Ортиан встал, поправил пиджак.

— Пойдёмте, — сказал он.

Они вышли из гостиной и направились по широкому коридору с белыми стенами и чёрным полом. В конце коридора их ждал лифт — прозрачный, со стеклянными стенами, сквозь которые было видно шахту и этажи. Ортиан приложил механическую руку к сканеру, и двери бесшумно открылись.

— Прошу, — он жестом пригласил их войти.

Лифт начал опускаться. С каждым этажом перед ними открывались новые уровни комплекса. Сотни работников в белых халатах сновали между лабораториями, роботы перевозили оборудование, в прозрачных колбах бурлили разноцветные жидкости. На одном из этажей они увидели тренировочную площадку, где двое солдат в экзокостюмах спарринговали с механическими манекенами.

— Здесь я провожу свои эксперименты, — спокойно сказал Ортиан, не глядя на них. — От разработки бытовых роботов до изучения нитей.

Фром прижался лицом к стеклу, не скрывая восторга.

— Это невероятно... — прошептал он.

Мира стояла с каменным лицом, но и её взгляд блуждал по этажам. Руе смотрел прямо перед собой. Юджи недоверчиво косился на Ортиана.

Лифт остановился. Двери открылись в коридор, ничем не отличавшийся от предыдущего, но табличка на стене гласила: «Этаж 17. Лаборатория Скеин-анализа».

— Это этаж, на котором мы изучаем Скеин, — сказал Ортиан, выходя первым.

Они прошли мимо нескольких дверей, пока Ортиан не остановился у кабинета с номером 17. Он приложил ладонь к панели, дверь бесшумно отъехала.

Внутри комнаты стоял единственный аппарат. Высокий, почти два метра, он напоминал гибрид медицинского томографа и скульптурной установки. В центре возвышалась прозрачная камера из толстого стекла, внутри которой располагались десятки тонких лазерных излучателей, сенсоров и подвижных манипуляторов. За камерой, за толстым стеклом, виднелось кресло, где сидел человек в белой одежде, подключённый к датчикам. На мониторах вокруг мелькали графики, схемы, переплетённые линии.

— Что это? — спросил Фром, подходя ближе.

— Скеин-машина, — ответил Ортиан. — При помощи неё мы определяем класс способностей.

— Классов? — переспросил Юджи.

— Да. Всего их семь, — сказал Ортиан, подходя к столу и взяв планшет. Он вызвал голограмму, и перед ними засветилась схема из переплетённых линий.

— Первый — Ткачи. Они создают из нитей сложные структуры: сети, коконы, ловушки. Их сила в геометрии и плотности плетения.

— Второй — Струнники. Работают с вибрацией и остротой. Их нити режут, вибрируют, могут передавать импульсы. Обычно это бойцы ближнего боя, но некоторые могут атаковать и на дистанции.

— Третий — Привязчики. Завязывают узлы на объектах, подчиняя их законам натяжения. Могут привязать движение врага к своему шагу, звук — к тишине, даже тень — к свету.

— Четвёртый — Развязыватели. Видят «критическую точку» любой структуры и распускают её, как старый свитер. Требуют касания, зато могут разрушить практически все что угодно.

— Пятый — Прядильщики. Скручивают одну нить до сверхплотного состояния, превращая её в своего рода канат или стальной стержень. Работают только с одной нитью за раз, но пробивают почти любую защиту.

— Шестой — Узорщики. Не создают физические нити, а видят узоры вероятностей. Могут накладывать иллюзии, предсказывать действия врага, накладывать проклятия.

— Седьмой — Коконщики. Защитники и медики. Создают мягкие, поглощающие энергию коконы, могут останавливать кровотечение, изолировать цели.

Ортиан убрал голограмму.

— Судя по моим наблюдениям, Мира — Струнник. Фром — Развязыватель. Юджи — Узорщик. А вот твой класс, Руе, я пока не могу определить точно... Но опять же это мои предположения.

Руе нахмурился, взглянул на свои руки.

— Значит, я пока никто?

— Пока неопределённость, — ответил Ортиан. — Но тест всё покажет.

Мира скрестила руки на груди.

— Вибрация и режущие удары, — пробормотала она.

— Фром — Развязыватель.

Фром, до этого заворожённо смотревший на аппарат, повернул голову.

— То есть я могу распутывать любые структуры? — спросил он.

— Касанием, — уточнил Ортиан. — Да.

— Юджи — Узорщик.

Юджи прищурился, ничего не сказал, но его пальцы слегка сжались в кулаки.

— Руе, судя по физической силе и манере боя, ты похож на Миру, но это лишь предположение.

Руе задумался, почесал затылок.

— Значит, я могу быть Струнником? Или кем-то ещё?

— Именно, — ответил Ортиан. — Поэтому мы и проведём тест.

Ортиан указал на аппарат.

— Кто хочет первым?

Фром шагнул вперёд.

— Я.

Ортиан кивнул.

— Тогда проходи. Это не больно.

Фром зашел в прозрачную камеру. За стеклом зажглись датчики, и дверь за ним бесшумно закрылась.

— А мы пойдём в соседнюю комнату, — сказал Ортиан, жестом приглашая Руе, Миру и Юджи следовать за ним.

Они вышли в коридор и через несколько шагов оказались за толстым стеклом, напротив аппарата. Внутри небольшой комнаты стояли мониторы, кресла, а за одним из столов сидел мужчина в белом халате — невысокий, с аккуратной бородкой и усталыми, но живыми глазами.

Увидев Ортиана, он быстро встал.

— Здравствуйте, господин Ортиан.

— Привет, Атама. Как дела у тебя? Как жена? Она родила уже?

Атама закинул руку за голову, неловко, но без малейшего страха ответил:

— Да, девочку.

— Ой, какая отличная новость! — Ортиан похлопал его по плечу. — Ну, как, придумали уже имя?

— Ещё нет, — ответил Атама.

— А чего вы медлите? — спросил Ортиан.

Атама замялся, потом сказал:

— Господин Ортиан, а я могу попросить вас дать имя для дочурки? Всё же, если бы не вы, я бы умер в Подоле от голода и болезни.

— Ой-ой, правда? Можно мне дать ей имя? — Ортиан радовался, как ребёнок. — Ну-ка дай подумать...

Он задумался, потом ответил:

— Твою жену же вроде Окаасан зовут?

— Да.

— Хмм... Может тогда Акаша? По-моему, на вашем языке это означает «безграничное небо». Я думаю, это имя ей идеально подойдёт.

Глаза Атамы налились слезами.

— Спасибо вам, господин Ортиан.

— Да ладно, ладно тебе, Атама. Поздравляю с рождением дочки.

Он развернулся полубоком и добавил:

— А, чуть не забыл. А это девушка Мира, рыжеволосый парень Руе, синеглазый Юджи. Теперь ты будешь работать с ними.

Атама вытер слёзы рукавом, шмыгнул носом.

— Приятно познакомиться. Я Атама, главный научный исследователь этого этажа.

— Ага... нам тоже, — неловко ответили ребята.

Ортиан наклонился к микрофону.

— Готов, Фромилиан?

— Готов, — раздалось из динамика.

— Что ж, тогда начали.

Ортиан кивнул Атаме. Тот быстро сел за пульт, быстро застучал по клавишам. На мониторах замерцали графики. Фром внутри камеры стоял неподвижно, лишь слегка поворачивая голову, разглядывая датчики.

— Фромилиан, — сказал Ортиан в микрофон, — расслабься. Ничего не бойся. Аппарат просто считает параметры твоих нитей.

— Я не боюсь, — ответил Фром. — Просто... интересно.

Из стен камеры вырвались тысячи тонких зелёных лазерных лучей. Они пробежали по телу Фрома, пронизывая одежду, кожу, мышцы. По всему его телу начали светиться вены — зелёным, голубоватым, иногда оранжевым. Он вздрогнул, но не двинулся с места.

Его механическая правая рука под лучами лазеров стала казаться обычной человеческой — исчезли металлические пластины, синие линии погасли, и на мгновение Фром увидел свою родную руку, живую, из плоти и крови. Но видение тут же пропало, и рука снова стала металлической.

На мониторах появилась трёхмерная модель человеческого тела — анатомия, просвеченная лучами. От мозга, как корни дерева, расходились семь светящихся нитей: к глазам, к рукам, к ногам, к спине, к сердцу. Семь каналов.

— Семь нитей, — прошептал Атама. — Семь каналов. У Фромилиана развита нить, идущая к правому глазу и правой руке. Класс — Развязыватель.

— Это его способность, — сказал Ортиан. — Продолжай.

Атама нажал ещё несколько кнопок. Из камеры вырвался слабый гул.

— Фромилиан, — снова заговорил Ортиан, — попробуй распутать один из узлов, которые появиться перед тобой. Просто представь что ты разматываешь обычный клубок нитей.

Внутри камеры, в воздухе, засветилась голограмма — сложный узел из нескольких переплетённых линий.

Фром сосредоточился, поднял правую руку. Его металлические пальцы слегка засветились синим.

— Сейчас... — прошептал он.

Он коснулся голограммы. Узел начал распускаться — нить за нитью, линия за линией. Через несколько секунд от него осталась только гладкая светящаяся точка, которая медленно погасла.

— Отлично, — сказал Ортиан, не скрывая удовлетворения. — Абсолютный успех.

— Неужели так просто? — спросил Фром, опуская руку.

— Твоя природа — Развязыватель. Распутывать для тебя так же естественно, как дышать. Вопрос лишь в сложности узла.

Ортиан повернулся к остальным.

— Видите? Ничего страшного. Кто следующий?

Мира шагнула вперёд.

— Я.

Мира вошла в камеру. Дверь за ней закрылась. Фром вышел, потрясённый, и сел рядом с Руе, молча глядя на свои руки.

Атама ввёл данные, переключил режим.

— Готово, господин Ортиан.

— Начинайте, — кивнул тот.

Из стен камеры снова вырвались тысячи тонких зелёных лазеров. Они пробежали по телу Миры, пронизывая её. Её вены засветились — серебристым, белым, холодным. Она вздрогнула, но не отступила.

И вдруг из её предплечий, прямо под кожей, начали проступать два светящихся клинка. Они росли, формируясь из нитей, становясь осязаемыми — тонкие, длинные, полупрозрачные, мерцающие серебром.

— Что... — Мира уставилась на свои руки, пытаясь понять, откуда взялось оружие. — Как такое...

Ортиан подался вперёд, его глаза за очками загорелись.

— Струнник-материализатор, — прошептал он, а затем громче, с восхищением: — Как же этот мир прекрасен!

Мира попыталась сжать кулаки, но клинки не исчезали. Она напряглась — и они втянулись обратно, словно их и не было.

— Необычно, — сказала она, опуская руки.

— Это твоя способность, — объяснил Ортиан, не скрывая восторга. — Ты не просто Струнник, ты можешь материализовать оружие из нитей. Возможно, и не только из предплечий.

Атама смотрел на мониторы.

— Нить, идущая к рукам и ногам, развита. Класс — Струнник. Подкласс — материализация.

— Запишите, — сказал Ортиан. — Это ценные данные.

Мира вышла из камеры, всё ещё глядя на свои предплечья. Фром смотрел на неё с уважением.

— Круто, — сказал он.

— Странно, — ответила Мира.

Ортиан повернулся к Руе и Юджи.

— Кто следующий? — спросил он с улыбкой.

Юджи молча прошёл в камеру. Когда лучи начали сканировать его тело, его глаза превратились в прекрасный узор — переплетение линий, напоминающее кружево. По всему телу появились светящиеся метки, образующие красивый, такой же кружевной узор. Кожа вокруг глаз стала тёмной, а сами глаза светились насыщенным синим светом.

Перед Юджи, прямо в воздухе, появился силуэт — старик с добрым лицом, в простой одежде. Силуэт был полупрозрачным, но очень чётким. Все, кто смотрел из комнаты, увидели его.

С лица Ортиана не спадала улыбка, искренняя почти детская.

Юджи удивился, отшатнулся, а затем начал стучать по стеклу камеры.

— Ортиан, выпусти меня! — крикнул он.

Ортиан быстро наклонился к микрофону, стараясь говорить спокойно, но датчики на пульте замигали тревожно.

— Успокойся, Юджи. Это иллюзия. Твоя собственная иллюзия.

— Открой эту чертову камеру! — Крикнул Юджи.

Камера открылась. Юджи выскочил наружу. Отметины на его теле исчезли, глаза снова стали обычными. Вместе с ними исчез и силуэт дедушки.

Юджи стоял, тяжело дыша, не понимая, что произошло.

Потом Юджи вернулся обратно в комнату наблюдения.

— Это была твоя иллюзия, — объяснил Ортиан. — Обычно Узорщики могут влиять только на тех, кто находится в их области действия. Но твои способности, похоже, чуть-чуть другого вектора. Ты можешь создавать иллюзии наяву, видимые для всех. Это интересно. Нужно будет выяснить, могут ли они взаимодействовать с физическими объектами.

Юджи молчал, глядя в пол.

Ортиан повернулся к Руе.

— Остался только ты.

Руе молча подошёл к аппарату, вошёл в прозрачную камеру, встал по центру и закрыл глаза. Его дыхание было ровным, но внутри уже закипало знакомое тепло.

Атама запустил сканирование. Из стен камеры вырвались тысячи тонких зелёных лазеров — они пробежали по телу Руе, пронизывая одежду, кожу, мышцы. Сначала ничего не происходило. Руе стоял неподвижно, лишь слегка сжимая кулаки.

Но через несколько секунд по его телу начали разбегаться первые светящиеся линии — оранжевые, горячие, пульсирующие. Они проступали под кожей, как раскалённые прожилки, и с каждым ударом сердца становились ярче.

Волосы Руе начали расти. Пряди удлинялись, падали на плечи, на спину, заструились в воздухе, словно живые языки пламени. Их рыже-оранжевый цвет стал глубже, почти кровавым.

— Великолепно, — выдохнул Ортиан, вставая и упираясь руками в стол. Его глаза блестели за очками. Он смотрел так, будто это было то, что он хотел увидеть всю свою жизнь.

Из рук Руе вырвались нити — тонкие, яркие, обжигающе-оранжевые. Они не просто свисали, а жили своей жизнью: извивались, тянулись к стенам камеры, касались стекла и оставляли на нём чёрные подпалины.

Мониторы замигали, начали выдавать ошибку. Тряска усилилась — задрожал пол, загудели лампы. Глаза Руе засветились изнутри оранжевым светом. Он открыл их — нити обвили аппарат, сжимая его, как удав.

Ортиан перевёл взгляд на Атаму.

— Я не понимаю, что происходит, — ответил Атама, его пальцы замерли над клавиатурой.

На экране монитора то и дело высвечивались критические ошибки.

Лицо Ортиана поменялось. Он крикнул:

— Выключай! Отключай его от Скеин-машины! Сейчас!

Атама начал что-то печатать, но система не реагировала. Ортиан снова посмотрел на Руе — тот начал медленно отрываться от пола. Его тело левитировало в центре камеры, волосы развевались, нити тянулись во все стороны, словно щупальца древнего существа.

— Я не могу его отключить, — сказал Атама.

— Дела плохи, — прошептал Ортиан и побежал в комнату к Руе.

Он попытался открыть дверцу камеры, но та не поддавалась. Нити вырвались наружу, схватили Ортиана за шею и подняли в воздух. Тот начал задыхаться, хватаясь за металлические жгуты.

Ортиан, не теряя присутствия духа, поднёс механическую руку к нитям, пытаясь оборвать их. Пальцы сжались, но нити не поддались. Внезапно раздался треск — его перчатка разорвалась, обнажив механическую кисть. Искры посыпались на пол.

— Не поддаются... — прохрипел он, повисая на нитях.

Мира первая бросилась к комнате. Её фигура размазалась, и через мгновение она уже стучала по стеклу кулаками. Острые осколки, разлетевшиеся от разбитого стекла, поцарапали ей щеку и руки, но она не замечала боли.

— Руе! Руе! Очнись, Руе! — кричала она, и её голос прорывался сквозь гул аппарата.

*В сознании Руе*

Он снова в той водной комнате. Идёт на свет и выходит к тому же артефакту, что наделил его силой.

— Что происходит? — спросил он, подходя ближе.

Артефакт начал меняться. Из него появился человек — с рыжими распущенными волосами, на лице вертикальные отметины, проходящие через глаза. Глаза были зелёные, янтарно-токсичные. Белая одежда. Он стоял спиной, но потом начал медленно поворачиваться.

— Ого, как-то рано я тут оказался, — сказал он, разворачиваясь к Руе.

Увидел его и улыбнулся.

— И снова здравствуй, Руе.

Руе не понимал, что происходит, но не боялся этого человека. От него веяло теплом и чем-то притягательным.

— Я вас знаю. — сказал Руе.

Человек вздохнул.

— Меня зовут Атом. Ты находишься в своём сознании.

— И зачем я здесь?

Атом не ответил на вопрос.

— Руе, ты оказался здесь слишком рано. Мы обязательно ещё встретимся, и я отвечу на все твои вопросы. Только не сейчас. Единственное, что я могу тебе сейчас дать... — вокруг него появились такие же нити, как у Руе. — Эта сила — твоя. Она всегда была с тобой и останется после. Она не твой враг. Не пытайся её подавить.

Он махнул рукой, и Руе начало утягивать обратно.

— Стой! Я хочу ещё поговорить! — крикнул Руе.

— Не сейчас, — ответил Атом.

Руе пришёл в себя. Нити успокоились, отпустили Ортиана. Волосы вернулись к прежней длине. Он опустился на пол, и Мира обняла его крепко, уткнувшись в плечо. Руе, не понимая, что происходит, обнял её в ответ.

Потом он огляделся. Комната была разрушена. Ортиан лежал на полу, опираясь на локоть, и кашлял. Аппарат был сломан, дверь выбита, стекло разбито, стены местами обвалились.

— Это всё я? — спросил Руе.

Фром сидел на полу, прижимая руку к плечу — осколок стекла задел его, оставив длинную царапину. Юджи помог ему подняться.

Ортиан ответил хриплым голосом:

— Да. Но это было самое прекрасное, что я видел в своей жизни.