Из личного досье: Фромилиан Гольдман

Фромилиан Гольдман — ровесник Руе, его лучший и, пожалуй, единственный близкий друг. Все зовут его просто Фром. Родился в Феруме, в семье потомственных шахтёров. Гольдманы веками добывали золото, медь и уголь в недрах Аракса, но война с Орденией перечеркнула всё.

Отец Фрома получил тяжёлое ранение в одном из последних боёв войны с Орденией в 765 году и умер от осложнений в 766-м, когда мать уже была беременна. Фромилиан родился 15 марта 767 года, через два года после окончания войны. Мать, не выдержав горя, заболела и умерла, когда мальчику было пять лет. После смерти матери Фрома забрала к себе бабушка по отцовской линии — суровая, но добрая женщина. Она держала небольшое хозяйство на южной окраине Подола, где улицы ещё имели названия, а по ночам зажигались фонари. В сам же Подол — туда, где начинались настоящие трущобы с грязью, притонами и безнаказанностью — бабушка внука не пускала, и он вырос, не зная той части района. Поэтому о нижнем Подоле Фром имел лишь смутное представление.. Она вырастила внука, привила ему любовь к порядку и знаниям.

У Фрома есть дядя — старший брат отца. О нём в семье не принято говорить. Дядя ушёл на прямую службу в Цитадель, и родня сочла это предательством. С тех пор его имя не упоминается.

С детства Фром проявлял необыкновенные способности к механике и инженерии. Он мог часами разбирать и собирать любые механизмы, до которых дотягивались руки. В школе имени Н. Крипта он считался одним из лучших учеников, хотя оценки по физподготовке всегда хромали.

Фром — оптимист, но без розовых очков. Он знает, что мир жесток, но старается находить в нём светлые стороны. Он не любит драки и всегда полагается на Руе в уличных стычках. Однако в критический момент не струсит и не бросит друга.

Он занудлив, иногда педантичен, но это проявление его любви к порядку и точности. Одна из его привычек — постоянно трогать волосы, зачёсывая их назад, особенно когда нервничает или сосредоточен. Боится высоты, хотя никогда в этом не признается.

Фром мечтает создать нечто, что перевернёт мир с ног на голову, и вписать своё имя в учебники истории. Пока что его чертежи остаются на бумаге, но он не теряет надежды. Его страх — потерять Руе, остаться одному и никогда не реализовать свой потенциал.

В рюкзаке Фрома всегда есть инструменты, детали и его рабочие гогглы — тёмные линзы в кожаной оправе. Он носит их на лбу, надевая лишь для тонкой работы.

Несмотря на свою хрупкость и нелюбовь к насилию, Фром — надёжный товарищ. Руе может положиться на него, и это взаимно.

Они шли вторые сутки. Лес встретил их сыростью и мхом, солнечные блики плясали на тропе, и ветер тянул запахом прелой листвы. Фром то и дело оглядывался на каждый шорох.

— А здесь точно нет зверей? — спросил он, прижимая к себе лямку рюкзака.

— Есть, конечно, ты не слышал, что Седой говорил? — спокойно ответил Руе. — Но если что — я справлюсь.

— Уверен? — Фром недоверчиво покосился на него.

— Уверен.

Фром хмыкнул, но замолчал. Через несколько шагов он поднял голову, посмотрел на высокие кроны, на пробивающийся сквозь них свет.

— Никогда не думал, что за стенами так... зелено? — сказал он тихо.

Руе тоже смотрел по сторонам, но молча. Всматривался в тропу, в следы на земле, в то, как падают тени. Внутри всё ещё было странное, тягучее чувство — то ли тревога, то ли предвкушение.

К вечеру животы заурчали. Руе остановился, прислушался — рядом шумел ручей.

— Рыба будет, — сказал он, сворачивая с тропы.

Фром пошёл за ним. Руе быстро нашёл мелководье, натаскал камней, соорудив подобие запруды. Фром стоял рядом и советовал — про течение, про то, как рыба идёт на свет, но сам в воду лезть не спешил.

— А ты всегда любил покомандовать? — усмехнулся Руе, вылавливая руками первую рыбину.

— Только тобой, — парировал Фром. — Без моих знаний мы бы до сих пор палкой в воду тыкали.

— Угу, — буркнул Руе.

Кое-как они наловили четыре штуки. Руе протянул руку:

— Нож дай.

Фром порылся в рюкзаке, достал небольшой складной нож. Руе ловко разделал рыбу, а Фром собрал хворост и сухие грибы на старом пне.

— Эти не ядовитые? — спросил Руе, тыкая в грибы пальцем.

— Теоретически — нет, — Фром задумчиво почесал затылок. — А на практике… узнаем на утро.

— Оптимист, — хмыкнул Руе.

— Реалист, — поправил Фром. — Просто я не планирую умирать от голода в лесу, когда до горячего ужина всего один костёр.

Руе только мотнул головой.

Костёр разгорелся быстро. Ужинали молча, сидя на корточках у огня. Рыба пахла дымом и была чуть сыровата, но никто не жаловался.

— Ты первым спи, — сказал Руе. — Я подежурю.

Фром кивнул, свернулся калачиком на подстилке из сухой травы и почти сразу засопел.

Ночь тянулась долго. Луна скрылась за облаками, и костёр остался единственным источником света. Руе сидел, подбрасывал ветки, смотрел на огонь. Он всё ещё вспоминал тот сон. Он был настолько настоящим, что Руе с трудом верил — это было всего лишь сновидение. Отец, двор, река, его маленькие руки, сжимающие нож… Всё это не выходило из головы.

Шорох в кустах заставил его вскинуть голову.

Из темноты на свет вышел волк. Крупный, с коричневой шерстью и жёлтыми глазами. Он встал в нескольких шагах от костра и зарычал.

— Фром, не вставай, — тихо сказал Руе.

Фром и не думал вставать — он крепко спал, свернувшись клубком.

Руе медленно поднялся, выхватил из костра горящую ветку. Шагнул навстречу зверю, замахал огнём.

— Прочь! — крикнул он.

Волк оскалился, но не двинулся. Руе шагнул ещё раз — почти вплотную, взмахнул веткой так, что искры полетели на шерсть. Зверь отпрянул, развернулся и исчез в темноте.

Руе постоял ещё минуту, слушая, как колотится сердце. Потом сел на место, бросил обгоревший сук в костёр.

— Ничего, — сказал он сам себе.

Утром пошли дальше. Лес становился реже, тропа шире, и пахло уже не сыростью, а дымом и полынью — близостью деревни.

А потом они услышали крики.

— Там кто-то... — начал Фром, но Руе уже рванул вперёд.

Он бежал, перепрыгивая корни и уворачиваясь от веток. Фром едва поспевал за ним.

Кусты расступились — и Руе замер.

На поляне четверо мужчин нападали на девушку. Точнее, пытались напасть. Потому что девушка уходила от ударов, кружилась, била ногами — высоко, резко, словно танцевала. Один из нападавших уже лежал на земле, остальные действовали осторожнее.

— Что за... — выдохнул Фром.

Руе не ответил. Он смотрел на её движения — быстрые, почти невесомые. Она перепрыгнула над выпадом, сделала сальто в воздухе и ногой сшибла второго. Двое оставшихся попятились.

Но в этот момент девушка заметила Руе. На мгновение она замерла — и тут же бросилась к нему, принимая за нового врага.

Руе едва успел уйти в сторону. Её нога просвистела в сантиметре от его виска. Она развернулась, снова атаковала — серия быстрых ударов ногами, от которых он уклонялся, пятясь назад.

Время словно замерло. Руе видел каждое её движение — как напрягаются мышцы, как падают волосы, как в глазах мелькает не страх, а злость. Она прыгнула, нанося удар с разворота.

Он не стал уклоняться.

Руе шагнул вперёд, перехватил её ногу, рывком развернул её тело и бросил на землю. Жёстко, без всякой грации — просто схватил и швырнул, как мешок.

Девушка вскрикнула, приложившись спиной о глиняную землю, но тут же вскочила, готовая к новой атаке.

— Стой! — крикнул Фром, выскакивая из кустов. — Стой, мы не враги!

Девушка замерла. Посмотрела на Фрома, потом на Руе. Потихоньку опустила руки.

— Не враги, говоришь? — спросила она, тяжело дыша.

— Не враги, — подтвердил Руе, тоже отступая на шаг.

Девушка оглянулась на поле боя — четверо бандитов валялись на земле, двое пытались уползти в лес. Остальные уже скрылись.

— Ладно, — сказала она, поправляя сбившуюся одежду. — Тогда спасибо, что не вмешались. Я бы сама справилась.

— Похоже на то, — буркнул Руе.

Девушка усмехнулась, потирая ушибленное бедро.

— Но ты тоже неплох. Грубо, но эффективно. Где научился?

— Отец, — коротко ответил Руе.

Она кивнула, не спрашивая больше.

— Меня зовут Мира, Мира Кейн. Из Грейнала. — Она окинула их цепким взглядом, задержалась на заплатках одежды, на усталых лицах. — А вы откуда?

— Из Ферума, — ответил Фром. — Идём в вашу деревню.

Мира нахмурилась.

— И что городские забыли здесь?

— Мы не бандиты, — сказал Руе спокойно. — У нас нет оружия, кроме ножа для рыбы, и мы сами чуть не стали чьим-то ужином прошлой ночью. А бандиты обычно не помогают незнакомым девушкам.

— Помогают? Кто мне помогал? Я без вашей помощи справилась.

Руе сжал челюсть. В глазах мелькнула знакомая вспышка — та самая, что вырвалась наружу в лавке старика. Кулаки непроизвольно сжались. Но он заставил себя выдохнуть, разжать пальцы. Стерва, — подумал Руе про себя.

Мира заметила его реакцию, но ничего не сказала. Окинула их взглядом. Руе стоял теперь сдержанно, с лёгким наклоном корпуса — готовый к движению, но без лишней агрессии. Стойка говорила о том, что этот парень не новичок в драках. А вот второй, в очках, с огромным рюкзаком, явно был не бойцом — физически слабее, скорее мастеровой или помощник.

— Ладно, — сказала Мира, переводя взгляд на Руе. — Идите сзади. Держитесь подальше. Если что — пеняйте на себя.

Руе кивнул, всё ещё молча. Мира подобрала с земли свой мешочек.

— Зачем вам в Грейнал? — спросила она уже на ходу.

— Проездом, — ответил Руе, голос был ровным, но в нём всё ещё чувствовалась напряжение.

Мира хмыкнула, но больше не спрашивала.