Сёдзи отодвинулась с тихим шорохом.

Мира вошла в комнату и замерла на пороге.

Фром спал на циновке вверх ногами: голова там, где должны быть ноги, рука лежала на полу, вторая уютно устроилась под подушкой, а колени были согнуты так, будто он собрался делать кувырок. Волосы разметались, губы приоткрыты — спал он беспокойно, но глубоко.

Руе лежал на спине, руки согнуты в локтях и закинуты под голову. Его торс был обнажён — одеяло сползло к поясу. Мира невольно задержала взгляд.

Тело у Руе было не таким, как у мастеров в школе — не сухим и жилистым, а плотным, сбитым. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и пресса, которые обозначались даже в расслабленном состоянии. Но главное — шрамы. На рёбрах — длинный, белесый, похожий на след от ножа. На плече — круглый, словно от укуса. На предплечьях — мелкие, частые, как ожоги от искр. И один, самый страшный, тянулся от ключицы вниз, уходя под край одеяла.

Кто же так изуродовал его? Или он сам? — мелькнуло у Миры в голове.

Она перевела взгляд на его мышцы — сильные, но не перекачанные, скорее рабочие. Таким не на тренировках набирают, а в драках и на тяжёлой работе.

Мира почувствовала, как лицо начало теплеть. Она быстро отвернулась, сделала вид, что поправляет пояс кимоно.

— Вставайте! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Завтрак готов!

Фром подпрыгнул, как ужаленный. Вскочил на ноги, мгновенно принял стойку карате, дико озираясь по сторонам.

— Что?! Где?! — заорал он, размахивая руками.

Руе приоткрыл один глаз, потом второй. Моргнул, поморщился от яркого света. Медленно сел, потянулся, хрустнув шеей. Одеяло упало, открывая торс полностью. Он потёр лицо ладонями, затем начал натягивать футболку, не глядя на Миру.

Та стояла, отвернувшись, но краем глаза следила за его движениями. Когда он натянул футболку и стал поправлять ворот, то случайно встретился с ней взглядом. Мира вздрогнула, но не отвела глаз.

— Мира? — спросил Руе, наклоняя голову.

Она опомнилась. Щёки залились краской.

— Я... завтрак... отец ждёт, — выпалила она невнятно. — Давайте быстрее. Простынет.

Она развернулась и почти выбежала из комнаты, громко притворив сёдзи.

Фром опустил руки, удивлённо посмотрел на дверь, потом на Руе.

— Что это с ней? — спросил он, почесывая затылок.

— Не знаю, — ответил Руе, натягивая куртку. — Проснулась не с той ноги.

— Ага, — протянул Фром. — Или не с того бока.

Руе не понял, но решил не уточнять.

Сатоши уже сидел за низким столом в соседней комнате. Перед ним стояли деревянные чашки с рисом, тарелки с квашеными овощами и варёной рыбой. Пахло паром и зеленью.

Мира сидела сбоку, опустив голову. На щеках ещё оставался лёгкий румянец.

Руе и Фром уселись на циновки. Фром сразу потянулся к рису, но под взглядом Сатоши отдёрнул руку.

— Сначала молитва, потом еда, — спокойно сказал старик.

Они подождали, пока Мира разложит палочки. Потом Сатоши с Мирой произнесли короткое «итадакимасу» — старик шевельнул губами, Мира — чуть громче, а Руе и Фром просто кивнули.

Фром набросился на еду. Он хватая палочками рис, и отправлял в рот, не жуя, запихивал кусок рыбы следом. Щёки раздулись, крошки посыпались на стол.

Руе смотрел на него с лёгким отвращением, но ничего не говорил.

— Чем планируете заняться сегодня? — спросил он, глядя на парней.

Фром открыл рот, полный риса, и попытался что-то ответить. Издал непонятный звук: «Ммм-мр-мм!»

— Фром, ты сначала прожуй, потом говори, — сказал Руе, не повышая голоса.

Фром проглотил, откашлялся, затем снова открыл рот, чтобы ответить, но снова неразборчиво пробормотал, на этот раз явно раздражённо.

— Не уфи уфёного, — донеслось сквозь кашу во рту.

Никто ничего не понял, но все сделали вид, что услышали.

Руе вздохнул и повернулся к Сатоши.

— Пока не знаю, — сказал он. — Думал сходить на рынок. Посмотреть.

Фром, наконец проглотив, открыл рот, чтобы что-то добавить, но Мира опередила.

— А деньги то у вас есть? — спросила она с лёгкой усмешкой.

У Руе лицо вытянулось. Он опустил взгляд в свою чашку, словно надеялся увидеть там монеты.

«Блин, точно ни гроша в кармане», — пронеслось у него в голове.

— Да я это и хотел сказать, — выпалил Фром, наконец вставляя свои пять копеек.

Руе метнул на него быстрый взгляд, потом перевёл на Миру.

— А ты не лезь, — буркнул он недовольно. — Сами разберёмся.

— Ага, конечно, — парировала Мира. — С пустыми карманами. На рынке вам только зубы заговаривать.

— Я тебе сейчас заговорю...

— Мальчики, — тихо сказал Сатоши.

Они замолчали. Старик чуть улыбнулся — впервые за всё время.

— Хватит.

Он полез за пояс кимоно, вытащил небольшой кожаный мешочек. Звякнул монетами. Протянул Руе.

— Здесь немного. Хватит на еду и на мелкие нужды.

Руе не взял. Посмотрел на мешочек, потом на старика.

— Зачем? Я не возьму их.

— Потому что гости в моём доме не должны ни в чем нуждаться. — Сатоши положил мешочек на стол перед Руе. — И потому что я хочу, чтобы Мира сходила с вами. Покажет деревню, расскажет, где что.

— Я?! — возмутилась Мира, но в её голосе не было прежней решимости. — Мне то с ними зачем идти?

— Мира, — снова повторил старик, и в голосе его прозвучала сталь.

Мира опустила голову, недовольно поджала губы.

— Ладно, — пробормотала она. — Пойду с ними.

— Вот и славно, — кивнул Сатоши.

Он помолчал, затем посмотрел на Руе.

— А теперь, раз ты не хочешь брать деньги даром, я предлагаю тебе заработать их.

— Каким образом? — спросил Руе.

— Спарринг, — сказал старик. — Один бой. Ты и моя дочь. Уложи её на лопатки — и мешочек твой.

Мира вскинула голову, глаза её загорелись.

— А я не против, — сказала она, поворачиваясь к Руе. — У меня есть к тебе кое-какие счёты.

— Какие счёты? — нахмурился Руе.

— За вчерашнее. Ты меня бросил, как мешок. Я хочу поквитаться.

— Это была случайность, — сказал Руе. — Да и ты сама на меня напала. Я не хочу.

— А я хочу, — Мира сделала шаг вперёд. — Или ты трусишь?

Руе посмотрел на Фрома. Тот сидел с круглыми глазами, переводил взгляд с Миры на Руе и обратно.

— Не вы... Она меня убьёт! — ляпнул Фром.

Руе повернулся к нему:

— Да это он мне говорит.

Фром похлопал глазами и сказал — А ой.

— Не трушу, — сказал Руе, снова глядя на Миру. — Просто не вижу смысла.

— Смысл есть, — вмешался Сатоши. — Ты получишь деньги, а моя дочь — возможность проверить себя. И, возможно, научиться чему-то.

Руе колебался. Он посмотрел на мешочек с монетами, потом на Фрома. Фром быстро закивал. Намекая на отличный шанс заработать.

Руе вздохнул, отвернулся, выдохнул.

— Ладно, — сказал он. — Без правил?

— Только одно: без оружия, — ответил Сатоши.

Мира уже снимала с себя кимоно, оставшись в лёгкой тренировочной одежде. Она разминала шею, плечи.

Тело у Миры было гибким и поджарым, как у кошки. Не широкие, но рельефные плечи, сильные руки с заметными мышцами предплечий. Но главное — ноги. Длинные, с чёткими линиями бёдер и икр, они выдавали годы тренировок. Кожа гладкая, с едва заметными шрамами на коленях и голенях — следы падений и ударов. Талия узкая, пресс прекрасно виден. Не модельная худоба, а сухая, рабочая мускулатура. Мира была создана для движения, для прыжков, для быстрых ударов ногами.

Она заметила взгляд Руе — не навязчивый, но оценивающий — и усмехнулась.

— Рассматриваешь? — спросила она, делая выпад вперёд, проверяя растяжку.

— Оцениваю, — спокойно ответил Руе. — Соперника.

— Соперника? — Мира выпрямилась, уперев руки в бока. — Тебе до меня еще расти и расти.

Она перешла в центр додзё, встала в стойку. Руе не спеша поднялся, размял шею, плечи, кисти.

Пол был вымощен светлым камнем, исцарапанным и кое-где тёмным от старой крови. Вокруг шли крытые галереи, с потолка свисали бумажные фонари, сейчас погашенные. По стенам — стойки с оружием, тренировочные шесты и манекены.

Сатоши уселся на циновку у края площадки, опираясь на посох. Фром примостился рядом, поёжился — в додзё было прохладно.

Мира вышла в центр, встала в стойку. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, руки расслаблены, взгляд — острый, как лезвие.

Руе не спеша приблизился. Он снял куртку и худи, остался с голым торсом. В прохладном воздухе его шрамы казались ещё более заметными.

Руе встал напротив Миры. Медленно повернул корпус, выставил правую руку вперёд, сжав в кулак. Левую чуть отвёл назад, расслабив плечи. Глубоко вдохнул — и на выдохе будто бы стал другим человеком. Исчезла расслабленность, взгляд заострился, тело налилось готовностью.

Мира заметила это. На мгновение она опешила и сделала шаг назад, но тут же взяла себя в руки.

— Правила? — повторил он, разминая кисти.

— До первого туше, — повторил Сатоши. — Без оружия. Без ударов в пах и глаза. Всё остальное — можно.

— Начали, — сказал Сатоши. И Мира тут же атаковала.

Она взорвалась движением, как пружина. Первый удар ногой пришёлся в голову — Руе едва успел блокировать предплечьем. Сила была приличной, но не сокрушительной. Второй удар — с другой ноги — пришёлся в корпус. Руе ушёл в сторону, скользнул назад.

Мира наседала. Серия ударов ногами — низкий, средний, высокий. Руе блокировал, уклонялся, отступал. Её техника была чистой, быстрой, но удары шли по предсказуемой траектории — круги, маятники, подсечки.

— Ты только защищаешься? — крикнула Мира, делая выпад.

— Думаю, — ответил Руе.

— Думать будешь потом!

Она прыгнула, нанося удар с разворота. Руе не стал уклоняться — шагнул вперёд, перехватил её ногу у самого бедра, рывком развернул её тело и бросил на пол. Тот же приём, что и в лесу.

Мира приземлилась на спину, но тут же перекатилась, вскочила. Глаза горели злостью.

— Опять! — крикнула она.

Она снова бросилась в атаку, но теперь осторожнее. Обманные движения, ложные заходы. Она пыталась обойти Руе сбоку, зайти за спину. Руе кружился, держа дистанцию.

— Ты не можешь так всё время! — крикнула Мира, разряжая очередную серию ударов.

— Могу, — спокойно ответил Руе.

Он пропустил один учик — нога скользнула по ребру, но он не дрогнул. Вместо этого он резко шагнул вперёд, сближаясь, и схватил Миру за запястье. Она дёрнулась, попыталась вырваться, но Руе дёрнул её на себя, одновременно подставив подножку.

Мира потеряла равновесие и снова полетела на пол. На этот раз Руе не отпустил — он навис сверху, прижимая её плечи к полу.

— Сдавайся, — сказал он.

— Не дождёшься!

Она попыталась вывернуться, но Руе держал мёртво.

— Хватит, — раздался голос Сатоши.

Руе отпустил Миру и отошел в сторону. Она села на полу, злая, растрёпанная, с раскрасневшимися щеками.

— Ты... — начала она, но старик перебил.

— Достаточно, дочь. Ты проиграла.

— Я не проиграла! — выкрикнула Мира, вскакивая. — Это всё его сила...

— Сила — это тоже искусство, — спокойно сказал Сатоши. — И ты сама хотела боя. Он честно выиграл.

Мира сжала кулаки, но промолчала. Она бросила на Руе полный злости взгляд и отошла к стене, схватив с вешалки кимоно.

— Мешочек твой, — сказал Сатоши, кивая Руе.

Руе кивнул, поднял с пола куртку, вытер лицо.

Фром сидел с открытым ртом.

— Ничего себе... — прошептал он. — Ты его просто так... её...

— Не просто так, — ответил Руе. — Она устала после первой атаки. И слишком предсказуема.

— Предсказуема?! — фыркнула Мира, уже натягивая кимоно. — Я тебе ещё покажу, кто тут предсказуемый.

— В следующий раз, — сказал Руе, надевая куртку. — А сейчас нам на рынок.

Он поморщился, коснулся ребра. Под рёбрами, на уровне пояса, виднелось красное пятно, которое уже начинало синеть.

— Между прочим, задела, — сказал он, показывая на синяк. — Один раз ты всё-таки достала.

Мира посмотрела на его руку, на пятно, и в её глазах мелькнуло что-то вроде гордости.

— Не один, — буркнула она. — Просто остальные удары ты заблокировал.

— Спасибо и на том, — усмехнулся Руе.

Фром, сидевший на циновке, вскочил и подошёл ближе.

— Ого, а это больно? — спросил он, разглядывая синяк.

— Пройдёт, — ответил Руе, застёгивая куртку.

Он повернулся к Сатоши.

— Благодарю за доверие и за деньги. Мы присмотрим за ней.

— Я не ребёнок, — буркнула Мира.

— Знаю, — ответил Руе, не оборачиваясь.

Они вышли из додзё на улицу.

Сделав несколько шагов, Руе вдруг замер. Издалека, с восточной стороны, донёсся низкий, протяжный гул. Он был похож на раскат грома, но глубже, будто сама земля вздыхала. Гул повторился, замер, потом стих.

— Вы слышали это? — спросил Руе, поворачиваясь к Мире и Фрому.

Мира прислушалась.

— Ничего не слышу. Ветер, наверное.

Фром пожал плечами.

Руе хотел возразить, но промолчал. Гул не повторился. Он ещё раз взглянул на восточные холмы и двинулся дальше.