемы. Особенно, когда очнется Хань Ли. Судя по всему, потаенного гнева в нем было больше, чем в других. Впрочем, Чэнь Мо размышлять об этом не собирался. Какое ему дело до чьих-то родовитых отпрысков? Ему и своих забот хватало.

До самой границы леса юноша не встретил больше никого, ни живого, ни мертвого. Что, в общем-то, радовало. Сокровищ вокруг тоже не наблюдалось. Никто не пытался вырваться из лавы, да и она сама была спокойной, и, как будто, застывшей. Пока Чэнь Мо шагал по черной дороге, он успел привыкнуть к обостренным чувствам, и теперь ему казалось, словно так было всегда. Единственное, что раздражало его, это состояние одежды. К сожалению, ее было уже не починить. Запасного комплекта одежды юноша с собой не взял. Как-то не предположил он подобного стечения обстоятельств. Кто знал, что задание учителя приведет к блужданиям по лабиринту и падению в лаву?

Лес встретил юношу так же безмолвно, как и прежде. В этом месте не изменилось совсем ничего. Он просто с черной дороги ступил на точно такую же тропинку, что тянулась от водопада, и побрел по ней вглубь. Тут не было особых трав, не пробегали мимо ученики разных кланов, не пели птицы, не стрекотали насекомые. Даже листья не шелестели на ветру. Абсолютная тишина царила в этом лесу. Она не ощущалась, как что-то неправильное. Она не давила. Лишь создавала чувство безмятежности.

Тропинка вывела юношу на широкую поляну, которую он узнал в первый же миг. Та самая, на которой они сражались с оскверненным цилинем. Чэнь Мо достал бусину, отсчитавшую уже двадцать четыре дня, и покачал головой. Руины не казались слишком обширными, но при этом, времени, чтобы обойти их, ушло не мало. Сердце руин перестанет быть спокойным. Если верить Ян Биню, на людей могут напасть звери, но… что за звери? Если не считать монстров, что были в лабиринте и божественного зверя, которого пришлось убить на этой поляне, больше никого юноша не встретил в руинах. Более того, он не нашел ни следов, ни вообще иных признаков жизни. Демон ошибся? Или в руинах с прошлого раза все слишком поменялось?

Размышления юноши нарушили осколки ключей. Самовольно покинув мешочек, они закружились по поляне, наполнившись магией, замерцали, разбрызгивая искры света, и прямо на глазах юноши, часть поляны поднялась над поверхностью земли на две ладони и отъехала в сторону. Оставалось радоваться, что Ян Бинь похоронил тело цилиня немногим дальше… Под скрытой растительной плитой оказалась лестница, свитая из древесных корней, ведущая куда-то вниз, в темноту. Она была направлена в сердце руин, если верить воспоминаниям юноши.

Он не задумывался. Чэнь Мо было интересно, что он может найти в этом месте. Но он должен был поторопиться, ведь времени до закрытия руин было крайне мало. Он не должен обременять других, он обязан был вернуться, и защищать сестру сам. Поэтому он ступил на ступени, уходя в темноту и неизвестность. Было ли ему страшно? Разумеется, ведь не боятся неизвестности только сумасшедшие или всесильные люди, а он не был ни тем, ни другим. И все же любопытство было сильнее.

Сколько ступеней он прошел, прежде, чем плита за его спиной вернулась на свое место, отрезая спуск от света, юноша не считал. Однако, и темнота не длилась долго. По бокам лестницы зажглись зелено-желтые огни, освещая путь вперед, к массивной железной двери. Тут и там по стенам пробегали крошечные искры магии. Они вспыхивали на короткое время, раскрашивая стены, подобно маленьким молниям, и исчезали без следа.

Юноша ступил с последней ступени на каменный пол, подошел к дверям и долго рассматривал золоченые узоры. Они обрамляли металлические полотна, в центре сливаясь в единый круг. Он, судя по всему, и был замком на этой двери. А ключ должен был вставляться в самый центр. К удивлению, четвертый обломок, который еще не был найден, был уже на месте. Он слабо светился зеленым растительным узором на позеленевшей от времени меди. Остальные три части ключа, что открыли юноше путь, все время следовали за ним, и теперь настал и их черед занять свое место.

Ключ собрался воедино. С грохотом, и дрожью старый золоченый замок повернулся и двери с тяжелым скрипом распахнулись перед Чэнь Мо. Юноша шагнул в темноту за дверным проемом и тут же услышал, как двери вновь пришли в движение, закрываясь за ним. Странный звук пронесся в полной темноте. Казалось, словно кто-то невидимый и неумелый тронул струну арфы. Слишком грубый и слишком неуклюжий звук. Стоило ему затихнуть, как в помещении, один за другим, загорелись факела. Изящные, как будто, сплетенные из драгоценных золотых нитей, они были развешены на черных, гладких, отполированных стенах этой огромной круглой комнаты.

В центре стояло каменное кресло. Такое же черное, что и стены комнаты, а в кресле кто-то сидел. Юноша не рискнул сразу приближаться к незнакомцу, сперва лишь издали наблюдал, и чем больше он видел, тем больше чужих воспоминаний всплывало в его голове. Черно-белые одежды из легкого шелка. Те самые, что и у человека в видении. Вот только не было у него ни лица, ни тела, лишь черная дымка, заменяющая их.

- Дитя, - этом пронесся голос хозяина руин, - Ты все же добрался до меня. Проходи. Я не причиню тебе вреда.