— Родова наши тут увязли, — рассказывали братья, пока мы шли. — Как это сейчас говорят, бизнесом занялись. И все бы хорошо, если бы не эти Медведевы. Весь наш клан положили!

— Мы теперь — последние представители Тунгусовых! — важно добавил Тоха, плетясь сзади.

— И как ты можешь догадаться, Думер, клану Медведевых это с рук не сойдет. И не смотри на нас так! Это мы просто недавно в столицу доехали. Еще не обосновались толком, да и не на что.

— Суть в том, что все медведевские — кровные враги нам, понимаешь, Думер? А ты их одежонку обсосную напялил! Что? Да поняли мы, что ты от них свинтил, молодца. Это мы потом уже поняли, а тогда мысль только одна была — валить гада. Тут ведь массив ихний. Мы специально их выслеживаем, вылавливаем. В общем, ходить в таком по Лиговке — да ну его!

Братья Тунгусовы не замолкали. Из них лишь Мазя был задумчивым и молчаливым. Больше разговоров его интересовали граффити, которые он отыскивал с той быстротой, с которой руфер изучает возможности захода на крыши. В общем, я его в чем-то понимал.

Тоха был показушником. Обладая не самой внушительной комплекцией, он не стеснялся носить пафосный черный кожаный плащ. Или пафосный он был для моего две тысячи двадцать второго, а здесь он был более чем уместен? Жиденькие волосы иглами торчали во все стороны так, словно он сперва просидел на электрическом стуле, а затем проторчал на морозе.

Все трое носили берцы. Мазя таскался с рюкзаком, в котором позвякивали баллончики, а Булк с важным видом нёс пустой пакет с аляповатой надписью «Вымпелком». Создавалось ощущение, что пакет неоднократно стирали — очень уж второсортный у него был вид. Но Булка это нисколько не смущало. И вскоре я убедился, что и другие мимо проходящие прохожие не стеснялись носить подобные пакеты.

Мы миновали длиннющую очередь к магазину «Детский мир». Народ стоял разный: и молодые, и пенсионеры. Даже бандитского вида мужики хмуро переминались с ноги на ногу.

— За носками стоят! — прокомментировал Булк.

— Так что с моей одеждой не так? — в который раз спросил я. Тунгусовы каждый раз порывались ответить, но их быстро заносило в другие темы, например в историю их родословной. — Обычная олимпийка, не? А джинсы так и вовсе мои.

— Медведевским шевроны шьют, говорил же, — сказал Тоха, показывая на мою олимпийку. — Вот здесь, сзади, за плечом.

И действительно. Едва заметная прямоугольная вышивка. На первый взгляд может показаться незначительной дизайнерской деталью, а на деле — знак отличия.

— Ну и кроссы, конечно, — добавил Булк. — Это ж «пробки»!

— А с ними-то что не так? «Динамо». Популярные вроде, я у многих за сегодня видел.

— Так-то оно так, — подтвердил Тоха. — Только у твоих «пробок» модель редкая. Мы давеча провели расследование и выяснили, что медведевские их контрабандой привезли. И всем своим раздали, модными среди своих сделали. Чувидлы, которые не в теме, разницы и не заметят. Но у нас-то глаз наметан.

— Это я заметил, — сказал я, грустно вздыхая.

По пути братья добыли мне газету, помогли вытереть кровь с лица. Все оказалось не так страшно — вроде даже переломов не было. А иначе я едва ли смог бы идти по Лиговскому проспекту, пусть даже с их помощью.

Оказалось, под «сиськой» братья Тунгусовы подразумевали толстую бутылку «Жигулевского», которым они хотели меня напоить в пивном киоске.

— Все болячки как рукой снимет, — авторитетно сказал Тоха. — Лучшего зелья в округе не найдешь. Как раз недавно завоз был, пиво не моча еще.

И правда: рядом с киоском стоял грузовик с пивной цистерной, от которой тянулся шланг.

— Мазя, иди в очередь встань, все равно без дела дрягаешься, — сказал ему Булк.

И Мазя молча занял очередь, в которой толпился народ с банками и канистрами. Сам киоск был желтого цвета с логотипом «Camel» и верблюдом под ним. Наверху — большая надпись «Пиво-воды». За ветриной также читалось «Пиво из кег», а вокруг окошечка стекло было обклеено бесчисленным количеством фантиков от жвачек и упаковками сигарет.

Мы расположились за круглым высоким столиком. Ну, как расположились — просто встали вокруг него.

Тунгусовы продолжали болтать наперебой, а я глубоко призадумался. На самом деле хорошо, что я их встретил. Они как и я — безродные одаренные, противоречие на противоречии. Не сказать, чтобы сильно умные — верх их деяний заключался в каких-то местных уличных терках.

— Ничего, сейчас поднимемся на одном дельце. И уже основательно за Медведевых возьмемся, — продолжал говорить Булк.

Я слушал вполуха, больше размышлял: а ведь ребята неплохие. Не убийцы — хотя убивать им доводилось. Не наркоманы — хотя по первому впечатлению именно за них и принял. Немного отбитые? Ну, все мы не без греха. Простые сибирские парни, пересекшие континент ради мести за родителей. Ситуация не из приятных, но вызывает уважение. Вот только больно уж наивные — далеко не уедут. Из того, что я понял о нынешней Российской Империи в ее не самом лучшем состоянии, выживают сейчас такие, как Медведевы и Тамбовские.

 — Вы мне вот что скажите, — взял инициативу я. — Значит, вы одаренные?

— Ну! — кивнул Тоха. — Как и ты, вроде. Три акры у нас.

— Что значат эти акры?

— Во даешь, такое не знать! В вашей этой империи одаренных как только не изучали. Акры — это потенциал дара, который в тебе заложен.

— Выше которого не прыгнешь, — добавил Булк.

Вот, значит, о чем шептались бандиты, когда Евгенич меня «прощупывал». У него было две акры, и весь его дар менталиста оказался недостаточным, чтобы забраться в мой разум даже на миг. Значит ли это, что количество акр во мне больше двух? И тогда именно по этой причине Евгенич натолкнулся на такой барьер.

Хм, если вспомнить, то вообще-то именно Евгенич заверил Шрама, что никакой я не одаренный. Я и сам в этом был уверен. Может, он настолько не смог «считать» меня, что никакого дара не почувствовал. Или на тот момент мои силы еще не пробудились?

— А живете где? — спросил я.

— Когда где, всяко-разно бывает. Шмот скинули в малосемейке неподалеку. Ниче, ща провернем одно дельце, найдем что получше…

— А деньги откуда? — просил я, обращая внимание, что Мазя взял в киоске не только «сиську», но и много чего другого, включая сигареты, и сдача все равно вышла немаленькая.

— Аванс, — объяснил Булк. — Деньги они же как… Пока есть — лучше тратить, пока не отоварили. Времена такие.

— Ты сам-то, Думер, откуда такой? — спросил Тоха, отхлебнув пива. — А то мы все о себе да о себе. Про то, что к тварям медведевским в плен угодил, ты уже сказал. А до этого чем промышлял?

— Из Ризомы я. У вас, кажется, так говорят.

— Откуда-откуда? — смутился Тоха, не веря в услышанное.

И тогда я коротко рассказал о своих приключениях. Без особого энтузиазма, просто обозначил, что моя родная реальность несколько иная.

— Ну ты, чувидло, даешь!

— Я к чему веду… Может, знаете, как через эту Ризому перемещаться? Слышали о подобном?

— Может и слышали, — хмуро проговорил Булк. — Да только ж откуда нам знать. Из Ризомы ж нечисть всякая приходит. Ее принято зачищать, а не обратно отправлять.

— Так это, получается, у тебя и шмотья другого нет, — кисло посмотрел на меня Тоха. — Вот и выглядишь как обсос. Даже «гадов» нет!

— Гадов?

— Говнодавов, — отмахнулся он и переглянулся с братьями. — Надо проставиться.

— В «Костыль»? — спросил Мазя.

— В «Костыль», — утвердительно ответили ему братья.

Вскоре мы уже шли в следующую точку дислокации, которой оказался магазин «Кастл-рок» все на том же Лиговском. Хотя магазином он остался в моей родной реальности — здесь это было нечто большее. Пересекая длинную арку, ты словно попадал в другой мир.

Место неформалов. Все стены были разрисованы. Даже сейчас, ранним утром, здесь ошивались какие-то школьники и люди постарше. В основном — в рокерских майках и жилетках. Мусорные контейнеры были переполнены стеклянными бутылками — и можно не сомневаться, что все это было выпито вчера, край сегодня ночью.

— По вечерам тут такие тусовки! — воодушевленно сказал Мазя.

Сам «Костыль» находился под землей и совмещал в себе культовый рокерский магазин и кабак. Футболки, косухи, плащи, гитары… И отдельно кассеты и диски с музыкой. А вот это и правда интересно.

— Девушка, а у вас «Наутилусы» есть? — спросил я у продавщицы, разглядывая ассортимент.

— Нет, — быстро ответила она. — Не припоминаю. Но вы заходите еще, может появятся.

Братья Тунгусовы принялись подбирать мне берцовую обувь. Не просто искали под мой размер ноги — стоило мне обуться, как они начинали прыгать на носке ботинка, проверяя, действительно ли в нем есть металлические вставки.

— Ты никогда не носил «гады», — говорил Тоха, — если не понимаешь, как можно надевать один ботинок десять минут!

— Или если не понимаешь, почему металлисты делают вид, что ничего не заметили, когда им наступили на ноги, — добавил Булк.

— Доооо! — хором засмеялись братья.

Через полчаса примерок и споров на мне были новомодные «гады» (на самом деле, конечно же, чертовски старомодные). Отказываться от подарка не стал — во-первых, ботинки были в самом деле прочные. Погода в любое время может измениться, а в этих и дождь нипочем, и не замерзну.

Затем Тунгусовы раскритиковали мои рваные и грязные родные джинсы-джоггеры.

— Дизайн у них, конечно, новомодный, — прокомментировал Мазя. — Только вот порваны так, что скоро с голым задом будешь ходить.

— «Мальвины» возьмем!

Так на мне появились обычные синие джинсы, ничем на мой взгляд непримечательные. Но Тунгусовым было виднее.

— Предлагаю на этом считать наш должок закрытым, — деловито произнес Тоха, когда мы выходили из «Костыля». — Ты на нас не дуешься?

Мой взгляд упал на барную стойку, за которой продавался отнюдь не только алкоголь.

— Ну, если вы еще угостите меня стаканчиком чего-нибудь не спиртного…

Тоха попросил налить всем квас, и мы вышли из «Костыля» наверх. Мазя тут же пошел рассматривать местные граффити, Булк закурил.

— Спасибо, — сказал я Тохе, осматривая свой вид. — На самом деле даже хорошо, что я вас встретил. Ну или вы меня. Благодаря вам узнал, что ни черта не умею управлять своим даром.

— Это дело временное. У тебя, наверное, недавно Инициация случилась. Скоро все распробуешь, не переживай. Можем как-нибудь потренироваться вместе. На медведевских!

— Тогда если я вдруг решу прижучить медведевских, вы в деле?

— Без вопросов! Мы как раз снарягой обзаведемся, стволы поищем, и будем готовы.

Самое время было прощаться. С ребятами, конечно, весело, но пора бы уже часы забрать. И я бы уже двинул в путь, если бы не мальчишки цыганского вида, в миг окружившие нас.

— Дядь, отсыпь на хлеб, — обратился один из них к Тохе.

И все бы ничего, но детям было лет восемь-десять. И почти у каждого в руках была сигарета…

Зрелище было настолько вопиющим, что поначалу я даже принял сигареты за игрушечные. Но нет: мелкотня их курила, не стесняясь.

— Ну-ка свалил, малой, — шуганул его Тоха.

— А те че, на хлеб жалко? — не отступил цыганенок.

— А ты не шеперься, — рявкнул на него Булк. — Считаю до двух, чтобы вас тут не было.

— Бичи! — фыркнул мальчуган, дыхнув куревом.

— Нюх потерял, засранец? — Булк резво схватил его за шиворот, а затем дал смачный подзатыльник. — Кому еще всыпать, мелюзга?

В ответ мальчуган матерно выругался, и Булк врезал ему повторно — сильнее.

— Сука, отпусти! — заорал цыганенок, и его дружки вцепились в руку Булка, дабы тот отпустил. Он бы удовольствием всыпал и им, но вторая рука была занята стаканчиком кваса.

Вмешался Тоха, пнув одного из мальчуганов под зад. Те отбежали.

— Эу! — донесся до нас крик одной из компаний ровесников, что ошивались неподалеку. — Вы че Мухти трогаете?!

И двинулись к нам.

— Мазя, — тут же позвал Тоха бродившего вдоль стен брата, и тот двинул к нам.

Малышня тут же спряталась за спины подошедших парней. Выглядели они пестро, у одного даже панковский гребень торчал, у других были заметны тату, наколки, цепи.

— Вам Мухти кем приходится, чтобы на него беспределить? — спросил коротко обритый парень, сплевывая нам под ноги. — Вы вообще под кем ходите?

— А кто спрашивает? — гордо выпучился на него Тоха, делая шаг вперед. На его лице ни морщинки не дрогнуло.

— Вы че, не врубаетесь? — начал повышать голос тот. — Это младший брат Драгомира Мухти.

— Да хоть сам его светлость, — равнодушно ответил Тоха. — Он бычить начал, за то и получил. Или пусть сам Драгомир его воспитанием займется.

— Он ****ит! — влез цыганенок. — Мы просто пообщаться подошли, а они напали.

— Мелочь клянчить, — поправил Тоха.

— А че, нельзя?! — заорал на него цыганенок. — Я Драгомиру расскажу, он вам кадыки повырывает! Еще и курево у нас отобрать пытались! Так что бабки гоните живо!

И остальная малышня начала единогласно поддакивать.

— Че за базар? — не удержался Булк, но Тоха остановил его взглядом.

Повисла тишина. Возможно, в компании тоже начали понимать, что мелюзга слишком уж борзо себя ведет. А может, просто раздумывали, до чего докопаться. И словно в ответ на мои мысли донеслось:

— Ты Мазя? — Из компании незнакомцев выделился парень с покрашенными черными волосами и кольцом в носу.

— Ну я, — ответил тот.

— Так ты у Драгомира вообще на коленях ползать должен, — продолжил тот.

— Обоснуй-ка, — ответил Мазя, несколько опешив.

— Ты своей мазней на его тэгу заехал. Точнее не на его, а на его брата, но то не суть.

Речь, видимо, шла о граффити.

— Оп-па, — ощерился тот, что заговорил с нами первым. — Тут или баттл, или стрелу забивать. А сейчас скидывай рюкзачок и выворачивай карманы, и так и быть, на первый раз простительно.

А вот это уже был серьезный наезд. В общем-то, все изначально к этому шло, к гадалке не ходи. Такое спускать нельзя — и сливаться тоже. Убежишь один раз — будут шугать вечно, даже такие малолетки, как этот Мухти…

Закаленные уличной жизнью Тунгусовы все это и так прекрасно знали. Поэтому мы вчетвером поняли друг друга без слов.

Одновременно, как по команде, допили квас из стаканчиков.

И в следующую секунду понеслись в драку.