Было раннее утро. Солнце только начинало свой ежедневный путь, а на траве ещё блестела роса. Наир любил встречать утро на берегу Ильвы. Ему нравилось как играют в волнах солнечные блики. Но больше всего он любил наблюдать, как причудливо растекается солнечный свет по обычно прозрачному куполу, который здесь совсем близко. Купола служили защитой от разрушительных орфеновых бурь и все города Сарельсии были ими укрыты, но люди говорили, что только в Ильвеске по утрам можно наблюдать, как солнечный свет буквально растекается по их поверхности.

Ильва здесь была так широка, что скорее сошла бы за большое озеро, простирающееся далеко за пределы купола. Несмотря на раннее утро по реке уже сновали корабли, баркасы и лодки. Кормчие окликали друг друга, обменивались новостями и их разговоры далеко расходились по воде, сливаясь в привычный утренний гомон.

Однако, у Наира была работа и он не мог позволить себе праздно наслаждаться утром. Ночью по Ильве пришла партия леса и юноше, с его другом Со́велом, предстояло выловить брёвна и уложить их на берегу для просушки.

Взяв длинный, несколько метров, багор, он отправился к берегу, где уже ждал Совел. Они многим казались противоположностями. Обоим юношам было семнадцать, оба были высокими, но Наир был худощав, с прямыми, чёрными как сажа волосами и всегда серьёзным лицом. Его семья перебралась в Сарельсию из Гураббарской пустыни, что далеко на юге, когда Наиру было пять лет.

Совел же был плотно-сбит, курнос и часто улыбался. Из-за кудрявых волос цвета полуденного солнца некоторые говорили, что его семья состоит в родстве с Солродами, но это была очевидная чушь. Семья Совела много поколений жила в дощатом конце и, само собой, ни к какому роду они не принадлежали.

Наир спустился к воде и они приступили к работе.

— Вчера вечером приходили служители Хорса. — сказал Совел, стараясь поддеть длинным металлическим крюком бревно, чтобы вытащить его из воды.

— Что им от вас понадобилось?

— Забрали Алрию́. Сказали, что её избрали быть следующей Вечерней Зарёй. — Совел с размаха всадил крюк с одной стороны бревна и потащил его к берегу. Наир, не мешкая, зацепил второй край.

— Так это же почётно вроде-как. Тебе бы радоваться за сестру, а ты мрачный как туча, — они выволокли бревно на берег, отцепили крючья, взвалили бревно на плечи и понесли к месту сушки, где крест-накрест уже были уложены три ряда.

— Вроде-как хорошо, да. Только у меня чувство какое-то неприятное. — говорил Совел, шагая впереди, — Предчувствие. Знаешь, как будто набедокурил и понимаешь, что вот-вот получишь за это от отца по шее. Опускай, — Аккуратно, они уложили бревно на своё место. Совел сел на лежащий неподалёку чурбак, — Не понравились мне эти служители.

— Что думаешь делать?

— Хочу сходить к монастырю, встретиться с Алриёй, узнать, нравится ли ей в храме, хорошо ли с ней обращаются.

— А если ей не нравится? Что тогда будешь делать?

— Не знаю. Но что-нибудь придумаю.

— И когда думаешь пойти? — спросил Наир.

Совел встал, поднял свой багор и пошёл к воде.

— Если с этим, — он кивнул головой в сторону плавающих в воде брёвен, — разберёмся за сегодня, то завтра и схожу.

— Ну а чего мы тогда прохлаждаемся? — Наир поднял свой крюк и вслед за другом пошёл к берегу.

***

На следующий день Наир и Совел пошли в храмовый квартал. Было пасмурно, и солнце едва виднелось через плотные облака. С запада храмовый квартал примыкал к дощатому. Их разделял только небольшой приток Ильвы. Друзья встретились ближе к полудню у Моста Безродых. Он был построен незатейливо: брёвна, да дощатый настил. Лишь украшен со стороны храмового квартала резьбой на столбах.

— Думал до весеннего равноденствия тут не покажусь, — сказал Наир, шагая по широкой вымощенной камнем улице. Поёжился: казалось, будто кто-то внимательно за ним наблюдает.

Ближе всего к мосту был Храм Ветров. За высокой, заросшей вьюном, оградой вырастало ступенчатое строение из белого камня. Его массивную приземистую башню венчал причудливый музыкальный инструмент — множество хитро переплетённых металлических труб — ветряной орган. Если на улице был хоть малейший ветерок, со стороны Храма Ветров раздавалась музыка.

Юноши прошли мимо. Вскоре неширокая дорожка вывела их к проспекту примерно в две дюжины шагов шириной. Улица вела на юг, к величественному Храму Зорь. Огромный, белокаменный, увеченный, словно солнцем, золотым куполом. Его фасад был украшен тончайшей работы орнаментом. Во время служб и празднеств для посетителей распахивались три огромных входа с дверями из солнечного дуба, но самым удивительным были две стрельчатые башни. Как две белоснежные иглы, они поднимались на сотни метров вверх, словно стремясь проткнуто само небо. Каждый день Утрення Заря проводила в восточной башне обряд встречи Хорса, а Вечерняя Заря в западной башне — обряд проводов Хорса.

Однако Наиру и Совелу не нужно было идти в Храм Зорь. Они свернули с проспекта и отправились к монастырю, где жили служители Владыки солнца.

Монастырь был обнесён высокой, в два роста, белокаменной стеной. Простой, без украшений. Дорога привела их к двери из белого дуба с незатейливым орнаментом.

Совел постучал. Дверь приоткрылась и появилась женская голова. Светло-русые волосы собраны в косу, перекинутую через плечо.

— Вы кто? — резко спросила женщина.

— Совел. Моя сестра — ученица Вечерней Зари.

— И по какому ты пришёл делу, Совел?

— Я хочу увидеться с Алриёй.

— Ученицам Зорь нельзя ни с кем видеться до окончания обучения.— ответила женщина и захлопнула дверь

Совел постучал снова. Нет ответа. Он не отступал и колошматил по створкам до тех пор, пока дверь снова не отворилась.

— Мне нужно увидеться с сестрой! — выпалил он.

— Невозможно, — устало ответила женщина, — Ученицы Зорь живут в храме. В Монастыре они появляются редко. Иди домой.

Дверь снова захлопнулась.

— До равноденствия нас в храм не пустят. Есть идеи? — спросил Наир.

— Пока-что нет, — ответил поникший Совел.

***

Прошло три дня. Над Ильвеском бушевал орфеновый шторм. Наир и Совел сидели на обрывистом берегу Ильвы и наблюдали, как по небу, будто исполинские небесные змеи, летали молнии. Иногда они со всей своей невероятной скоростью врезались в защитный купол и разлетались множеством разноцветных искр.

— Ты слышал, три дня назад склад волмагитовой пыли взорвался? — спросил Наир у друга, устав от молчания.

— Слыхал, — равнодушно ответил Совел.

— Говорят, что грохот в Хаменкале слышно было. И зарево видали.

— Ага.

— Как думаешь, с Башен Зорь было бы видно? — Беззаботно спросил Наир, глядя на очередной сноп цветных искр, распустившийся за рекой.

— Не знаю. Да и не интересно, — буркнул Совел.

— Да что с тобой сегодня? Мрачный как леший! За весь день ни слова не обронил! Ну ушла Алрия преемницей Зари. Люди говорят, что это честь!

— Она больше не моя сестра, — буркнул Совел.

— Ты чего это? — удивился Наир, — Нельзя так говорить. Мы с Зарехом тоже не всегда ладим, но кровь есть кровь, — он умиротворяюще поднял руки.

— Я серьёзно. Я ходил вчера в храмовый квартал.

— Без меня?!

— Да, без тебя. Я встретил Алрию в городе, не знаю уж, зачем её отправили. Она меня даже не вспомнила. А ведь всего несколько дней прошло. Да даже если бы год, как можно родного брата не узнать?! Я её окликнул, так она она сначала смотрела на меня как на незнакомца, а потом прошипела, презрительно так: “Кышь, оборванец,” и пошла дальше. Я как стоял там, так на землю и сел.

— Ого. — присвистнул Наир, — Как к этому твои родители отнеслись?

— К тому что Алрию забрали в Храм Зорь? Они думали, что нам помогать будут. Заботиться как о семье преемницы Зари. Да только Зори, оказывается, от семей отрекаются.

— А сейчас ещё и цены на огниво взлетят, — задумчиво сказал Наир.

— Ага. И на “мрак”. Может хватит на него деньги тратить?

— Посмотрим. — неопределённо ответил Наир, — с с ним я могу больше смен взять.

— Ты так себя угробишь, — посетовал Совел.

— Да всё хорошо будет.

— А если не будет? Подумай о Зарехе. О матери своей. Как она, кстати?

— Всё так же, — тяжело вздохнул Наир, — едва по дому ходит. Истощение души не лечится. Хорошо хоть хуже не делается.

— Понятно, — протянул Совел, — ну ты знаешь, я, если что, всегда помогу.

— Знаю. Спасибо.

Повисла тишина. Наир глубоко вздохнул, и стал подниматься.

— Ладно, домой идти пора.

Пока они говорили, шторм переместился на запад и теперь сверкал у них за спиной.

— Да. До завтра. — ответил Совел. Друзья разошлись в разные стороны.

Наир шёл, погрузившись глубоко в свои мысли. Денег и так не хватало. Теперь станет совсем плохо. Постепенно деревянные склады, сменились бревенчатыми домами в несколько этажей. Он не заметил, как свернул в неприметный переулок справа.

— Здравствуй, — услышал он знакомый шипящий, будто змеиный голос.

— И ты здравствуй, — рассеянно ответил Наир.

— Сол.

— Ещё вчера стоило двенадцать десов! — возмутился юноша.

— Сырьё подорожало, — развёл руками продавец.

Наир выложил деньги и забрал маленькую склянку из мутного стекла. Быстрым шагом он вышел из переулка и зашагал по улице. Настроение было отвратительным. И отчего-то было странное ощущение. Как будто в груди появился комок ваты, который мешал дышать.

Он дошёл до моста через Ильву и остановился. На его берегу стояли добрые бревенчатые дома в два-три этажа. Из окон лился яркий свет люстр, в которых светилось множество огниво-фонарей.

Противоположный берег тонул во мгле. Лишь несколько окон всё ещё тускло светились. Но Наиру не нужен был свет, он прекрасно знал, что представляет из себя дощатый квартал. Неказистые бревенчатые домишки, во многих живут сразу несколько семей, тесно жмутся друг к другу, оставляя место лишь для узких петляющих улочек. Часто на этих домах можно было видеть кривые-косые – кто во что горазд – дощатые пристройки, изображающие второй этаж. Некоторые умудрялись надстроить и третий, но нередко такие сооружения обрушивались.

И одну из таких лачуг Наир называл своим домом. Вздохнув, он пересёк мост.

Почти дойдя до дома, он встретил За́реха. У брата была разбита губа и на скуле появился синяк.

— Смотри, какой сегодня улов, — гордо сказал Наиру брат, когда подошёл ближе.

Он показал небольшой мешок. Внутри лежал хлеб и немного фруктов.

— Ты опять воровал?

Выражение лица Зареха поменялось. Взгляд ожесточился и он выпалил:

— А ты что, предлагаешь жить на твою получку? Если бы я не добывал еду, мы давно померли бы с голоду!

— Ещё и подрался опять… снова не поделили территорию с “хвостами”?

— Не твоё дело, — бросил Зарех, убирая мешок.

— Уходи из банды.

— И горбатиться за гроши, как ты?

— Это лучше, того, чем занимаешься ты. Подумай о матери.

— Я о ней и думаю!

— Нет, ты думаешь только о себе!

Зарех широко взмахнул рукой. В ней оказался нож. Наир рефлекторно отступил назад и это спасло ему жизнь. Под челюстью появился длинный порез. Он сразу же зажал рану рукой и ошеломлённо уставился на брата.

Несколько мгновений Зарех не двигался. Широко распахнутыми глазами он смотрел на то, как кровь просачивалась сквозь пальцы Наира и капала на землю. Очнувшись, Зарех попытался убрать нож в самодельные ножны, но у него не сразу это получилось — руки дрожали. Когда он всё же справился, то тут же побежал домой.

Наир ещё некоторое время постоял с глупым видом. Кровь текла по шее и уже промочила рубаху. “Обитель. Нужно в обитель, к Валисе,” — подумал юноша. И отправился в сторону, противоположную дому.

***

Наутро сразу сразу за мостом Наира встретил Совел. Он выглядел встревоженным и взлохмаченным.

— Ты чего, от дома сюда бежал?

— Наир. Отца… — Совел так запыхался, что едва мог говорить.

— Подожди, отдышись.

— Отца забрали…

— Кто забрал? Куда?

— Стража… Сказали, что он… совершил что-то. Его кинут в Волмагитовые копи, Наир! Ты же знаешь моего отца, он никогда… — тараторил Совел, стараясь отдышаться.

— Давай сначала, что произошло?

— Сегодня утром. Нас разбудил стук. Громкий, будто молотком по двери стучали. Мать пошла дверь открыть, так её сразу внутрь втолкнули. Вошли трое в серых зипунах и с булавами в руках. Ну ты в курсе, как стража выглядит. Сказали, мол, отца арестовывают. И увели.

— Лихово отродье, — пробормотал Наир, — куда?

— Кто б их знал, — ответил Совел, — в темницу, должно быть.

— Так нужно узнать, в чём его обвиняют то! Пойдём, до управы добраться успеем!

— Ни разу там не был.

— Я тоже.

— А что это у тебя с лицом? — спросил Совел, проведя пальцем себе по подбородку.

— Повздорили вчера с Зарехом, — буркнул Наир.

— Как-то серьёзно повздорили, — присвистнул Совел.

— Да пустое, — махнул он рукой, — идём. Есть дела важнее.

Восточная управа отвечала за дела в дощатом квартале. Но все знали, что настоящей властью в квартале были Безродный князь и Сириней. Тем не менее управа была роскошным двухэтажным зданием, выстроенным из белого камня. Фасады украшены тонкой лепниной в виде дубовых листьев, множество окон тщательно вымыты, широкая каменная лестница украшена декоративными стенами с искусно вырезанной дубовой кроной. Наверняка постарался камнезаклинатель. Кто ещё может изобразить в камне прозрачность листа и тончайшие прожилки?

Перед резной деревянной дверью стояли два дружинника в красных тегиляях с широкими серыми поясами.

— По какому вопросу? — спросил тот, что стоял справа.

— Сегодня арестовали моего отца. Я хочу узнать, в чём его обвиняют.

— Вы назначали встречу?

— Что?

— Управский обвинитель человек занятой. Для встречи с ним нужно подать письменное прошение на приём.

— Я не подавал.

— Может можно как-то без прошения встретиться с обвинителем? — спросил Наир.

Дружинник смерил юношей взглядом и, повернувшись ко второму, спросил:

— Господин Елжец встречается с безродными оборванцами?

— Каждый вечер ведро их прошений выбрасывают с объедками, — невозмутимо ответил ему второй.

Совел от злости покраснел.

— Вы не поняли что-ли? — усмехнулся дружинник. — Пошли вон, безродцы!

— Ах ты… — Совел хотел кинуться на дружинника с кулаками, но Наир схватил его и оттащил от крыльца.

— Не дури! Тебя с отцом в копи отправят, если на них с кулаками полезешь!

— И… что мне делать? — Совел совсем поник.

— У меня есть одна мысль, — медленно проговорил Наир, — завтра вечером сходим.

— Что за мысль?

— Сначала нужно уточнить у Зареха, пока не поговорю с ним, уверенности у меня не будет.

***

В тот день Наир вернулся домой раньше брата. Чтобы не тратить время попусту, он решил приготовить ужин.

“Эх, огниво почти закончилось.”

Чудо топливо хранилось в стеклянной банке в старом дощатом шкафу. Сейчас рыжевато-красная жидкость покрывала дно примерно на толщину пальца.

Наир налил немного в печь с одним стальным блином для готовки. Устройство было старым и разогревалось медленно. Юноша поставил на печь жестяную кастрюлю с водой. Пока нагреется, он успеет нарезать овощи. За этим процессом его застал вернувшийся Зарех.

— Что-то ты задержался, — сказал ему Наир.

— Задержался и задержался, — беззаботно ответил Зарех, — как мама?

— Спит.

— Скоро готово будет? Есть хочется.

— Возьми нож и помоги, тогда получится быстрее.

Зарех встал за столом напротив и принялся нарезать репу.

— Хочу спросить тебя кое о чём, — спросил Наир, когда отошёл к печи, чтобы закинуть в кипящую воду овощи.

— О чём это? — с подозрением спросил Зарех.

— Ты знаешь, как я могу встретиться с Пыльным Купцом?

— Забудь. Даже не думай об этом! — резко ответил Зарех. — Пыльный один из людей Ворона. А с людьми Ворона дел вести нельзя.

— Зарех, пойми, мне нужно с ним встретиться.

— Какое лихо тебя дёрнуло, что ты о Пыльном подумал? — Спросил Зарех, доставая мешок с ржаной крупой.

— Мне нужно кое-что у него узнать.

— Узнай по-другому, — отрезал Зарех. — Раз свяжешься с Пыльным, и тебя только Хорс из его лап вырвать сможет. Да и то я не уверен. Знаешь же, какие о Вороне слухи ходят.

— Я могу узнать это только у Пыльного, — не сдавался Наир.

— Что ты задумал? Тебе совсем “мрак” ум сожрал? — Глаза Зареха округлились, будто он что-то осознал. — “Мрак”, ну конечно! Она же на улицы через пыльного идёт! Что ты задумал?

— Это не связано со “мраком”, — отрезал Наир.

— Если не хочешь мне говорить, то спроси у того хера, который тебе “мрак” продаёт, — сказал Зарех воткнул нож в стол и пошёл к выходу.

— Ты же голодный, — окликнул его Наир.

— Уже не очень, — буркнул Зарех и ушёл.

Стараясь унять злость, юноша вернулся к печи. Как этот ребёнок не поймёт? Всё что делает Наир, он старается сделать для них с мамой. А от брата никакой благодарности.

Наир услышал, как сзади скрипнула дверь.

— Всё хорошо? — мамин слабый голос вмиг развеял всю злость.

— Да, мам, всё в порядке. Есть будешь? Суп почти готов.

Она слабо улыбнулась, но выглядела скорее грустной, чем радостной. Наир давно не видел искренней улыбки на исхудавшем лице матери.

— Буду, — медленно она подошла и села за стол, — а где Зарех? Мне показалось, что я слышала его голос.

— Вышел встретиться с другом. Сказал, что скоро вернётся, — не моргнув глазом соврал Наир. Он не хотел расстраивать маму тем, что они с братом опять поругались.

— Хорошо. Надеюсь, он ненадолго. Уже поздно.

Зарех и правда вскоре вернулся, но уже после того, как все поужинали. Брату он до конца дня так и не сказал ни слова.

***

На следующий вечер, после смены, Наир встретился с Совелом и они пошли в привычный Наиру переулок. Разговор никак не клеился, и друзья шли в молчании. Совел выглядел вымотанным, под глазами появились тёмные следы.

— Здравствуй, — сказал знакомый голос в темноте.

— И ты здравствуй, — буркнул в ответ юноша.

— Ты сегодня не один. Он тоже покупатель? — Продавец кивнул в сторону Совела, который понуро стоял немного поодаль.

— Нет. Мы хотим встретиться с Пыльным Купцом, — сказал Наир, стараясь скрыть беспокойство.

— Ты понимаешь, чего просишь?

— Да. Я хочу попросить его об услуге.

— А чем платить будешь?

— Услугой.

— Что ж. Это может быть приемлимо. Он сам решит, — продавец хотел-было развернуться, но, будто вспомнив что-то, спросил, — покупать будете?

— Да, — внезапно ответил Совел.

Совершив сделку, мужчина повёл двоих юношей за собой. Они больше часа блуждали лабиринтом переулков. Наир и Совел окончательно перестали понимать, где они находятся, когда их проводник толкнул неприметную дверь в каменной стене. Она приоткрылась всего на палец и в образовавшуюся щель их проводник произнёс:

— Они попросили о встрече. Сообщи.

Дверь закрылась. Некоторое время спустя, что-то лязгнуло и их впустили. Внутри было темно, будто кто-то отрезал любой, даже самый слабый слабый, свет ножом.. Видно было только первую ступеньку ведущей вниз лестницы.

— Вам сюда, — их проводник указал на черноту дверного проёма. Юноши стали опасливо спускаться.

Внизу оказался полутёмный коридор, который вывел их в ярко освещённую комнату. Наир насчитал шесть огниво-фонарей.

В дальнем углу комнаты стояло кресло, наполовину закрытое ширмой. Рядом с ним стоял небольшой столик. В кресле сидел человек. Из-за ширмы было видно только его ноги и полы лёгкого чёрного кафтана

На столике стояла кружка, над которой клубился пар. Человек протянул руку, отпил и поставил кружку на место.

Наир и Совел согнулись в поклоне.

— Говорите, с чем пришли, — голос бесцветный, невозможно было определить даже то, мужчине или женщине он принадлежит.

Совел сделал шаг вперёд, собираясь заговорить, но человек в углу тут же его прервал:

— Стойте где стоите.

Совел, стушевался и вернулся на первоначальное место.

— Давеча моего отца по ложному обвинению схватила стража, — начал Совел. — Я боюсь, что его скоро отправят в Волмагитовые копи.

— И чего ты хочешь от меня?

— Помогите пожалуйста вызволить его! — выпалил Совел.

— Звучит как много проблем. Зачем мне это?

— Я… — замялся Совел.

— Мы станем на вас работать, если поможете спасти его отца! — вмешался Наир.

— Ты тоже? Вы не одной крови. Зачем ты пришёл?

— Я сделаю всё, чтобы помочь Совелу вызволить отца!

— Что ж, — человек в балахоне надолго замолчал.

Друзья переминались с ноги на ногу, в ожидании ответа Пыльного Купца.

— Думаю, вы можете принести пользу, — сказал он, наконец. — Завтра вечером в том же переулке получите приказы. А теперь пошли вон. У меня много дел.

Сказав это, Пыльный Купец встал с кресла и его втянуло в его собственную тень.

— Думаю, что нам пора идти, — выдохнул Наир.