Лечение в этот раз прошло в разы быстрее — всего два дня, и я вновь смог двигаться свободно. Волокна, что я сплёл сам, ускорили восстановление, попутно я заменял ими остатки ангельских, вытесняя их без остатка. Не прекращал тренировки ни на миг — поначалу лёжа под деревом, а затем, когда восстановился, вновь выбрался наружу.

Стоило мне выйти, как я уловил слабое, едва заметное, но отчётливое изменение — в воздухе витала чуть более насыщенная мана. Почти незаметная разница, но достаточно, чтобы я почувствовал. Здесь, за пределами моего укрытия, концентрация маны превышала ту, что была на месте моей норы, где я провёл пять месяцев тренировки.

—"Значит, тут более плотная популяция существ с большим количеством маны?" — задался я вопросом.

Это выглядело логично. Вероятно, животные в этой части леса обладали большим объёмом маны. Но тогда встаёт вопрос: почему их не было там, где я провёл всё это время? Два возможных ответа. Или в том месте обитает существо, настолько сильное, что остальные избегают его, или кто-то регулярно устраивает там зачистки.

—"Это могут быть люди"— мелькнула мысль.

Я решил однажды отправиться туда, в сторону, где мана постепенно ослабевает. Но не сейчас. Существо с высоким объёмом маны, к тому же использующее её, не останется незамеченным — люди могут воспринять меня как угрозу.

Теперь я больше не скрывался. Я был хозяином этой территории. Место бывшего медведя стало моим. Я тренировался открыто: развивал управление волокнами, внедрял их всё глубже в тело. Ангельские волокна становились всё более вялыми — очевидно, их подпитка из Рая прекратилась, и они теряли активность. Я увеличил чувствительность к мане, хотя это происходило так плавно, что точную степень изменений я оценить не смог и вскоре перестал придавать этому значение.

Особое внимание я уделил контролю утечки маны. При помощи волокон я сжимал её, маскируя активность. Это работало — меня было труднее заметить. Но был и минус: в таком режиме запас маны снижался на треть. Параллельно я наблюдал за фауной, изучал стиль охоты, перенимал повадки, строение тел убитых мною существ, сравнивал и тестировал, как мои волокна усиливают сенсорные органы — зрение, слух, обоняние.

Всё это время лес менялся, и я это чувствовал.

Начался первый месяц осени. Влажность в воздухе уменьшилась, но ненамного — днём запахи стали резче, чётче. Появились новые типы звуков — резкие, сухие щелчки веток, короткие порывы ветра. Некоторые птицы, ранее заполнявшие утро мелодичным трепетом, исчезли вовсе. Их место заняли тихие, порывистые посвисты, похожие на тревожные сигналы.

Во второй месяц осени на почве по утрам стала выступать плёнка тумана. Под лапами начал хрустеть сухой мох, а кое-где появились участки с обнажённой землёй. Исчезли некоторые мелкие грызуны. Их запах больше не ощущался в округе.

В третий месяц осени листья окончательно высохли. При любом ветре с деревьев срывались целые пучки, создавая хрустящий дождь. Звери затаились. Всё чаще я замечал пустые тропы и стоячий воздух. Даже птицы умолкли — лишь изредка слышались редкие тревожные выкрики, больше похожие на эхо. Становилось всё тише, как будто лес готовился к сну.

Очередной день не отличался от остальных. Я исследовал территорию, убивал ради вскрытия очередное существо, тренировал восприятие и работал с волокнами, усиливая органы чувств. Всё было привычно — до тех пор, пока я не услышал непривычный звук.

Звук был далеко, но различим будто много крупных существ. Серия коротких, утробных рыков, перемежающихся с клацаньем. Ни один хищник не издаёт такие звуки случайно. Значит группа каких-то существ охотиться.

На месте оказалась стая из девяти волков. Они двигались синхронно, но не плотно — чувствовалась осторожность. Их мана была слабее, чем у существ, обитающих здесь. Значит, они пришли из той самой зоны, где маны меньше.

Я не испытывал страха. Один из волков меня заметил. Он отдёрнул уши назад, рыкнул и сорвался в сторону. Я не стал ждать. Активируя волокна, чтобы увеличить манопередачу, также использовал магию растений. Корни, пробитые сквозь землю, вырвались из почвы, оплели его, остановили движение. Я шагнул вперёд и разорвал ему горло одним ударом когтей.

Остальные волки застыли. Их инстинкты взыграли. Они не бросились сразу, начали обходить, создавая полукруг. Расстояние между нами — около восьми метров. Я не двигался. Я наблюдал. Волков я ещё не изучал. Их стиль, координация, стратегия — это было в новинку.

Когда круг замкнулся, они рванули одновременно. В этот момент я запитал волокна на полную, активировал вокруг себя сеть корней, выталкивая их, ломая почву. Они не атаковали вслепую — волк слева прыгнул первым. Пытаясь укусить меня, но я усилился и в тот же момент прирезал ему глотку одним взмахом когтей.

Двое ближайших пошли следом. Один за другим я нанёс удары: первому — резкий разрез в шею, второму — ниже, под челюстью, убивая их моментально. Оба рухнули почти синхронно. Четверо оставшихся поняли, что шансов у них нет. Они начали отступать.

Но я не позволил.

Я рванул за ними. Волокна толкали моё тело вперёд, их мана мешкала. Первому, перерезал горло. Второму, удар в бок корнями и разрез в шею. Третему также как и первому разрез глотки . Последнего я поймал в прыжке, разорвал шею и отбросив часть шеи что я вигриз в кусты.

Я огляделся вокруг.

Поваленная трава, вдавленные следы, багряные полосы от когтей. Тела волков с порезами на шее. Один ещё подёргивался, но он уже не сможет выжить.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Не мысленно — просто морда изогнулась в ответ на зрелище. Это развлекло меня. Разбило монотонность дней, разогнало рутину. Это было... занимательно.

—"Пожалуй, пора идти. Пора проверить, что скрывает место, где маны так мало."—Подумал я про себя.