— Он живой вообще? Заканало ждать, когда выспится.

— Живой, живой. Евгенича позвали?

— Едет с Васьки. Шестерок ореховских просвечивал. Скоро будет, короче.

Я чувствовал, что недавно кто-то облил меня ледяной водой, с волос до сих пор текло. Но самого момента обливания не помню, очнулся уже после. Приглушенно слышал разговоры. Сперва они казались частью сна, теперь же я начинал что-то понимать.

Сетчатый металлический стул. Одинокая лампочка, свисающая с потолка. Голые стены. Старый обшарпанный деревянный стол. И трое мужиков — двоих из них я встретил при входе, третий на вид более смышленый. Свитер с надписью Boys даже мог бы придать ему вид интеллигента, но нет: взгляд хмурый и цепкий, чуть ниже уха длинный шрам.

Меня даже не стали связывать. Не приковали к стулу, хотя тот сам по себе был жестко вмонтирован в пол. Одного вида бугаев было достаточно, чтобы понять очевидное: против них я не выстою даже с ножом, если вдруг решусь. Двое стояли, а тот, что со шрамом, сидел за столом.

— Зашевелился, — констатировал лысый, усердно жуя жвачку.

На столе стояла камера, направленная на меня. Большая, вытянутая, с длинным «глазком», подобным телескопу. Камеру включили: спереди горел красный огонек. По всем параметрам происходящее походило на допрос, но только ни разу не полицейский.

Голова раскалывалась, и уже было решительно непонятно, от чего конкретно — от того, что меня вырубили куда-то в висок, или от общего переутомления всех последних часов.

— Имя, фамилия, отчество.

Мужчина со шрамом произнес это тоном, полным пренебрежения и нетерпения. Будучи руфером, я имел большой опыт общения с охранниками, чоповцами и полицейскими. И едва ли мог вспомнить кого-то из них, кто говорит так жестко и властно. Этот же не испытывал ко мне ни доли сочувствия, это было видно сразу.

— Думский Артем Николаевич, — честно ответил я.

— Думский… — задумчиво повторил он, поворачиваясь к своим, и скомандовал: — Фамилию сверь по архиву.

Один из бугаев покинул комнату.

— Как сюда попал? — вернулся к допросу тот.

— Говорил уже. За мной гнались. Стреляли. Забежал попросить помощи.

— Из-за чего гнались?

— Не знаю. Просто появлялись из ниоткуда и стреляли.

— Где появились?

— На Лиговском. У этого… хлебозавода. И потом пару раз, пока я бежал, тоже по пути появлялись.

— Если стреляли, это люди должны были видеть. Видел кто?

— Конечно. Да всю дорогу, что я бежал, почти всегда кто-то из прохожих видел. А еще стреляли по водителю на дороге. И еще с одними в перестрелку вступили. На Коломенской вроде.

— Ты под кислотой был?

Очередной вопрос был слишком уж неожиданным, выбивающим из колеи. Возможно, в этом и был замысел. В общем-то я изначально понимал, что в рассказанную мной историю не то что поверить сложно, мне и самому-то ее не переварить. Но свидетелей же куча!

— Нет.

— До хлебозавода. Откуда и куда шел.

— Да никуда я… Отец меня в машине вез. Не знаю, что-то странное было, потом уже на Лиговском оказался. Без отца. Только домой и хотел.

— Пятая графа?

— Что? — не понял я.

— Пятая графа, — повторил он. — Национальность.

— Русский.

— Живешь где?

Я назвал адрес. Заодно уточнил, что живу с матерью, отцом и младшим братом. Про старшую сестру не стал говорить, она отдельно живет. Бугаи и так выглядели как настоящие бандиты, так не хватало еще разбрасываться личными данными.

Другое дело, что мне уже и самому верилось с трудом, что мой дом и моя родня — здесь. Что-то с этим миром не так.

— Шрам, все чисто. — В помещение вернулся ушедший ранее бугай. — Ни среди одаренных, ни среди талантов не видать. Шваль только всякая, по мелочи.

— По Москве, Минску, Киеву, провинциям искал? — спросил в ответ человек со шрамом, то есть Шрам.

— Ищут, — отмахнулся тот. — Но вряд ли что-то найдут. Зато наши с района только что подвалили.

Шрам тут же встал и ушел, прихватив с собой того, который отчитывался. Остался единственный — тот самый лысый, что меня уложил. Тварь здоровая. Сейчас он стоял, подобно охраннику: ноги на ширине плеч, руки сжаты в замок за спиной. Взгляд пустоватый, но как будто довольный. Да, вероятно, он очень собой доволен. Такого опасного преступника обезвредил.

— Мне нужно позвонить, — сказал я. — Меня искать будут.

— Тя и так же ищут, — усмехнулся лысый, не переставая жевать жвачку. — Ты ж у нас прятаться решил. Ну вот сиди теперь и прячься, че.

Двое вернулись. Шрам сел за стол и продолжил:

— Я, конечно, сразу понял, что ты гонишь. — Он сказал это с печальным вздохом. — Но чтобы назвать несуществующий адрес — это надо постараться. За последние часы поблизости ментов не появлялось, ни вызовов, ни слухов от местных.

М-да, происходящее не поддавалось никакому объяснению. Если люди-пальто мне почудились, то перестрелки — вряд ли. Но что-то доказывать этим браткам у меня желания не было.

— В таком случае, я вам тем более не нужен. Или вы мне угрожать пытаетесь?

— Я об тебя даже пачкаться не буду, — спокойно ответил Шрам. — Скоро приедет одаренный и вытрясет из тебя всю правду. У тебя сейчас последний шанс сказать все как есть. Или сделаем вид, что тебе память отшибло.

— Значит память отшибло, — пожал плечами я.

— Слыш, подкидыш, — сразу после этого спросил лысый. — А ты откуда такой ряженый? Одежду где стырил такую? Че за джинсы беспонтовые, женские, что ли?

Ну да, ну да. О джинсах-джоггерах, удобных для диггеров и руферов, к тому же серого цвета, здесь еще не знают. Не в моде.

— И водолазок таких чет ни разу не видели.

 В самом деле, не объяснять же мне им значение слова свитшот — в этом мире его еще не придумали. Впрочем, чисто формально он выделялся только хитроумным дизайном — космонавтом, рассыпающимся на мелкие частички. А уж на найковские «Эир Джорданы» они и вовсе пялились с неподдельным интересом, хотя сами предпочитали белые однотипные кроссовки неизвестной фирмы. Если вдуматься, не так уж сильно отличавшиеся от моих.

— А вот про это не расскажешь? — Шрам взял со стола мой фитнес-браслет.

Значит, пока я был в отключке, меня уже успели обыскать. Ну конечно! Ни документов, ни айфона при мне не было — отец словно заранее пытался отгородить меня… от чего-то подобного. А вот про часы забыл.

— Фитнес-часы, — ответил я.

— Че? — Лысый рассмеялся. — Какой нахер фитнес? Ты проясни, как они так от нажатия светятся?

Шрам тем временем надавил пальцем на экран — по привычке сильно, так, как жмут на кнопки.

— Не знаю, — ответил я. — Украл их.

— У кого украл?

— Не помню.

Какое-то время они говорили меж собой. Не слишком громко, но мне почему-то стало безразлично, что они думают обо мне. Отвечать на вопросы про одежду и место проживания — значит только сильнее все запутать. Пусть уже думают что хотят, только поскорее выпустят.

В разговоре промелькнула фраза:

— Думаешь, сибирский? — тихо протянул лысый, обращаясь к главному.

Да что ж такое! Второй раз за день меня пытаются причислить к Сибири.

— Или засланный, — после паузы ответил Шрам. — Тогда сразу убирать надо.

— Кого ты убирать собрался, умник? — не выдержал я. — Дерьмо с лица сперва убери и эту убогую надпись с маминого свитера, да послушай. Мне от вас ничего не нужно было. Ни красть, ни шпионить я не собирался. Никто не засылал меня, я вообще не в курсе, какой хренью вы тут страдаете. Я продиктую номер отца, ты позвони. Сам все узнаешь. Ну а если нет… что ж, значит, и правда я умом тронулся. И тогда тем более вам не нужен.

Да, шансов мало — я лично видел, как машина с отцом озарялась гигантским разноцветным пламенем. И все же… Вдруг. Вдруг они позвонят, он возьмет трубку. Ну не должно оно вот так все быть. А даже если «так» — звонок мог бы все прояснить. Для меня самого, не для них.

— Чтобы нас по местоположению пробили? — не выдержал лысый, начиная закипать. —Ты, подкидыш, на что надеешься вообще? На быструю смерть или че?

Шрам остановил его взглядом. Ко мне он не питал никакой симпатии и за сказанное явно порывался ответить, но держал себя в руках, на провокацию не велся. Достал блокнот и карандаш.

— Диктуй номер.

Я продиктовал. Помнил по памяти.

— Драсте! — Дверь вдруг с грохотом открылась, ударившись ручкой в стену. В проходе стоял низкорослый мужчина в светло-коричневом пиджаке. На вид ему было лет тридцать, но глубокие залысины, пышные усы и квадратные очки добавляли ему лет десять. — Что там у вас нарисовалось сегодня?

Все пожали ему руку, и как выяснилось, это и был тот самый Евгенич.

— Крайне мутный, — начал рассказывать ему Шрам. — Назвал несуществующий адрес, паспорта нет, зато вот такое устройство на руке носил. — Он взял в руку фитнес-браслет. — Время показывает, но не только, отдадим спецам на изучение. Рассказывает байки о том, как за ним чуть ли не охоту по всему району вели, да только никто ничего не видел и не слышал. Надо понять, не засланный ли от кого. Или думал, что прокрадется на склад незаметно, а тут Генка с ребятами его хлопнули. Или приход словил, и тогда все проще. Ну и прежде всего — не одаренный ли или талант какой. Это, разумеется, больше всего волнует.

— Понял-принял, — бодро ответил Евгенич и миловидно улыбнулся. — Я тогда начну, чтобы время не терять.

Со мной здороваться Евгенич не стал, лишь внимательно осмотрел меня на расстоянии в паре метров, как интересный экспонат в Эрмитаже. Или скорее в кунсткамере?

— Не, — махнул он спустя пару минут. — Полный ноль. Ни малейшего следа дара.

— Отлично, — ответил Шрам. — Теперь остальное давай.

— На вопросики ответим? — улыбнулся Евгенич, присаживаясь на табуретку передо мной.

Я промолчал. Заново рассказывать, как за мной гнались люди в черном… то есть люди в пальто… Которые стреляли какими-то энергетическими зарядами. И которые появлялись из воздуха… Можно, но бесполезно. Я хотел побыстрее отсюда свалить, а потому стало ясно, что отвечать надо то, что больше всего их устроит.

Спустя минуту я понял, что Евгенич так и не задал ни одного вопроса. Он чесал затылок, нервно снимал и надевал очки. Взгляд у него был растерянный и в то же время сосредоточенный, он словно не мог решить какой-то ребус.

— Зацени, че вчера на «Апрашке» отжал, — тихо похвастался лысый, которого, как выяснилось, звали Генка. Он протянул своему коллеге небольшую кассету. — «Кар-мэн» свежак выпустили.

— «Ко-ро-ль рейва», — чуть ли не по слогам прочитал бугай текст на кассете.

— Ага, — ухмыльнулся Генка. — Сейчас с этим закончим, товар примем и заценим. Евгенич, давай шевели акрами!

Они называли Евгенича одаренным. Интуитивно я понимал, что речь шла о чем-то особенном, о каком-то даре или способности. Правда, совершенно не понимал, как такое возможно, но из всего пережитого сегодня способности Евгенича, чем бы они ни были, вызывали меньше всего вопросов.

Хотя нет. Поторопился я с выводами. Вопросы они вызывали — только другого характера. Генка что-то неразборчиво рассказывал второму бугаю о том, что Евгенич — якобы какой-то там менталист:

— …Всех здешних просвечивает, — продолжал в полголоса рассказывать он. — Мысли не читает, но какие-то штуки-дрюки улавливает. Если надо, то иногда еще и мозги промывает. Хоть и одна акра всего.

— Вообще-то две, — возразил Евгенич, слыша их разговор.

Так вот. Тем смешнее, что я не ощущал абсолютно никакого вмешательства Евгенича в мой разум. Ничего. Мелькнула мысль, что он шарлатан, который умело выдает себя за какого-то там менталиста. И если это так, как его еще не раскусили? Какая польза от шарлатана?

Затем начались вопросы. В духе тех, что задавал Шрам, только на сей раз я отвечал проще.

Не помню. Нет. Не знаю. Голова болела. Не помню. Нет, мне просто чудилось, что меня преследуют. Искал? Нет, ничего не искал. Случайно забрел. Где живу… сам не помню. Ничего не помню.

— Все ясно, — радостно подытожил Евгенич по итогу. — Похоже на вторую стадию шизофрении. Либо приход был сильный.

— Так он гнал нам чи нет? — не выдержал Генка. Его показушное чавканье жмачки меня уже изрядно бесило.

— Вам ли не знать. Но в момент рассказа сам мог в него верить, — заумным тоном проговорил Евгенич, затем обратился ко мне: — К нам случайно заглянул, говоришь?

— Ну да, — ответил я. — Говорил же, через соседнее здание по коридору прошел. Там открыто было.

— Гонит? — спросил нетерпеливо Генка.

Евгенич помолчал, и было видно, что он немного напряжен, но не пытается подать виду.

— Нет, — в итоге ответил менталист, но как-то неуверенно.

— Ну и замечательно, — подытожил Шрам, встал из-за стола, прихватив фитнес-браслет. — Запрягайте.

— Так он обсос же полный, — засомневался Генка. — Недолго протянет.

— Посмотрим. Не протянет — на кирпичный увезем. Или болванкой будем возить. А пока пусть тут привыкает, лишние руки сейчас не помешают. Да и вдруг в ближайшие дни что вскроется, лучшего его поближе держать.

Шрам и Евгенич ушли, переключаясь в разговоре на другую тему.

— Добро пожаловать в новую жизнь! — осклабился Генка.