Темнота давила на глаза, но слух обострился до предела. Гул, который раньше был едва различим, теперь превратился в низкую, тягучую мелодию. Она не походила на песню в привычном понимании — скорее на вибрацию, которая проникала в грудь, заставляла сердце биться в такт. Руе шёл первым, почти не глядя под ноги. Его вела эта вибрация.

— Ты слышишь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Гул, — ответила Мира. — Мы все слышим.

— Нет. Песню. — Руе мотнул головой. — Она зовёт меня.

Фром хотел что-то сказать, но промолчал. Он то и дело включал фонарик на очках, высвечивая стены. На них, среди трещин и влаги, проступали странные знаки — не буквы, не руны, а замысловатые узлы, переплетённые линии, уходящие вглубь камня.

— Древние символы, — прошептал Фром. — Такие же, как описывал Сатоши.

— Идём, — бросил Руе.

Проход извивался, иногда сужался, иногда расширялся. Песня становилась громче. Руе ускорил шаг. Мира и Фром едва поспевали за ним.

И вдруг туннель оборвался.

Тупик. Гладкая каменная стена, без единой трещины.

— Дальше нет прохода, — сказала Мира, проводя рукой по камню.

Руе не ответил. Он медленно повёл рукой по шершавой поверхности стены, затем опустился на корточки, провёл ладонью по полу, стуча костяшками. В одном месте звук был глухим, в другом — звонким. Он замер, прижался ухом к земле, постучал ещё раз. Тишина. Потом перешёл на несколько шагов вперёд и повторил. Здесь звук был иным — не звонким, не глухим, а каким-то... пустым, что ли. Словно под тонким слоем камня таилась пустота.

Он провёл пальцами по стыкам плит, нащупал едва заметную щель, затем отодвинулся и простучал участок размером с ладонь. Земля поддалась — слишком легко, слишком податливо для настоящей скалы.

— Есть, — ответил Руе, поднимая голову. Он опустился на колени, провёл ладонью по полу. — Здесь земля другая. Плотная. Слишком ровная.

Он начал копать — руками, отбрасывая комья грязи. Мира и Фром присоединились. Вскоре Руе заметил, что земля в этом месте была не просто рыхлой — на ней виднелись глубокие параллельные борозды, словно здесь недавно тащили что-то очень тяжёлое.

Через несколько минут пальцы Руе наткнулись на металл. Железо. Они расчистили участок и увидели плиту — старую, покрытую ржавчиной, но явно искусственного происхождения.

Здесь кто-то был до нас, — сказал Фром.

Руе попробовал поддеть край пальцами — не поддавалось. Тогда он упёрся ногами, навалился всем телом, пытаясь сдвинуть плиту в сторону. Металл заскрипел, но не поддался.

— Помогите, — бросил он.

Мира навалилась с другой стороны, Фром — с третьей. Плита поддалась, отъехала в сторону, открывая люк. Вниз вела металлическая лестница, теряющаяся во мраке. Снизу тянуло холодом и запахом озона.

— Спорим, там нас ждут неприятности? — спросил Фром, нервно усмехнувшись.

— Не сомневайся, — ответил Руе и первым начал спускаться.

Они спустились по лестнице и оказались перед массивной металлической дверью. Руе нажал на неё — та бесшумно отворилась, пропуская их внутрь.

Им открылся длинный коридор. Стены были выкрашены в странный, неестественно белый цвет, гладкие, без единой трещины. Пол — металлический, с мелкими перфорированными плитами, шаги по нему звучали глухо, без эха. Вдоль потолка, с обеих сторон, тянулись тонкие линии света — ровные, непрерывные.

Это место не было похоже ни на одно другое, которое они когда-либо видели.

— Что это за место? — прошептала Мира, оглядываясь.

— Секретный объект или лаборатория, — добавил Фром, разглядывая стены. — Здесь работали с чем-то очень дорогим.

Они двинулись вперёд. По бокам коридора тянулись прозрачные стены — толстое стекло, за которым виднелись небольшие кабинеты. Внутри стояли странные приборы из металла и стекла, какие-то ёмкости, провода, но людей нигде не было. Пусто.

— Похоже, здесь никого нет, — сказал Руе, прижимаясь к стене.

Они пошли по коридору, стараясь ступать бесшумно. За одним из поворотов послышались голоса. Руе прижался к стене, выглянул.

В небольшой комнате за стеклом сидели двое в белых халатах, что-то обсуждали. На экранах мелькали схемы, графики, трёхмерные модели какого-то устройства.

— Это Крипты, — прошептал Фром. — Или их люди.

— Нам туда, — Руе кивнул в сторону большого прохода в конце коридора. Оттуда шёл знакомый гул — теперь уже не песня, а ровная пульсация.

Они двинулись дальше, но за следующим поворотом Руе остановился. Справа, в стене, была металлическая дверь с маленьким зарешечённым окошком. Изнутри доносилось тяжёлое дыхание.

Руе аккуратно заглянул в окно.

В тусклом свете он увидел парня — молодого, с растрёпанными тёмными волосами, в измятой форме Вернеров. Тот сидел на полу, прислонившись к стене, и поднял голову. На его лице застыла смесь усталости и злости.

Руе резко отскочил, прижался спиной к стене рядом с дверью, затаил дыхание. Мира и Фром замерли, не понимая, что происходит.

— Эй, — раздался приглушённый голос из-за двери. — Вы не Вернеры. Я видел вас. Стойте, не уходите.

Фром шагнул ближе, выглянул из-за угла.

— Я не Вернер, — сказал парень, вставая и подходя к зарешёченному окошку. Он схватился за прутья, прижался лицом. — Они заперли меня здесь, когда я отказался выполнять приказ. Я хотел убить Орти. Они уничтожают деревни, людей... Я не смог...

Фром заметил у него на шее тонкий кожаный шнурок, на котором висела старая монета с пробитой дырочкой. На одной стороне угадывалась буква «Ю».

— Меня зовут...

— Юджи, — перебил Фром.

Парень замер, уставился на него с удивлением.

— Откуда ты меня знаешь?

— Старик в Подоле, — ответил Руе. — Твой дед.

Юджи побледнел, схватился за решётку.

— Он... жив?

— Жив, — сказал Фром.

— Как нам открыть? — спросил Руе.

— В конце коридора комната управления, — ответил Юджи. — Там должен быть рычаг, который откроет камеры.

Фром кивнул и двинулся в указанном направлении. Руе, Мира и Юджи остались ждать.

Коридор привёл Фрома к стеклянной двери. Она была приоткрыта — видимо, охранники не ждали гостей. Он скользнул внутрь и замер.

Комната управления оказалась не просто пультовой. Это был настоящий технический центр: стены покрывали схемы и чертежи, в воздухе пахло озоном и горячим металлом. С потолка свисали провода, на столах громоздились приборы, назначения которых Фром не мог понять. Но главное — в углу он увидел рычаг, обведённый светящейся панелью.

Он подошёл ближе, и его взгляд упал на стопку бумаг, лежащих рядом. Сверху лежал чертёж. Фром узнал его мгновенно — те же линии, те же узлы, та же странная геометрия. Такой же чертёж он нашёл тогда в цитадели, в секторе МОПа. Только теперь на нём были изображены не только экзокостюмы, но и странный объект — похожий на клубок нитей. Над ним надпись "активатор".

— Это оно, — прошептал Фром. — То самое.

Над рычагом была надпись: «Аварийное открытие всех камер».

— Другого пути нет, — сказал он себе и, зажмурившись, дёрнул рычаг.

В тот же миг по коридорам разнеслась оглушительная сирена. Красные лампы замигали. Все замки в комплексе щёлкнули, открываясь.

Фром выбежал из комнаты.

— Бежим!

Они все вместе побежали по коридору. Сирена выла, красные лампы мигали, но из-за углов никто не появлялся. Пусто.

Мимо, по бокам, тянулись стеклянные стены — кабинеты и комнаты, залитые мигающим красным светом. Внутри стояли столы, приборы из металла и стекла, какие-то чертежи на стенах, кресла, пульты. Но везде было пусто. Ни людей, ни охранников, ни учёных. Словно весь комплекс вымер за секунду до того, как они сюда попали.

Шаги гулко отдавались от металлического пола, эхо разносилось по коридору, но никто не выбегал им навстречу. Только красные лампы мигали в такт сирене.

— Странно, — сказал Руе, замедляя шаг.

Друзья пробежали вперёд, но Мира обернулась.

— Руе, бежим!

Он прислушался.

— Справа кто-то есть, — сказал он и указал на поворот коридора.

Они развернулись и замерли, глядя в ту сторону. Через мгновение из-за угла выбежал человек — в белом халате, с ужасом на лице. Он споткнулся, упал на колени и поднял руки, словно защищаясь.

— Не стреляйте! Я не...

Выстрел. Гулкий, металлический. Пуля вошла ему в голову и вылетела с другой стороны, брызнув кровью. Тело рухнуло на пол.

Из-за угла, перешагивая через труп, вышел мужчина. Он был невысоким, но широкоплечим. На нём был лёгкий экзокостюм — не громоздкий, обтекаемый, без лишних деталей. Правая рука отсутствовала — вместо неё торчало дуло винтовки, прямое продолжение плеча. Металлические пластины облегали тело, не сковывая движений.

Мужчина улыбнулся. Безумно, широко.

Он не сказал ни слова. Просто поднял руку-винтовку и выстрелил.

Мгновение и пуля попала Юджи в плечо. Тот вскрикнул, схватился за рану и упал на колено.

— Юджи! — крикнул Фром.

Руе шагнул вперёд, заслоняя его, но в этот момент мир вокруг него дёрнулся. Словно кто-то нажал на паузу.

...Время остановилось.

Руе, Мира и Фром замерли. А затем раздался щелчок — и мир погас.

Темнота. Абсолютная, плотная, как вода на глубине.

Потом свет — не резкий, а мягкий, серебристый. Руе открыл глаза.

Они стояли в пустоте. Под ногами — не пол, а чёрная зеркальная вода. Она не мочила, не прогибалась, просто лежала ровным слоем, отражая тусклый свет. Вокруг — бесконечная гладь, без стен, без потолка.

В воде, там и тут, загорались маленькие белые огоньки — мягкие, тёплые, словно светлячки. Они мерцали, пульсировали, поднимались к поверхности и гасли.

В центре этого пространства левитировал клубок нитей. Сплетение тысяч тонких светящихся линий — золотых, серебряных, оранжевых. Он медленно вращался, и от него исходила та самая песня — теперь чистая, ясная, без примеси гула.

— Что это? — выдохнул Фром, оглядываясь.

— Не трогай, — сказала Мира, инстинктивно отступая. — Не трогай это.

Руе не слушал. Песня тянула его вперёд. Он сделал шаг, другой. Вода под ногами не шелохнулась.

— Руе, — позвала Мира.

Он не ответил. Подошёл к клубку, протянул руку. Нити засветились ярче, потянулись к его пальцам.

— Не надо, — прошептал Фром.

Руе коснулся.

В тот же миг его глаза залило красно-оранжевым светом. Нити хлынули в него — не обжигая, не больно, а заполняя каждую клетку. Песня стала оглушительной.

Он стоял на том же месте, но клубок нитей уже не левитировал перед ним — он втянулся в его тело.

Когда нити втянулись в него, перед глазами Руе словно промелькнула плёнка — быстрые, рваные обрывки. Незнакомая местность: холмы, покрытые странными растениями, небо с двумя лунами, города из белого камня и стекла. Незнакомые люди в одеждах, которых он никогда не видел. Их быт: они летали на чем-то без крыльев, говорили на непонятном языке, но Руе почему-то понимал смысл. Какие-то предметы, которые делали удивительные вещи — светили без огня, двигались без пара, парили в воздухе.

Картинки сменяли одна другую, и вдруг перед ним оказался парень. Молодой, чуть старше его. Внешне он был похож на Руе — та же форма лица, тот же разрез глаз, но не идентичен. Волосы у него были распущены, длинные, тёмно-рыжие. На руках, от кончиков пальцев до самой шеи, тянулись татуировки — тонкие, изящные линии, похожие на нити, переплетённые в узоры. На нём была белая накидка, простая, без украшений.

От него исходило спокойствие и доверие. Руе чувствовал, что это не он, не его отражение. Но странное ощущение окутывало его — такое, будто он видит родственника, деда или старшего брата. Кого-то очень близкого, с кем его связывает кровь.

Парень улыбнулся. Тепло, словно обнимая взглядом.

— Здравствуй, Руе, — сказал он.

Голос был мягким, но в нём чувствовалась сила.

Глаза Руе сияли тем же огнём. Волосы его стремительно выросли, упали до самого пола, заструились вокруг, словно живые пряди пламени. Вокруг рук закружились светящиеся нити — оранжевые, золотистые, пульсирующие в такт песне. Он начал медленно отрываться от земли, левитируя над чёрной водой.

Руе повернулся в сторону Миры и Фрома. Вытянул руку, указав на них. Из его пальца, словно паутина, потянулись тонкие светящиеся линии.

Но нити не успокоились. Словно живые, потянулись десятки тонких светящихся линий — золотых, серебряных, оранжевых. Они полетели в стороны, обвили ноги Миры, её талию, плечи. Мира вздрогнула, но не от боли — от неожиданности. Её глаза на мгновение вспыхнули серебром, и по телу пробежала дрожь, словно что-то древнее и могучее коснулось её души. Нити не впивались, не рвали кожу — они проходили сквозь, оставляя за собой ощущение полёта и ветра.

Фром вскрикнул, когда несколько нитей впились в его правую руку. Но крик быстро стих — нити не причиняли ему боль, а переплетались с его пальцами, с предплечьем, поднимались к плечу. На мгновение его рука стала полупрозрачной, и внутри замерцали голографические схемы, шестерёнки, цифры. Из рюкзака вылетели маленькие дроны, засветились голубым, и закружились вокруг него.

— Что... — прошептал Фром, но договорить не успел.

Нити отпустили их так же внезапно, как и появились. Втянулись обратно в Руе, оставив на коже Миры и Фрома едва заметные светящиеся узоры. Волосы Руе начали укорачиваться, возвращаясь к обычной длине. Он опустился на чёрную воду — просто стоял, тяжело дыша.

Песня стихла.