Той осенью начали умирать молодые красавицы на выданье. Все девушки из зажиточных семей. Одна-другая смерть – еще ничего, но когда их число перевалило за десяток, стража просто перерыла весь город, разыскивая убийцу.

И, наконец, смерть пришла и с дом сестры градоначальника. Я сама была свидетелем похоронной процессии. Люди, одетые в знак траура в платья из небеленого крапивного рубища, с перевязанными свернутой пенькой волосами и простыми плетеными сандалиями, несли закрытый гроб.

Вопреки традициям, тело никому не показывали, так же как и тела других жертв таинственного убийцы.

Среди мастериц и служанок у Драгоценной шпильки ходили слухи, один страшнее и нелепее другого. Дескать, тела были настолько изуродованы, что их было неловко показывать людям.

Я же придерживалась другого мнения. Однажды, когда я снова побывала с поручением в лавке аптекаря, к нему заглянул королевский следователь, который изучал тела. Все, что я поняла: он спрашивал, каким сосудом можно извлечь кровь из человеческого тела. Потом аптекарь меня заметил и попросил удалиться, и остального я не услышала.

Мне представлялось, что неведомый убийца спустил кровь, как на бойне. В таком случае, это не мешало показать тела и не уродовало их. В чем же тогда было дело?

А потом произошел обыск в соседней мастерской, хозяин которой конкурировал с Драгоценной Шпилькой. Стражники вытаскивали во двор вещи, перебирали записи, а потом увели хозяина лавки и несколько служащих на допрос.

– Ой, что я вам расскажу! – возбужденно воскликнула Большая Награда, наша служанка с кухни. – Хозяин этой лавки накануне продал племяннице градоначальника красивое платье и нижние рубашки. Когда ее убили, то платье пропало. Но это еще не все. За неделю до этого в той же лавке купила платья та несчастная из семьи лавочника. Платье предназначалось для помолвки, но вместо этого случились похороны. Ее тоже нашли мертвой, а платье пропало. Теперь мастера и его слуг будут допрашивать со всей строгостью!

Дородная служанка наслаждалась своим рассказом и всеобщим вниманием. Не знаю, чему тут можно было радоваться! Чтобы вывести на чистую воду преступника, невиновных людей подвергнут жестокому допросу. Им будут палками гнуть суставы и бить, завернув в циновки, так что не изуродуют, но признания или самооговора точно добьются.

Может быть, торговец был ни при чем. Остальные не покупали у него одежду, но, тем не менее, тоже умерли.

Тут я похолодела от страха и уколола себе палец иголкой, отчего на пальце тут же выступила предательская капля крови, чуть не испортив вышивку. Я вспомнила, как одна из купеческих дочерей три декады назад купила у нас необыкновенной красоты юбку, но не успела похвастать обновкой, как умерла.

Может быть, скоро стража придет и в этот дом…

***

Но никто пока не приходил с проверками или арестом.

Владелец из соседней мастерской и его служащие вернулись спустя несколько дней, полностью очистив себя от подозрений. Думаю, следствие пришло к выводу, что убийца просто забирал красивые платья на память. 

Весь город с трепетом ждал следующего убийства, ибо убийца еще не был найден. 

Меры по охране были усилены. Стража беспрестанно несла охрану на улицах города, а вечером ввели комендантский час, как в Драконьем Дворце. Было поймано бесчисленное количество мелких воришек, но убийца оставался на свободе.

Многие семьи отправляли своих дочерей в провинцию, чтобы уберечь их от смерти. 

Все чего-то ждали…

***

Прибыль в мастерской снизилась до критической, потому что молодые дамы, имеющие достаточно средств и следящие за модой, перестали посещать нашу лавку. Точно так же дело обстояло и в других мастерских. В наш квартал пришел упадок, и никто не знал, сколько это продлится. Ткацкие и швейные мастерские снижали цены и вовсю изощрялись, лишь бы только завлечь покупателей.

Спустя какое-то время стало понятно, что и это не поможет. Покупатели не шли к нам. 

Однажды утром в нашей лавке произошло очередное убийство. Одна молодая швея, которая очень нуждалась в средствах, взяла сверхурочную работу. Всю ночь напролет она работала над новым платьем, а утром, когда служанки вошли в мастерскую, то увидели уже хладный труп. Платье снова пропало.

Стража осмотрела место преступления, но опять ничего не нашла. Не было никаких улик, которые бы указали, кто же убийца и как он проник в наш двор. 

Один из охранников клялся, что мимо него за всю ночь никто не проходил, а второй охранник всю ночь напролет дежурил с обходом.

Я видела, как поутру выносят носилки с телом, прикрытым отрезом дешевой ткани. Вдруг один из носильщиков неловко повернулся, и вниз свесилась рука убитой девушки. Она была не белой, как мне представлялось, а вся покрыта какими-то синюшными пятнами, похожими на синяки, с треугольными надсечками в центре.

Офицер, руководивший осмотром места преступления, прикрикнул, и тело тотчас же скрыли от всеобщего обозрения.

Всех обуял настоящий ужас. Многие мастерицы немедленно попросили у хозяйки расчет. Драгоценная Шпилька, однако, вопреки своему дурному нраву проявила практичность. Она предложила своим мастерицам отпустить их без содержания до тех пор, пока не найдут убийцу. А потом они были вправе вернуться и продолжать у нее работать.

Я теперь ночевала не в мастерской, а у себя дома, и могла чаще видеться с другими Лисами и с дорогим братом. Но однажды мне все же пришлось остаться на ночь в мастерской. 

Поступил очень важный заказ от одной из куртизанок на изготовление костюма для выступлений. Днем мы просто выбивались из сил, чтобы закончить, но к вечеру стало ясно, что теми силами, что сейчас есть, мы просто не успеваем. Заказ должен быть готов к следующему утру.

Тогда госпожа Драгоценная Шпилька, подумав, предложила остаться на ночь.

– Конечно же, мы будем держаться вместе. Рядом все время будет второй охранник. Все, кто умирал, находились в своих покоях в одиночестве, и, пока мы вместе, ничто нам не угрожает, – решила госпожа, нервно обмахиваясь веером.

Нехотя, преисполненные сомнений, я и еще две швеи согласились с этим предложением.

Ночью мы продолжали работать над заказом. Если кому-то нужно было отлучиться в нужник, то уходили в сопровождении охранника.

В конце часа Тигра, когда заступает пятая стража, я уже управилась с вышивкой, хозяйка проверила мою работу и разрешила мне немного отдохнуть.

Я присела за ширмой в уголке на сундуке и задремала, прислонившись к стене. Тут меня побеспокоил шорох. Посмотрев через дыру, которую кто-то давно проткнул пальцем в бумаге, натянутой на ширме, я увидела нечто странное.

В этом полусонном состоянии мне привиделось, что рулон из лучшего хинского шелка пошевелился, и край ткани заколыхался, как от ветра.

– Лаковая Бусина, сходи за шнуром, – велела хозяйка другой швее, и та пошла в подсобное помещение, где хранились необходимые в работе материалы.

Успокоенная, я прикрыла глаза, но меня снова побеспокоил шорох. Я посмотрела в ту сторону, откуда исходил звук, и могла бы поклясться, что ткань двигалась сама, хотя ветра не было. Сонное оцепенение охватило меня.

Служанка, которая ушла за шнуром, долго не возвращалась, и хозяйка пошла узнать, что случилось. В комнате осталась только вторая швея и я.

Тут все и случилось.

Наконец мне довелось узнать, кто охотится на молодых красавиц!

Я увидела, как кусок шелка, пока швея занята и сосредоточена на своем деле, неторопливо раскручивается и ползет к тому месту, где уже лежало готовое верхнее платье. 

Меня сковал ужас. Хотелось верить, что это просто сон, и я попыталась проснуться. Я ущипнула себя за руку, чтобы убедиться в этом. Но я не спала.

Между тем шелк, как живой, подполз под платье и слился с ним. Иного слова я не подберу. Был – и не стало! Цвет, форма – все в точности повторяло изгибы готового платья.

Кажется, я вскрикнула, и швея обернулась.

– Маленький Цветок? Что случилось? – спросила она.

– Там… там…

Что я могла сказать? Если я скажу, что на платье что-то есть, никто мне не поверит. Но там точно что-то было, я в этом была уверена.

Я подошла к готовому платью и стала его разглядывать. Разницы с тем, что было до того, я не заметила. Тот странный кусок шелка бесследно исчез. Из любопытства, преодолевая страх, я украдкой потрогала платье, но ткань оставалась тканью, как и прежде.

Тут вернулась хозяйка, которая распекала Лаковую Бусину за медлительность.

– Что случилось? За работу, негодницы! В конце часа Зайца придут за платьем, – прикрикнула она на нас, и мы принялись обшивать шнуром верхний кафтан.

– Госпожа, что это за кусок шелка, который лежал рядом с сундуком? – спросила я.

– Какой кусок? Все на месте, – сказала она. – Что за чушь ты говоришь. Работай, не отвлекайся.

И я замолкла, так и не рассказав о том, что видела. Кто бы мне поверил?

Наконец все предметы туалета отгладили, красиво упаковали в бумажные футляры, чтобы ничего не помялось, и отдали посыльному из кёбана.

– Для кого этот заказ? – поинтересовалась я у молодого человека, который приехал за платьем.

– Это для Алого Пиона, лучшей куртизанки столицы. В этом костюме она будет танцевать для гостей наместника Хины, который вернулся в столицу, – с гордостью сказал он, преисполненный гордости за свою госпожу.

Ах, вот как…

Значит, она вечером наденет это платье. Что будет дальше – страшно подумать. Не просто гибель красивой и талантливой женщины, но настоящий политический скандал. Наместник может стать свидетелем убийства куртизанки.

Если что-то пойдет не так на приеме, от нашей мастерской камня на камне не оставят.

Я хотела знать, что это за кусок шелка. Почему из-за него умирают люди? Откуда он взялся в нашей мастерской? Этот шелк был и в других мастерских?

Мне нужна была помощь, и я решила обратиться к господину офицеру из Управы.

***

Я поклонилась и нерешительно обратилась к одному из стражников у входа в городскую Управу.

– Чего тебе, девушка? – спросил он.

– Мне нужен господин Небесный Дар. Вы можете передать, что его ждет Маленький Цветок из мастерской Драгоценной Шпильки? У меня для него важное сообщение, – сказала я.

– Он сильно занят. Это срочно? – оборвал меня стражник.

– Да-да, господин. Очень срочно. Может умереть куртизанка, которая должна танцевать на приеме в честь наместника, – сказала я. – Я подожду, пока господин офицер не освободится.

– Хорошо, жди, – сказал стражник и ушел ненадолго внутрь, чтобы вернуться с хорошим известием. – Он скоро прибудет из Дворца, так что ты застанешь его, если немного подождешь. Присядь там, где места для ожидающих.

Я отошла в сторону тента, крытого рисовой соломой, под которым на скамейках расположились немногочисленные просители. Время от времени стражник вызывал кого-то из них, и люди заходили внутрь, а потом выходили, уладив свои дела, а я все ждала.

Наконец вдали показалась кавалькада. Во главе на великолепной кобыле ехал господин Небесный Дар, а за ним другие стражники. Он был одет в парадный, а не повседневный вариант формы, да и немудрено. Иного для визита в Драконий Дворец нельзя было придумать.

Только сейчас я поняла, что этот офицер – не последний человек в Управе. Тем лучше. Надеюсь, он не откажет мне в помощи.

Между тем всадники подъехали к воротам и спешились. Стражник у ворот поклонился, сделал отчет, а потом что-то сказал господину офицеру, указывая рукой на меня. Небесный Дар обернулся и посмотрел в мою сторону.

Я встала со своего места и поклонилась, а он поманил меня к себе. Когда я подошла, то снова глубоко поклонилась и поприветствовала его по всем правилам.

– А, это ты! Давно не виделись. Что привело тебя сюда? Тебе все-таки понадобилась моя помощь? – спросил он с улыбкой.

Очевидно, что день у господина офицера прошел хорошо, и он был этим доволен, так что благоволил всем окружающим. Я решила этим воспользоваться.

– Да, господин. Я пришла сюда, потому что знаю некоторые обстоятельства смерти тех девушек, – сказала я и приготовилась к буре.

– Что?! Что ты знаешь? – спросил меня он.

– Я знаю, из-за чего они умерли. И подозреваю, кто будет следующей, – ответила я.

***

Офицер велел мне пройти с ним в Управу, и там я рассказала ему обо всем, что знаю.

– Интересно, что это? Ты точно уверена, что тебе не привиделось спросонья? – недовольно спросил меня мужчина.

– Не уверена, – все же призналась я. – Но это то, что я знаю, и я не могу молчать. Вам решать, как поступить. Если умрет та куртизанка, будет страшный скандал. А что тогда будет с нашей мастерской?

– А если ничего не случится? Знаешь, что бывает за ложные показания? – пригрозил мне офицер.

– Да… знаю.

– И ты готова понести ответственность? – спросил он.

– В любом случае ответственность падет на мою голову. Умрет ли она или останется жива. Так что – да, я готова, – решила я.

Небесный Дар неожиданно снова улыбнулся и положил тяжелую руку мне на плечо.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Будь всегда верна себе, девушка, – похвалил он меня. – Давай пойдем и узнаем, что за кусок шелка убивает женщин.

– Господин, а как мы это сделаем? – спросила я.

Он отпустил меня, перестав смущать, и прошелся по своему скудно обставленному кабинету, заваленному книгами о законах.

– Если платье с виду обычное, то никак. Сжечь его нельзя, это большая ценность. Хотя это самый простой способ, – размышлял он. – Нужно дождаться, пока куртизанка его наденет, и потом действовать по обстоятельствам. А хозяйку кёбана предупредить, чтобы готовила другую девушку на замену, если вдруг с Алым Пионом что-то случится. Так мы избежим скандала.

***

Офицер переоделся в свое обычное платье и вышел ко мне во двор. Без лишнего сопровождения мы отправились на окраину в кёбан. Там он велел мне ждать снаружи, а сам пошел к хозяйке кёбана.

Через некоторое время он вышел и велел мне зайти внутрь. Я с опаской вошла в эту обитель развлечений. Неизвестно, чего здесь было больше – искусства или разврата, но место было явно неподходящим для такой девушки, как я.

Однако любопытство пересилило мои опасения, и я решительно вошла в ворота. Там меня провели через сход для слуг и представили хозяйке кёбана. Она свободно, не пожимая ноги, сидела на шелковых подушках, утопая в своих пышных юбках. 

Была она необыкновенно хороша той зрелой красотой, которой не видать раньше третьего десятка прожитых лет. В эти годы человеческие женщины либо отцветают, либо обретают вторую молодость, привлекательную не для юнцов, а для зрелых и понимающих толк мужчин.

Она не набрала вес с возрастом и не высохла. Кожа ее, едва тронутая краской, и без того была гладкой и светлой, как у молодой девушки, и только ярко накрашенные губы в форме лука притягивали взгляд. 

Я с удивлением поняла, что на голове у нее не накладка, а свои собственные косы, собранные в восьмерку и закрепленные перламутровыми шпильками. Ее темные блестящие глаза светились неподдельным интересом.

Платье ее сначала не привлекло моего внимания. Конечно, ведь именно так и было задумано создателем этого шедевра. На женщине был кафтан цвета персика и травянистой зелени юбка с неброской вышивкой тон в тон, настолько нежные, что воспринимались фоном, оправой для великолепной картины. Как красиво! И как изысканно…

Я с досадой поняла, что моей хозяйке еще учиться и учиться, прежде чем ее платья попадут во дворец.

Женщина жестом велела мне приблизиться и сесть, а потом отпустила служанку, и мы остались наедине.

– Назовись, – приказала он, когда я села.

– Я Маленький Цветок, швея из мастерской госпожи Драгоценной Шпильки, – ответила я.

– Вот как. Так это ты шила те платья? – спросила она.

– Только кафтан. Шила и вышивала, – сказала я. – Остальное делала сама хозяйка и другие мастерицы. Это был слишком важный заказ.

Куртизанка рассмеялась, показав отлично сохранившиеся белые мелкие зубы и, словно кокетничая, прикрыла рот изящной ладонью.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она.

– Нет, госпожа.

– Я Лепесток Сливы, хозяйка этого места, – представилась она. – Сегодня ты останешься здесь.

– Что?

– Молчать! Я понимаю, ты удивлена. Но уверяю, здесь не такое страшное место для девушки, как многие считают. С тобой ничего не случится. Сегодня ты будешь прислуживать Алому Пиону, потому что ее служанка… заболела, – сделала многозначительную паузу женщина.

– Ах, вот как, – поклонилась я и улыбнулась, показывая, что понимаю ее замысел. – Что-то еще?

– Ничего. Остальное объяснит тебе господин офицер. Можешь идти, – освободила меня хозяйка кёбана.

Я уже выходила, когда женщина снова приглушенно засмеялась.

– Кстати, у Алого Пиона несносный характер, – сказала она мне напоследок.