Мира вышла из додзё, и Руе с Фромом последовали за ней. Солнце уже поднялось выше, но в деревне было тихо.

— Смотрите по сторонам, но не пяльтесь, — сказала Мира, не оборачиваясь. — Люди нервничают.

Улицы Хисуи были узкими, вдоль них тянулись канавы с чистой водой, журчащей по камням. Дома из тёмного дерева, с резными наличниками и зелёными черепичными крышами, прятались в тени старых криптомерий. Кое-где виднелись палисадники с жёлтыми и лиловыми цветами.

— Раньше здесь было оживлённо, — сказала Мира. — Дети играли на улицах, старики сидели на крыльцах. А теперь...

Она не договорила. Навстречу попался мужчина с корзиной рыбы. Увидев чужаков, он опустил голову и ускорил шаг.

— Теперь все прячутся, — закончила Мира глухо.

Фром оглядывался по сторонам, вертел головой.

— А вода прямо по улице течёт? Это чтобы поливать огороды?

— И для питья, — ответила Мира. — Родник на холмах. Раньше его чистили каждую весну, а теперь Вернеры перекрыли ручей выше по течению. Вода стала хуже.

— Это можно исправить, — задумчиво сказал Фром. — Если разобраться с засором...

— Потом, — перебил Руе. — Сначала рынок.

Они прошли чуть дальше, свернули за угол, и перед ними открылся вид на площадь. Рынок был скромным — десяток прилавков под навесами, торговля шла вяло, но товар выглядел добротным: овощи, рыба, простая ткань, глиняные горшки.

Руе скользил взглядом по лицам. Потом заметил двоих — в неброской одежде, но с военной выправкой. Они стояли у прилавка с инструментами, делали вид, что рассматривают товар, но то и дело оглядывались.

Руе ничего не сказал Мире и Фрому. Только запомнил их лица.

У прилавка старушки, торгующей фруктами, возникла ссора. Мужчина средних лет стоял перед ней, пересчитывал мелочь, потом швырнул монеты на землю.

— Что за гнильё ты продаёшь, старая карга? — сказал он грубо. — За такие деньги я куплю свежих в городе.

Он рукой сбил с прилавка корзину с фруктами — медные, золотистые плоды покатились по земле.

— Извините, прошу прощения, — то и дело повторяла старушка.

— «Прошу прощения» она просит! — передразнил её мужчина с грубой усмешкой и наклонился за корзиной.

Мира шагнула вперёд, но Руе уже опередил ее. Он мягко, но уверенно отодвинул её в сторону и встал напротив мужчины.

— Слышь, ты, урод, — в голосе Руе послышалась явная угроза.

— Ты чё? — поднял голову тот.

Руе молча смотрел. Солнце светило ему в спину, и его тень накрыла грубияна.

— Это что за хрыщ? — скривился мужчина, строя гримасу.

Руе замахнулся — быстро, без лишних движений.

— А? — только и успел произнести грубиян.

Кулак Руе встретился с его лицом. Тот отлетел назад, приложившись спиной о землю.

Те двое, что стояли у прилавка с инструментами, продолжали смотреть, не отводя взгляда.

Он наклонился, собрал рассыпанные фрукты, аккуратно положил обратно на прилавок.

— Спасибо вам, молодой человек, — прошамкала старушка, протягивая ему один плод — крупный, с медной шершавой кожурой, которая переливалась на солнце, словно полированная медь. — Это с медного дерева. Оно растёт только в Хисуи. Возьмите, пожалуйста.

— Не стоит, — сказал Руе. — Я заплачу.

Он потянулся к мешочку, но старушка решительно отодвинула его руку.

— Нет-нет. Это подарок. За доброту надо платить добротой.

Руе помедлил, потом взял фрукт.

— Спасибо.

Подозрительные люди уже ушли. Заметил Руе краем глаза, как те двое свернули за угол

— Мм-м. Вкусный, — сказал Руе и откусил от фрукта. Они пошли дальше. Руе продолжал рассматривать плод, не отрывая взгляда.

Он повернулся к Фрому.

— Хочешь попробовать?

И кинул ему фрукт. Фром поймал, тоже откусил, глаза его округлились.

— Действительно вкусно... Никогда такого не ел.

Мира смотрела на Руе с новым выражением — не злость, не вызов, а что-то вроде уважения.

— Ладно, — сказал Фром, когда они отошли от рынка. — Я пойду осмотрюсь.

— Один? — спросил Руе.

— А что со мной случится? — Фром усмехнулся. — Я не собираюсь ни с кем драться. Просто посмотрю.

Руе кивнул. Фром развернулся и пошёл вдоль канавы на восток.

Мира и Руе остались вдвоём.

— И куда теперь? — спросила Мира, не глядя на него.

— Ты меня спрашиваешь? Покажешь деревню, — сказал Руе. — Расскажешь, что ещё здесь есть.

Они пошли по узкой улочке, молча. Тишину нарушало только журчание воды.

Фром же шёл вдоль слабого ручья, который тянулся от окраины вверх, к холмам. Вода здесь была мутноватой, течение едва заметным. Он поднялся повыше и увидел сломанный насос — большое деревянное колесо с металлическими лопастями, наполовину погружённое в запруду. Рядом возился мужчина в засаленной одежде, что-то подкручивал, матерился.

— Помочь? — спросил Фром, подходя ближе.

Мужчина поднял голову. Лицо усталое, руки в масле.

— Ты кто?

— Механик. Из города. Хочу посмотреть.

— Городской? — Мужчина хмыкнул. — Ну смотри, если знаешь что делать. Я уже замучался его чинить. Всё ломается, хоть ты тресни. Не пойму, почему.

Фром присел на корточки, осмотрел механизм. Потом засучил рукава, надел очки и включил на них фонарик.

— А ну покажите, что вы уже сделали...

Мужчина — его звали Ёси, как выяснилось — показал на снятый клапан.

— Вот, думал, засор, прочистил — не помогло. Колесо крутится, а вода не идёт.

Фром наклонился, заглянул внутрь, пощупал приводные ремни, постучал по корпусу.

— У вас не засор, — сказал он через минуту. — Клапан прогнил изнутри. И вот эта тяга — видите? — он показал на погнутый металлический стержень. — Она деформирована. Поэтому вода не поднимается.

— Гнилой? — Ёси почесал затылок. — Да как же? Мы же его только в прошлом году меняли.

— Дешёвый металл, — пожал плечами Фром. — У вас есть запасной клапан?

— Был один, в сарае. Но он старый.

— Тащите, — сказал Фром. — Посмотрим.

Ёси принёс ржавый, но крепкий клапан. Фром повертел его, одобрительно кивнул.

— Добротная вещь. Сделано на совесть.

Он быстро снял испорченный клапан, поставил новый, выправил тягу, подтянул ремни. Потом крутанул колесо.

— Пробуйте.

Ёси открыл заслонку. Сначала ничего не произошло, потом раздался скрежет, шипение — и вода толчками, а затем ровной струёй потекла по желобу.

— Работает! — выдохнул мужчина. — Ты, парень, и правда мастер.

— Теоретически, — усмехнулся Фром, вытирая руки.

Ёси полез в карман, вытащил несколько монет.

— Возьми.

— Не надо, — отказался Фром. — Лучше скажите, часто тут ломается?

— Всё время, — вздохнул Ёси. — Раньше воды было больше. Там выше, на руднике, стоят насосы Вернеров. — Он махнул рукой вверх по склону. — Рудник они забрали себе под предлогом штрафа за неуплату в прошлом году. С тех пор воду перекрыли, и нам достаются только остатки. А насос этот ставили ещё при деде Сатоши-сана, когда ручей был полноводным.

Фром нахмурился.

— Понятно.

Он ещё раз осмотрел механизм, подкрутил несколько гаек, прочистил засор.

— Временный ремонт я сделал, — сказал он. — Но надолго не хватит. Нужно менять лопасти и чистить русло выше. Без нормального потока он всё равно будет ломаться.

— Спасибо и на том, — вздохнул Ёси.

Он попрощался с Ёси и пошёл вверх по течению, туда, где, по словам мужчины, находился рудник.

Мира и Руе тем временем бродили по деревне. Улицы были пустынны, но кое-где попадались любопытные глаза из-за ставней.

— Пойдём. Тут есть одно место, которое тебе стоит увидеть. — с улыбкой сказала Мира.

Она повела его на восточную окраину, где за домами открылся небольшой пруд. Вода была прозрачной, а в ней плавали карпы — не обычные, а с разноцветной чешуёй: золотые, серебристые, оранжевые, словно живые драгоценности.

— Раньше мы запускали сюда мальков каждый год, — сказала Мира. — Сейчас не до этого, но рыба сама размножается. Смотри.

Она подошла к цукубаи, на краю которого в небольшой нише лежал корм для карпов. Рассыпав горсть по поверхности воды, Мира обернулась. И карпы тут же зашевелились, закружились в пёстром, живом хороводе.

Руе смотрел на это, и его глаза расширились. Перед ним в тесном каменном пруду разыгралось настоящее представление: чешуя рыб вспыхивала под солнечными лучами, как расплавленное золото и яркий киноварь. Карпы переплетались друг с другом, создавая живой узор из оранжевых, белых и угольно-черных пятен. Вода бурлила, выбрасывая в воздух крошечные, блестящие капли, а рыбы, чуя еду, жадно открывали рты, превращая спокойную гладь пруда в танцующий вихрь цвета.

Мира склонилась к нему, убрав руки за спину, и с мягкой улыбкой спросила
— Правда красиво?

— Красиво, — сказал Руе, переводя взгляд с пруда на Миру.

У самого берега стояла невысокая каменная статуя — женщина с распущенными волосами, держащая в руках раскрытую книгу.

— Кто это? — спросил Руе.

— Это Богиня удачи, — ответила Мира. — Люди приходят сюда, чтобы попросить удачи или чтобы поблагодарить за то, что уже есть.

Руе посмотрел на статую, потом на карпов.

— Пойдём. — Потянула она его за куртку.

Они вышли к главной улице. Мира указала на здание с красными фонарями у входа и резными ставнями.

— Вон там ресторан «Золотой карп», — сказала она. — Там очень вкусно готовят. А повара зовут Рёта Исикава. Его отец ещё при старом старосте работал. Руе посмотрел на Миру, а та смотрела на ресторан: в её глазах отражались фонари и чувствовалось затаённое восхищение.

Руе посмотрел на ресторан. Деревянное здание с красной черепичной крышей, балкончиками и резными колоннами выглядело нарядно. Вывеска с иероглифами и изображением карпа покачивалась на ветру.

— Хорошо, — сказал он тихо, почти про себя.

Вдруг Руе напрягся. Его голова повернулась в сторону восточных холмов, за которыми прятался старый рудник. Оттуда донёсся странный звук — похожий на мычание, низкий, монотонный, будто кто-то выводил одну ноту глубоко под землёй.

— Ты чего? — спросила Мира, заметив его движение.

— Там... — Руе вслушался. — Вы слышите?

Мира прислушалась. Ветер шевелил листву, где-то скрипнула вывеска.

— Ничего не слышу.

Звук повторился — тоньше, печальнее, а потом оборвался.

— Может, показалось, — сказал Руе, но сам не поверил. Он ещё раз взглянул на холмы, потом перевёл взгляд на Миру, потом на Золотого Карпа.

Они постояли еще какое-то время, просто любуясь интерьером. Солнце клонилось к закату, на небе начали появляться звезды.

— Ты сегодня хорошо поступил, — сказала Мира, не глядя на него. — С тем грубияном. Не каждый бы вступился.

— Просто не люблю высокомерных ублюдков, — ответил Руе.

Мира хотела что-то сказать, но промолчала. Они постояли ещё немного, потом двинулись обратно в додзё.

Когда они вернулись в додзё, Фрома ещё не было.

Сатоши сидел на веранде, пил чай. Увидев их, отставил чашку.

— А где ваш друг? — спросил он.

— Я думал он уже вернулся, — ответил Руе. Насторожившись.

Он сел рядом со стариком, Мира опустилась на циновку.

— Ну как вам наша деревня? — спросил Сатоши.

— Красивая, — сказал Руе. — Но люди напуганы.

— Да, — вздохнул старик. — Напуганы.

Они замолчали, глядя на сад. Солнце уже почти зашло, и его лучи пронизывали кроны криптомерий золотисто-розовым светом. Длинные тени от камней и стволов вытягивались, словно хотели доползти до веранды. Небо над горами окрасилось в нежный персиковый цвет, который постепенно темнел, уступая место фиолетовым и сиреневым оттенкам. Первые звёзды — робкие, едва заметные — замерцали на востоке. Тишина стала глубже, словно сама природа затаила дыхание.

Сатоши не нарушал тишину. Мира сидела рядом, поджав колени, и смотрела на звёзды. Руе переводил взгляд с неба на сад, с сада на тени, чувствуя странное спокойствие, которого не было в Феруме.