Фром почти дошёл до вершины, когда за деревьями показался забор. Высокий, из тёмного дерева и металлических прутьев, утыканный сверху шипами. За ним виднелись вышки — деревянные, с платформами и фонарями, сейчас погашенными. Кое-где торчали трубы, выпускавшие редкие клубы пара. Техника — какие-то лебёдки, блоки, рельсы — замерла в вечерних сумерках.

Ни души.

Фром осторожно приблизился, вглядываясь в щели между досками. Внутри — ни огня, ни голосов, ни шагов. Только ветер шевелил верхушки деревьев.

Странно, — подумал он.

Он нашёл место, где забор покосился, — доска отошла от столба, образовав узкий лаз. Помедлил, потом протиснулся внутрь.

То, что он увидел, заставило его замереть.

Вместо рудника — огромная яма. Края её поросли мхом и папоротником, но стенки были срезаны ровно, словно гигантским ножом. В центре, из глубины, торчала труба — металлическая, покрытая ржавчиной, с широким раструбом. А под ней зияла чёрная дыра, уходящая вниз, в темноту.

Фром сделал шаг, другой. Под ногой хрустнула ветка. Он замер, прислушался. Тишина.

Он осторожно подошёл к яме, заглянул внутрь. Внизу, глубоко, мерцал слабый свет — зелёный, тусклый, похожий на гнилушку. Фром подумал, что ему показалось, ещё чуть наклонился, вглядываясь и щурясь.

И тут снизу донёсся мужской голос — приглушённый, но отчётливый:

— ...несите документы на четвёртый уровень...

Фром замер. А затем снаружи, со стороны ворот, раздался скрежет металла — открывалась калитка. Он быстро обернулся и увидел двух мужчин в белой форме, с лазурными нашивками на воротниках и манжетах. На груди — эмблема: чёрный ворон, с разорванным свитком и монетой в лапах, три звезды над ними.

Один — высокий, лысый, с квадратной челюстью. Второй — ниже, рыжеватый, с бакенбардами.

— ...не понимаю, зачем мы здесь каждый день торчим, — ворчал лысый. — Наверху всё равно никого нет.

— Тебе какая разница? — ответил рыжеватый. — Нам платят за то, что мы ничего не делаем.

— И то верно, — ответил лысый.

Они подошли к яме, заглянули вниз. Лысый хмыкнул.

— Ну да. Кто в здравом уме полезет в эту дыру?

— Вот именно, — сказал рыжеватый. — Поэтому мы здесь и нужны. Чтобы никто не полез.

Лысый понизил голос:

— А слышал, что говорят? Если они найдут то, что ищут, деревню сотрут с лица земли. Чтобы свидетелей не осталось.

— Типун тебе на язык, — рыжеватый сплюнул. — Не говорят, а так и будет. Если всё пройдёт успешно, живым оттуда никто не выйдет.

— И что, всех?

— Всех, — кивнул рыжеватый. — Так что помалкивай и делай своё дело.

*Хруст*

Лысый вдруг насторожился, повернул голову.

— Слышал? — спросил он.

— Что?

— Вроде ветка хрустнула...

— Показалось, — отмахнулся рыжеватый. — Пойдём. Сегодня господин Орти приезжает.

— Господин Орти? — переспросил лысый. — Четвёртый сын господина Вернера?

— Он самый. — Рыжеватый бросил взгляд на часы. — Через час будет у главных ворот. Надо быть на месте.

Они развернулись и направились к выходу. Рыжеватый обернулся к лысому:

— Ты, кстати, новенький? Тебя, кажется, Реджи зовут?

— Так точно, — ответил лысый. — Младший офицер третьего отделения охраны закрытых территорий.

— А я здесь уже три года. Слушай, Реджи. — Рыжеватый понизил голос. — Нам всё равно, что случится с этой выгребной ямой. Наша задача — не допустить, чтобы кто-то пробрался под землю.

Реджи округлил глаза. — А что там? У меня нету допуска ниже 2 этажа.

— А это уже не твоего ума дело. — Рыжеватый усмехнулся. — Выполняй приказ, младший офицер.

Они вышли за забор. Голоса стихли.

Фром выждал ещё минуту, потом вылез из кустов. Ноги тряслись, в голове шумело.

«Под землей что-то есть...» — подумал он.

Он оглянулся на яму. Но не решился подходить снова.

Он быстро, почти бегом, двинулся вниз по тропе, к деревне.

А в это время в додзё Руе постукивал пальцами по колену, глядя на дорожку. Сумерки сгущались.

— Что-то Фрома долго нет, — сказал он.

— Он не приходил в додзё? — еще раз спросила Мира, поворачиваясь к отцу.

Сатоши покачал головой.

— Нет. Я его не видел с тех пор, как вы ушли.

Руе нахмурился.

— Старик, а есть в деревне какие-нибудь механизмы?

Сатоши задумался, погладил подбородок.

— У нас в деревне мало машин. В основном ручной труд да скот. Единственное, что есть, — водяной насос на востоке, вверх по склону. Он подаёт воду в дома и на огороды.

— Насос? — переспросил Руе.

— Да. Старый, ещё мой отец его ставил. Местные мужики уже замучились его чинить. — Сатоши посмотрел на холмы.

Руе встал.

— Надо проверить.

— Я схожу, — сказала Мира, тоже поднимаясь. — Ты не знаешь дороги.

— Идём вместе, — ответил Руе.

Сатоши кивнул.

— Будьте осторожны. Если что — возвращайтесь. Не лезьте в драку.

Они вышли из додзё и направились на восток, туда, где за деревьями угадывался подъём.

Не успели они отойти и сотни шагов, как из кустов выскочил Фром — запыхавшийся, бледный, с перепачканными штанами.

— Ты где был? — спросил Руе.

— Там... — Фром перевёл дыхание, — наверху... я нашёл рудник. Вернее, то, что от него осталось.

— Рудник? — Мира нахмурилась. — Ты ходил к старой штольне?

— Не к штольне. Там... огромная яма. А в ней труба и дыра. И охрана. С эмблемой Вернеров.

— Вернеры? — голос Сатоши прозвучал за их спинами. Они обернулись — старик стоял на пороге додзё, опираясь на посох. — Что ты слышал?

— Они говорили, что сегодня приезжает господин Орти. И что их задача — не пустить никого под землю. — Фром запнулся, потом добавил: — И ещё... они говорили, что если найдут то, что ищут, деревню... вырежут. Всех. Чтобы свидетелей не осталось.

Сатоши побледнел. Мира схватила его за рукав.

— Отец...

— Я останусь здесь, — сказал Сатоши, положив ладонь на её руку. — Пойду к людям. Предупрежу. Возможно, успеем что-то сделать. А вы идите к той старой штольне, о которой ты говорила, Мира. Если там есть вход, вы должны его найти.

— Но отец...

— Идите, — повторил он твёрдо.

— Какую пещеру? — спросил Руе, нахмурившись.

— Есть одна старая штольня, — сказала Мира. — Она находится чуть ниже рудника. Мы в детстве играли там, но потом вход завалило. Если её расчистить... возможно, она ведёт в те же ходы.

— И давно она завалена? — спросил Фром.

— Давно, — ответила Мира. — Но камни не такие большие. Втроём мы справимся.

Сатоши повернулся к Руе и Фрому.

— Мой дед не основывал эту деревню. Он основал здесь исследовательский лагерь. Хисуи начиналась как десяток палаток у подножия холма, где учёные и мастера изучали рудник. Вода там была странная: в любое время года — одной температуры, никогда не мутнела, не цвела. И самое удивительное — это её ходы, по которым она текла. Дед говорил, что вода будто бы шла не по законам природы, а по каким-то невидимым каналам, проложенным задолго до нас.

Он замолчал, погладил посох.

— Дед спускался в шахту много раз. И каждый раз находил что-то новое: странные знаки на стенах, обломки механизмов, которых никто не строил. А однажды, он рассказывал, что услышал под землёй гул — низкий, протяжный, будто сама гора пела. Он хотел разгадать эту тайну, но не успел. А потом отец подписал контракт с Вернерами... остальное вы знаете.

— Так вот почему Вернеры так рвутся туда, — тихо сказал Руе.

— Возможно, — ответил Сатоши. — Или что-то ещё. Но теперь, когда там появились их люди, а сын Вернера приехал лично, — это значит, они близки к цели.

— Тогда нам нужно торопиться, — сказал Фром.

— Да, — кивнул Сатоши. — Идите, осмотрите ту штольню. А я пойду в деревню, предупрежу людей.

Сатоши развернулся и сделал шаг вперёд — и его фигура словно растворилась в сумерках. Движения старика были неуловимы: он не шёл, а скользил, почти не касаясь земли, и лишь когда на мгновение замирал, выбирая направление, луна успевала выхватить из темноты его напряжённый силуэт. Шёпот ветра — не просто название школы. Это было видно сейчас: Сатоши двигался так тихо и быстро, что даже камни под его ногами не успевали хрустнуть.

Руе, Мира и Фром остались на тропе.

Фром выдохнул, ослабляя напряжение в плечах.

— Ничего себе... — прошептал он. — Я даже не заметил, как он двинулся.

Мира усмехнулась, но в её глазах промелькнула гордость.

— Это «Шёпот ветра». Отец учил меня этому с детства. Но до его мастерства мне ещё далеко.

Руе посмотрел на неё, потом в ту сторону, куда ушёл старик.

— А ты тоже так умеешь? — спросил он.

— Не так быстро, — ответила Мира. — И не так тихо. Но когда-нибудь научусь.

— Ладно, хватит. Нам нужно к штольне.

Ливень хлынул, когда они свернули с тропы. Вода заливала глаза, стекала по шее, делала одежду тяжелой. Мира шла первой, уверенно раздвигая мокрые ветки. Руе — за ней, Фром замыкал. Вспышки молний на секунду выхватывали из темноты корявые стволы криптомерий.

— Здесь, — сказала Мира, останавливаясь перед грудой камней, наваленных у склона.

Вход в штольню едва угадывался — полукруглый проём, наполовину заваленный крупными обломками. Сверху нависали корни, с которых вода текла непрерывной струйкой.

— Сколько же тут работы, — сказал Руе, оглядывая завал.

— Здесь не так много больших камней, — ответила Мира. — Главное — сдвинуть верхний слой.

Они принялись за дело. Руе взял большой камень, напрягся, сдвинул его с места. Фром подхватил, откатил в сторону. Мира вытаскивала более мелкие обломки, складывая их в кучу.

— Осторожнее, — сказала она, когда один из камней покатился вниз, едва не задев Фрома.

— Я в порядке, — отмахнулся тот.

Руе работал молча. Вспышки молний иногда освещали его фигуру — и каждый раз она была в новом положении: то он наклонялся, то выпрямлялся, то отбрасывал очередную глыбу. Движения его были чёткими, выверенными, без единой лишней траты сил. Словно не человек, а машина — без колебаний, без сомнений, без остановки. Дождь мочил его одежду, волосы прилипли ко лбу, по лицу и шее стекали капли. Мокрая футболка облепила широкие плечи, рельефные мышцы груди и пресса. Шрамы на рёбрах и ключице проступали сквозь мокрую ткань.

Мира вдруг замерла. Она смотрела на него не отрываясь — как он двигается, как вода течёт по его телу, как молнии на миг выхватывают из тьмы его спокойное но одновременно серьезное лицо с прилипшими ко лбу волосами. Она, словно завороженная, следила за каждым его движением, и только когда Фром окликнул её, она вздрогнула и отвела взгляд.

— Ты чего? — спросил Фром, заметив её замешательство.

— Ничего, — быстро ответила Мира, возвращаясь к работе. — Просто... задумалась.

Через некоторое время проход был расчищен достаточно, чтобы протиснуться внутрь.

— Я полезу первым, — сказал Руе.

— Будь осторожен, — сказала Мира.

Он присел, наклонился и шагнул в темноту. Внутри было черно, хоть глаз выколи. Руе сделал несколько шагов, вытянув руки перед собой, ощупывая стены. За ним, шурша одеждой, протиснулись Мира и Фром.