Куда ни глянь, всюду деревья да кусты, папоротник да мох. Третий день Везара скиталась по лесу. Сперва она старалась идти на север: надеялась дойти до Чашеграда и встретиться там с Фраскьей, но быстро потеряла направление, и вскоре совсем перестала понимать, куда идёт.

Всю ночь и весь первый день она без продыху шла вперёд, опасаясь погони. В конце концов она настолько вымоталась, что уснула, едва-ли не на ходу, увалившись на мох.

Проснулась она от того, что замёрзла. Было раннее утро. На лес спустился густой туман, который легко проник под плащ, и вся одежда отсырела. Наскоро позавтракав, Везара пошла дальше. Холодная ночёвка не осталась без последствий: уже к обеду девушка начала кашлять. После полудня дорогу ей преградил ручей, и до самого вечера она искала, место, где могла бы через него переправиться. Когда уже начало темнеть, Везара нашла достаточно крепкое дерево, поваленное аккурат поперёк русла, и сумела перейти на другой берег.

Переправившись, она сразу стала искать место для ночёвки: клочок земли посуше. До ночи Везара едва успела собрать немного валежника и с огромным трудом разожгла костёр. Сухие ветви быстро прогорели и чахлого огня хватило лишь на то, чтобы немного просушить одежду. Ночной холод быстро добрался до девушки, и ей оставалось только плотнее кутаться в плащ. Вторая ночёвка в лесу прошла не спокойно. Везара плохо спала, то и дело просыпалась, дрожа от холода и страха. Ей постоянно казалось, будто из темноты кто-то на неё смотрит. Как только сквозь плотную листву пробился утренний свет, девушка пошла дальше.

И теперь она, едва переставляя ноги, брела через плотные заросли папоротника. Её мучил удушающий кашель, от которого уже болела грудь, и била крупная дрожь. Кажется, началась лихорадка.

Живот урчал. Везару подташнивало от голода, а под “ложечкой” неприятно тянуло. Но она не торопилась останавливаться на привал: из еды, которую девушка взяла с собой, остались лишь краюха хлеба, да пара полосок мяса. Она решила оставить это на ужин. Да и аппетита совсем не было.

Близился вечер, и Везара начала собирать попадающиеся по пути сухие ветви. На костёр. Плотная листва почти полностью скрывала небо, но девушка знала: до темноты осталось не так уж много времени.

Вскоре Везара приметила место посуше, сгрудила там собранные палки и сложила рядом небольшой костерок из самых тонких веточек. Подложила найденную по пути тонкую бересту и принялась разжигать огонь. Её бил озноб, а упрямое кресало никак не хотело высекать искры. Некоторое время Девушка боролась с огнивом и, наконец, у неё получилось. Кора разгоралась неохотно, но всё-же занималась. Прошло немного времени, и первые слабые язычки пламени уже робко облизывали дерево. Вскоре огонь разгорелся веселее. Везара замешкалась и не заметила, как всё прогорело.

Опомнившись, она стала подбрасывать ещё веток, но было поздно: пламя умерло. Пришлось начинать всё заново. В этот раз, как только огонь окреп, Везара сразу добавила веток в костёр.

Когда огонь разгорелся как следует, ночь уже полностью вступила в свои права.

Везара надеялась, что у костра она наконец-то согреется, но совсем не чувствовала тепла. Озноб только усиливался. Тогда девушка съела всё, что у неё оставалось, и собралась укладываться спать.

— Это бесстрашие, или глупость? — услышала она женский голос, и тут-же подскочила.

На противоположной стороне костра стояла женщина, и насмешливо на неё смотрела. Она не была ни молодой, ни старой, одета в простой коричневый сарафан, а в волнистые чёрные волосы вплетено несколько цветных верёвочек. Несмотря на возраст, её глаза лучились детским озорством.

— Думаю, всё же глупость, — заключила женщина.

— Вы кто? — с опаской спросила Везара.

— Эрбой меня зовут, — ответила пришелица, и села у костра, — травница я. А вот кто же такая ты? — Она ткнула пальцем в сторону Везары.

— Я… — девушка задумалась, — наверно путешественница.

— Не похоже, — засомневалась в её словах Эрба, — Шибко ты молодая чтобы в одиночку по лесам шарахаться. Да и одета больно хорошо, пусть и не по погоде. Потерялась? Или сбежала?

— А вам то какое дело? — Возмутилась Везара.

— Да никакого, — пожала Эрба плечами, — интересно просто, кого волки сегодня ночью схарчат.

— Какие ещё волки? — Везара невольно оглянулась.

— Большие, серые. Живут тут, на окраине. Лес охраняют. Своих то они не трогают, а вот пришлых… — Эрба сделала многозначительную паузу, и начала подниматься. — Ладно, пойду я. Мне ещё безлунник искать.

— Подождите! — Беспокойно крикнула Везара. Эрба обернулась:

— Чего?

— Можно мне с вами?

— А чего это мне тебя с собой брать, если ты мне даже имени своего не говоришь? — Подбоченилась травница.

— Меня Везара зовут.

— И всё? — требовательно спросила Эрба. Девушка медлила. — Ой что-то не верится мне, что ты безродая. Ладно, доброй тебе ночи.

— Солрод! — Выкрикнула девушка. — Я Везара Солрод!

— Чего это такая великородая госпожа забыла в нашей чаще? До поместья два дня ходу по лесу.

— Я сбежала, — потупилась Везара.

— Ба-атюшки! — протянула Эрба. — И что это тебя, такую хорошую, надоумило?

Везара не знала, как объяснить, и насупилась.

— Ладно. Идём со мной. Только не ныть! И не отставать! Я по ночи в лес пошла не с детьми нянчиться, а по делу.

— Ой, спасибо! — Везара подскочила так, будто и не устала совсем, пробираясь три дня через лес.

— Куда! Огонь потуши! Ещё, чего доброго, лес подпалишь!

Везара послушно стала закидывать свой маленький костерок землёй.

— Вот теперь идём, — сказала Эрба, когда последний уголёк скрылся под влажной почвой.

Женщина подняла с земли огниво-фонарь, который Везара не заметила раньше, подкрутила подачу топлива, чтобы он разгорелся, и пошла. Везара поспешила следом. Некоторое время они шли молча. Без костра девушка быстро замёрзла, и так дрожала, что у неё зуб на зуб не попадал.

Неожиданно Эрба остановилась.

— Да, отлично. То, что надо, — пробормотала она, сняла с пояса небольшой серп, нагнулась и что-то срезала. Затем повернулась к Везаре, и протянула стебель невзрачного растения с узкими длинными листьями. — Съешь, чтобы унять лихорадку. Не торопись, тщательно жуй! Лучше всего по одному листку, а затем — стебель.

Трава оказалась ужасно горькой, но Везара старалась не обращать внимания на вкус и тщательно пережёвывать каждый лист. Вскоре дрожь унялась и девушке стало намного лучше.

— Вот видишь, — сказала заметившая это Эрба, — я хорошо знаю, какой травой можно вылечить. Знаю и какой травой покалечить, а то и убить.

С этими словами травница очередной раз наклонилась к земле. Свет от огниво-фонаря блеснул на лезвии, и срезанный цветок отправился в кожанную сумку, которая висела у Эрбы на плече.

Только когда забрезжил рассвет, они вышли из лесу. Перед ними раскинулась широкая просека, протянувшаяся до реки. На противоположном берегу Везара разглядела невысокие домики. От некоторых вверх поднимались тонкие струйки дыма. Позади них угадывалась кромка леса.

— Ну вот, на месяц безлунника должно хватить. А через месяц ещё пойду. Сейчас речку перейдём, и можно будет отдохнуть. Идём-идём, — призывно махнула она замешкавшейся девушке.

— А что за безлунник? — Спросила Везара, догнав Эрбу. — Я о таком впервые слышу.

Травница покопалась в сумке и достала цветок с пятью жемчужно-белыми лепестками.

— Вот это безлунник. Он цветёт только раз в месяц, на новолунье. Люди болтают, будто он цветёт от тоски по луне и так мол зовёт её вернуться. Другие думают, что цветок не хочет соперничать красотой с Луной. Может боится, может стесняется.

— А это правда так?

— Откуда ж мне знать? То лишь люди болтают.

— А зачем вы его собираете?

— Всё тебе расскажи! Свойства растений — секрет травников. Если ж я всем буду рассказывать, то зачем сама нужна буду? — Усмехнулась Эрба. — Вот если травницей станешь — узнаешь. Давай-давай, не отставай!

Так, с разговором, они дошли до реки. Воды казались глубокими, а моста нигде не было видно.

Эрба встала на берегу, подбоченилась и крикнула:

— Старый леший, перекинь мосток, пусти на порог! Из гостей иду да домой возвращаюсь!

Земля не том берегу зашевелилась. Из неё показались тонкие, гибкие, как лозы, корни, и с треском протянулись через реку. Они сплелись в плотный мост и так замерли. Без тени сомнения Эрба ступила на необычную переправу. Везара медлила.

— Не бойся, не упадёт! — Подбодрила травница девушку. — Пойдём.

С опаской Везара коснулась моста носком. Прочный. Осторожно она перенесла вес на мост, и тихонько пошла за Эрбой.

Ступив на землю, девушка почувствовала себя спокойнее. Сзади раздался шум. Обернувшись, она увидела, как странный мост расплетался, а корни прятались под землю. На этом берегу тоже рос лес. С той стороны реки Везара разглядела лишь кроны. Когда же она увидела его вблизи, поневоле почувствовала благоговение.

Ветка к ветке, как могучие стражи, стояли дубы, сосны, ивы, лиственницы, клёны и другие деревья, которые Везара не смогла узнать. Они источали жизнь, силу, стойкость. Казалось, будто им нипочём любые ненастья.

А под кронами, как под исполинской крышей, обосновалась большая деревня. Домики, как грибы, беспорядочно выросли то тут, то там среди огромных корней.

— Что это за место? — спросила Везара, во все глаза глядя на лес.

— Деревня Древнелесье, — ответила Эрба, а затем широко взмахнула рукой, и добавила: — А это Древний лес! Люди с запада называют его Олтвад, северяне — Ванметц. Тут ты уже можешь снять своё колечко, — добавила травница, — тут безопасно.

— Откуда… — начала-было Везара, но Эрба предвосхитила её вопрос:

— Я многое примечаю.

Девушка стянула оберег с пальца и убрала в карман плаща.

— Иди за мной, — сказала травница. И направилась в сторону леса.

Чем дальше они отходили от реки, тем больше им встречалось людей. Слева у домика с живой изгородью женщина плела верёвку, вдалеке плотник выстрагивал лук, где-то поодаль слышался звон наковальни. Многие шли куда-то по своим делам, и все, кто встречался им на пути, обязательно здоровались с Эрбой с справлялся о её делах: всё ли хорошо со здоровьем, не прохудилась ли крыша, хорошо ли прошёл в этом месяце сбор. Травница всем отвечала, что всё в порядке и что безлунника она собрала много, и до конца месяца цветов точно хватит.

К удивлению Везары, о ней не спросил никто.

— Куда мы идём? — Спросила Везара, когда они зашли под кроны.

— Ко мне домой. Буду лечить тебя. Ты ведь не думаешь, что иглолист тебя исцелил? Ничего подобного. Лихорадка скоро вернётся.

Дом Эрбы оказался небольшой бревенчатой избой. Рядом был разбит огородик, по стенам ползла лоза. Травница открыла дверь и пригласила Везару внутрь. Как только девушка вошла, ей в нос ударил крепкий аромат такого количества трав, что узнать хоть одну из них было невозможно.

— Кажется, алоглаз досох, — пробормотала Эрба, принюхавшись, — надо не забыть сегодня снять.

В сенцах с потолка свисали пучки разных трав, чьих названий Везара не знала.

— Пойдём, пойдём, нечего тут носом щёлкать! — Эрба схватила девушку за руку, и потянула в дверь. Они попали в коридор, где на стенах тоже висели пучки, но уже меньше. Одни были совсем сухие, другие будто только что собраны. “Теперь сюда добавится ещё и безлунник”, — подумала Везара.

— Разувайся, проходи в правую дверь.

Везара сделала как велели. В комнате был стол, печь, небольшая скамья у стены и пара стульев.

— Садись ты, не стой посередь комнаты, — ворчала Эрба. Девушка послушалась, и уселась на скамью.

Травница захлопотала. Растопила печь, поставила греться воду. Пока кастрюля нагревалась, травница достала хлеб и сыр.

— Поешь пока. На голодный желудок ещё никто не поправлялся.

Везара вспомнила, что ничего не ела всю ночь, и почти не жуя проглотила еду.

Вскоре закипела вода. Эрба насыпала в чайник каких-то трав, залила их кипятком, и комната наполнилась густым горько-мятным ароматом.

— Вот выпьешь, и отправишься спать. Сон, подкреплённый правильным отваром — лучшее лекарство!

Везара, которая к тому моменту уже изрядно клевала носом, кивнула.

Горячий отвар, мятный, чуть горьковатый, обжигал рот и горло, но по телу от него расходилось приятное тепло. Начавшая-было возвращаться дрожь быстро отступила и стало жарко.

— Хорошо. А теперь спать! — Не терпящим возражений тоном сказала Эрба, когда девушка допила лекарство.

Везару не нужно было уговаривать. Измученная, она покорно пошла за травницей, плюхнулась на кровать, да почти сразу провалилась в крепкий, без сновидений сон.

Когда Везара проснулась, догорал вечер. Девушка села. Оказалось, она спала на грубо сколоченной скрипучей лежанке, прикрытой соломенным тюфяком. После беспокойных ночёвок на голой земле такое ложе казалось верхом роскоши.

— Смотрю, ты выспалась, — в двери появилась Эрба, — как себя чувствуешь?

— Кажется, не плохо. Голова не болит. Кости не ломит.

— Эт то-то же! Мои отвары кого хошь на ноги поставят. Уж я своё дело знаю! Пойдём. Ужин давно уж сготовился.

Везара встала и пошла за Эрбой.

В кухне пахло тушёными грибами, какими-то специями и, конечно же, сухими травами. Везара села за стол, и хозяйка поставила перед ней чашку с необычным грибным рагу, от которого шёл едва-заметный пар.

— Ешь скорей, уже почти остыло.

Девушку не нужно было уговаривать дважды. Она взяла ложку и принялась за еду. Ни разу в жизни она не пробовала ничего подобного. Грибы были потушены в густом бульоне со специями. Нарезанные небольшими квадратиками, они были очень сочными, и слегка хрустели. Ещё время от времени ей попадались небольшие ягодки, которые, когда она их раскусывала, добавляли сладко-кислый вкус.

Как только Везара доела, Эрба обратилась к ней:

— Наелась? — Девушка кивнула. — Вот и чудно. А теперь помоги-ка мне немного. Пойдём.

С этими словами Травница ушла в сенцы. Везара выбралась из-за стола, и поспешила за ней. Когда она пришла, Эрба уже стояла на небольшой лестничке, и копошилась под потолком.

— Вытяни-ка руки вперёд. Да вот так. Подержи это, — травница стала осторожно складывать Везаре на предплечья пучки сушёной травы.

Кто-то постучал по дверному откосу.

— Ваддрув, привет. С чем пожаловал? — Обратилась травница к гостю.

Везара тоже повернулась посмотреть на пришедшего. Это был старик с длинной, до пояса, зеленовато-коричневой бородой. Загорелая, изборождённая морщинами кожа была похожа на кору дерева. Он был одет в простую льняную рубаху, такие же штаны и плетёные, как у крестьян, лапти.

— Ты себе помощницу нашла, я погляжу, — сказал он низким, грубоватым голосом.

— На доброту нужно отвечать добротой. Я её из лесу вывела, подлечила, накормила, теперь пусть и она мне любезность окажет.

— Это правильно, — протянул Ваддрув, поглаживая бороду, — Только не одна ты от неё любезность ждёшь.

— Неужто лес? — С недоверием спросила Эрба. Гость кивнул:

— Уж не знаю, о чём, но хочет он с ней потолковать.

— Сейчас? — Ваддрув кивнул. Травница обратилась к Везаре: — Если лес зовёт, нужно идти. Таковы законы. Ступай. Ваддрув тебя проводит.

Везара с сомнением посмотрела на старика.

— Пойдём, не бойся. Ничего тут тебе не грозит.

Везара замешкалась, не сообразив, куда бы положить пучки травы.

— Да прямо на пол положи, — подсказала Эрба. Девушка послушалась, осторожна опустила свою ношу и медленно пошла к Ваддруву.

Старик вывел её из дома травницы и повёл по тропе, которая вела из деревни вглубь леса.

— Куда мы идём? — Спросила Везара.

— В чащу. Там с тобой лес толковать будет.

Закат окончательно погас и в лесу расплескалась мгла. Вардрув Что-то тихо пробормотал, и к нему отовсюду слетелось множество светлячков, и по дороге расплескался неровный зеленовато-жёлтый свет.

— Далеко ещё.

— Нет, уже пришли.

В темноте что-то громко захрустело, затрещало и зашелестело. Раздались тяжёлые шаги, а потом из леса на свет вышло лесное чудище. Высокое, в половину роста сосны, оно будто бы состояло из частей разных деревьев: Ноги буковые, левая рука была берёзовой, правая — еловой. Грудь укрывали дубовые листья, а над головой развевалась кленовая крона.

Везара хотела-было убежать, но Ваддрув крепко ухватил её за локоть.

— Не бойся, дитя, — гулко протянуло чудовище, — тебе ничего не грозит.

— Т-ты… царь лесов? Леший?

— Да, вы называете меня так.

— Он не цар-рь. Он — сам лес, — низко, почти рыча сказал кто-то слева. Везара повернулась на голос. Там оказался огромный зверь. Мощные когтистые лапы, палево-бурая шерсть, и ветвистые рога. Везара узнала урса — очень редкого и могущественного зверя.

— Ты принесла с собой потерянную часть леса, и должна вернуть её, — проговорил леший.

— Я пришла без всего. Эрба подтвердит, она привела меня! — выкрикнула Везара в отчаянии. У нeё нет ничего, что она может отдать.

— Она не знает о своём дар-ре, — прорычал урс.

Леший замолчал и, будто бы, задумался.

— Дитя должно вернуть. Но дитя не умеет распоряжаться даром, — сказал, наконец, лесной царь. — Нужно объяснить. Научить.

— О каком даре вы говорите? — Спросила Везара, глядя попеременно то на урса, то на лешего.

— Давно, в те времена, когда в Сар-рельсии пр-равило шесть семей, было искусство душ, — прорычал урс.

— Духочеи. Я помню, — добавил леший. — Это дитя похоже на неё. Как давно она приходила. Сколько раз с тех пор опала листва?

— Много, — ответил урс, — очень много. Последний великий духочей Сар-рельсии.

— Кто такие эти… духочеи? — спросила Везара.

— Те, кто могут пр-роникнуть в само естество, в саму душу. Пр-рочитать, изменить. И сохр-ранить. Не позволить освободившейся душе вер-рнуться в орфен.

— И с тобой в лес вернулась душа, — добавил леший. — Ты должна вернуть её лесу. Тут ей место.

— Откуда вы это знаете?

— Она — часть леса, — ответил урс, — и мы — часть леса. Мы чувствуем.

— И что это за душа?

— Молодая, — протянул леший, — тоже дитя. Душа должна вернуться к лесу.

— Но как её вернуть?

— Мы научим, — ответил урс. — Но это тр-рудная наука. Понадобится вр-ремя. Ты останешься в Др-ревнолесье, пока не вер-рнёшь душу лесу.