Вокруг темнота. Время от времени вдалеке появляется проблеск света, когда белого, когда жёлтого, когда фиолетового или оранжевого, и почти сразу пропадает, будто прячется в складках необъятной, чёрной вуали. Больше ничего не видно. Даже собственную руку, поднесённую к самому носу. Не ощущается ни жары, ни холода. Ни звука, ни запаха.

Наир не сразу понял, что не дышит. А когда заметил, ему показалось, что он начал задыхаться. Но нет. Может он уже умер?

От тишины шумит в ушах.

Как давно он тут? Редкие сполохи света подсказывают, что время всё же идёт, но сколько его уже утекло?

Неожиданно, юноша ощутил взгляд. Очередная вспышка высветила исполинскую, бесформенную, непрестанно изменяющуюся фигуру. Её поверхность переливалась всеми возможными цветами. Свет скрылся в чёрной складке, и темнота вновь сомкнулась. Но Наир знал, что оно там!

Неожиданно во мраке распахнулись глаза. Десятки, сотни. Их было прекрасно видно в темноте. Разных размеров и форм, они постоянно двигались, исчезали и появлялись вновь в совсем другом месте.

Сердце долбило о грудь как барабан. Шум в ушах перерос в гул. Голова заболела, будто её зажали в тисках.

Какое-то время существо изучало его, а затем пришло смутное ощущение: “Оно сочло меня подходящим.” После — пришли образы. Много. Беспорядочные, спутанные, они вливались в разум как вода в кувшин. Голова раскалывалась, сознание не слушалось. Пред глазами то и дело вспыхивали неясные видения. Одно за другим они сменяли друг друга быстрее, чем молнии в самую яростную грозу.

Наир едва заметил, как мир вокруг него свернулся. Он будто попал в плотное разноцветное облако.

Следующее, что он осознал — под руками была трава.

“Где я? Кто я?”

Голова раскалывается, как орех под молотком. В мыслях каша. Всё смешалось в густом бульоне из обрывков воспоминаний и… чего-то ещё. Чего-то странного и совсем спутанного.

“Наир,” — выхватил он знакомое слово из калейдоскопа образов. Имя. Его имя. Это уже что-то.

Как терпеливый рыбак, одно за другим он вылавливал из омута своего разума знакомые обрывки, и складывал из них мозаику своей жизни.

Он совсем маленький. Светло-жёлтые стены, плетённое из тонких веток акации кресло под шерстяной накидкой. Через закрытые ставни едва пробивается солнце.

Воспоминание сменяется тревогой. Ему пять лет. Его несёт на руках отец. Голова на плече и видно только спину. Не разглядеть лица. Внизу песок.

Теперь он в горах. Его держит за руку мать. В тряпичной сумке у неё на груди спит Зарех. Ему только три года. Почему-то Наир чувствует пустоту. Будто в этих горах осталось что-то важное. Но что?

Воспоминания мелькают всё быстрее. Лес. Опасный и страшный. Река. Город под огромными, призрачными, слабо мерцающими куполами. Восторг. Надежда. Как гирлянда, образ тянется за образом, чувство за чувством. Деревянные лачуги и грязь под ногами.

На улице смеются. Обзывают, бьют. Отчаяние.

Он видит светловолосого мальчика, испытывает к нему благодарность и уважение. В памяти, как пузырёк воздуха из под воды, всплывает имя: “Совел”. Друг?

Мама уходит из дома. Возвращается измученная. Она будто истощается, как утренний туман истощается с подъёмом солнца. По маленькой частичке день ото дня. Она меньше улыбается, меньше смеётся, ругается тоже меньше.

Работа. Они с Совелом вылавливают из Ильвы мокрые брёвна и складывают на брегу.

Наир чувствовал, что почти собрал мозаику.

Тёмный переулок. Неспокойно. Из тени появляется человек. Страшный. Холодный. Злой. Человек Пыльного купца. Он отправляет Наира прочь. Уходить не хочется, но Совел настаивает.

Ожидание. Несколько дней беспокойства, как на иголках. Связной “Пыльного” сказал Наиру, что с ним свяжутся, и юноша ждал. Наконец, два дня спустя, после работы он услышал, как его зовут из тени.

— Чернявый! Пора.

Наир подошёл, чтобы уточнить, что делать, но услышал только: “Иди на то же место.”

И он пошёл. В знакомом переулке он чувствовал себя неприятно, беззащитно. Словно последний оставшийся поздней осенью на ветке жёлтый лист, продуваемый всеми ветрами.

Без лишних слов его проводили в подвал и долгими, тёмными коридорами отвели в небольшую комнату. Почти всё её пространство занимал необычный постамент из светло-серой с чёрными прожилками чарстали, украшенный несколькими десятками самоцветов.

“Нет, — догадался Наир, с отвращением, — это не самоцветы. Душекамни!”

Вскоре зашли ещё три человека.

Ему вручили увесистый мешок с камнями и сказали:

— Это нужно доставить нашим людям на той стороне. Тебя встретят.

— На той стороне?

— Ты всё поймёшь. Вставай в центр.

Люди в комнате встали вокруг постамента, и Наиру показалось, что подул лёгкий ветерок. Душекамни засветились.

Мир вокруг Наира вытянулся, свернулся в запутанный узел, и его очертания смазались. Юношу объяло плотное, разноцветное, постоянно меняющееся облако, а затем он обнаружил себя в пустоте.

Когда мысли пришли-таки в порядок, Наир осмотрелся и не понял, где находится. Он сидел на берегу небольшого озера, в водах которого, слегка подёрнутых мелкой рябою, отражалась луна. Но, несмотря на ночь, было достаточно светло, чтобы Наир мог видеть противоположный берег.

Где-то лаяла собака, стрекотали насекомые. Всё вокруг казалось неуловимо неправильным. Чего-то не хватало. Чего-то, что было с ним всегда, сопровождало каждый момент его жизни, но теперь пропало.

Вдалеке загрохотало. Наир напрягся, обернулся, но ничего не увидел. Неожиданно он заметил два слепяще ярких белых огня, которые быстро приближались к нему. От света в голове красным цветком вспыхнула боль. Стараясь спастись, Наир прикрыл лицо рукой. Чем ближе были фонари, тем громче слышалось приглушённое рычание. Со звуком, похожим одновременно на хруст и шипение, огни остановились, немного не добравшись до Наира, но хорошо его освещая.

Что-то щёлкнуло, и послышались два мужских голоса. Они говорили на непонятном языке.

Наир попытался рассмотреть людей, но из-за яркого света видел только два смутных силуэта. Должно быть это люди, о которых говорил человек Пыльного, когда говорил, что Наира встретят.

— Что в мешке? — Спросили на понятном для него языке

— Душекамни, — ответил Наир, и протянул спрашивающему груз. Мужчины отшатнулись.

— Медленно положи мешок на землю и отойди от него.

Наир опустил мешок, встал и сделал два шага в сторону. Отсюда мужчин было видно лучше. Один из них был примерно одного с Наиром роста, и обладал тёмными кудрявыми волосами. Другой — выше, голова с боков была чисто выбрита, зато оставшиеся волосы, длинные, до плеч, собраны в тугой хвост. На обоих была странная одежда, какой Наир никогда раньше не видел.

Кудрявый надел толстые перчатки, поднял мешок, раскрыл и обменялся с высоким несколькими фразами на непонятном языке. Затем завязал мешок, и ушёл к огням, которые оказались частью странной железной повозки.

Высокий подошёл к Наиру, надел на него кандалы и отвёл к повозке. Открыл её и бросил:

— Садись.

Наир растерялся. Тогда мужчина надавил ему на шею, заставив нагнуться, и силой запихнул внутрь. После этого оба мужчины сели спереди, кудрявый слева, высокий справа, не громко хлопнув дверьми, и повозка глухо заурчала.

Они бросили друг другу ещё пару фраз, и поехали.

Мягкое сиденье. В стенах прорезаны окна, закрытые чистейшим стеклом. Похоже, повозка принадлежит кому-то высокопоставленному. Она сильно качалась из-за неровной дороги, но ехала она плавно. Почему-то Наир не волновался. По крайней мере не так сильно, как того требовала ситуация. Его не беспокоили ни кандалы, ни странный язык. Только головная боль и чувство, будто чего-то не хватает. Чего-то важного. Он смотрел в окно. Мимо проплывали деревья, знакомые, но неуловимо странные, и пропадали в ночи позади. Вскоре они сменились небольшими, в один-два этажа, домами. В окнах горел яркий свет. Потом снова деревья. Слева к их дороге примыкала ещё одна, вдоль которой стояли высокие столбы с яркими фонарями на самом верху. Немного дальше дорогу пересекли длинные железные полосы, проезжая по которым, повозка сильно тряслась.

Они повернули направо, и поехали так быстро, как Наир не передвигался никогда в жизни. Теперь деревья не проплывали мимо, а уносились прочь, поглощаемые ночным мраком.

— Ты впервые перенёсся что-ли? — спросил его тот, который сидел справа.

— Перенёсся? — Переспросил Наир. Слово отозвалось болью в голове.

— Ну да. Ты ведь из Идрия. Значит перенёсся в наш мир.

Наир молчал.

— Вот что ты у нас забыл? — Спросил тот, который сидел слева. Кажется, именно он вёл повозку. — Молодой же совсем. Сидел бы в своём волшебном мирке, ан нет, попёрся… Ну посидишь в… темнице. До выяснения.

— А что я сделал? Где я? — Спросил Наир, поплатившись очередной вспышкой боли.

Сидевший справа ответил:

— Ты, друг мой, в другом мире. Тебя что, не предупредили, когда отправляли?

Медленно Наир мотнул головой.

— А как ж так получилось, что ты отправился в другой мир, даже не зная об этом?

Наир молчал. Он не хотел ещё одной вспышки боли.

— Ну ладно, помолчим. На допросе всё равно всё расскажешь.

Дальше ехали молча, а Наиру оставалось только смотреть в окно. Во что он вляпался?

Совсем скоро деревья снова сменились домами. Сначала невысокими, но чем дальше, тем они становились больше и больше, пока не стали совсем огромными. За всю свою жизнь Наир никогда таких не видел: ввысь уносились ряды и ряды окон. Некоторые дома изгибались, у других прямо посередине были огромные проходы, в которые легко можно было запихнуть лачугу, в каких обычно жили в Дощатом квартале. И ещё всюду был свет. Белый, оранжевый, красный, зелёный. Он лился с высоких столбов, со стен домов, от множества причудливых повозок, которые ездили по дорогам.

— Что, у вас таких нет? — Снова заговорил с ним правый.

Наир в ответ только помотал головой.

— Ну наслаждайся. Вряд ли ты такое ещё увидишь.

Повозка остановилась перед слабо освещённым каменным забором выше человеческого роста, по верху которого вилась толстая стальная нить. Часть забора — видимо ворота — отползла в сторону, и они въехали внутрь. Остановились. Мужчины вышли из повозки, высокий открыл дверь и достал Наира.

На непонятном языке он о чём-то поговорил с кудрявым, и повёл Наира к приземистому двухэтажному зданию со стальной дверью. Внутри была небольшая комнатка, за которой — короткий коридор, с массивными дверьми с единственным решётчатым окошком в каждой. Мужчина открыл ближайшую. За ней оказалась комнатушка с кроватью, и железными приспособлениями у правой стены.

— Посиди пока в камере, а завтра решим, что с тобой делать. Есть хочешь? — Спросил мужчина, прежде чем уйти.

— Да, — ответил Наир, который последнией раз ел в Ильвеске.

— Сейчас чего-нибудь раздобуду. Мы ж не звери, — сказал он, и ушёл, оставив юношу в одиночестве.

Вскоре зашёл кудрявый. В руке у него был странный мешок из тонкого материала с петлёй для руки. Он поставил мешок на край кровати и раскрыл его. Внутри была еда в маленьких прозрачных мешочках, и вода в необычном прозрачном кувшине.

Кудрявый взял один из мешков с едой, и спросил:

— Знаешь, как пользоваться?

Наир отрицательно мотнул головой. Тогда кудрявый взял мешок с двух сторон, потянул, и тот легко открылся по шву. Затем он взял кувшин и показал на самую верхушку:

— Это крышка.

Он взял за кувшин за горлышко тремя пальцами и с усилием повернул, сделал несколько оборотов и снял крышку.

Наир отпрянул.

— Да не бойся ты. Это безопасно.

В доказательство кудрявый сам сделал два глотка из прозрачного кувшина, после чего ешё несколько раз показал, как открывать крышку, и протянул воду Наиру. Юноша не торопился её брать.

— Ладно, — сказал кудрявый, — оставлю всё тут. Бутылку ты теперь открывать умеешь. Как надумаешь поесть, не стесняйся. А, и, на всякий случай: туалет, раковина, — он по очереди ткнул пальцем на приделанные к стене железные приспособления, — Ну, не скучай.

Кудрявый ушёл, заперев дверь.

Некоторое время Наир сидел, размышляя, как поступить, но голод быстро убедил его довериться странной еде. Он взял раскрытый кудрявым пакет. Внутри была небольшая булочка хлеба необычной формы. С некоторым беспокойством Наир откусил кусочек. Это оказалось очень сладко, но вкусно. Укусив ещё раз, он добрался до варенья. В считанные секунды он умял булку и запил водой.

Теперь, когда голод не занимал голову, он мог подумать. Сон всё равно не шёл. Главное, что понял Наир — что-то пошло не так. И ещё он чувствовал себя обманутым. Люди Пыльного могли бы предупредить его о том, куда отправляют. Теперь он сидит в темнице в чужом мире. Стоило бы бояться, но все чувства будто бы замёрзли. Возможно это из-за того, что произошло слишком много всего. А возможно — из-за того, что произошло там, в пустоте. Наир не знал, но чувствовал, что рано или поздно узнает.

Но всё же оставалась смутная тревога. С того самого момента, как Наир оказался в этом мире, она слабо, но настойчиво царапала его сознание. Он не мог понять, чего именно не хватает. Чувство, будто внезапно пропал едва-заметный запах, который был всегда. К которому Наир так привык, что стал считать обязательной частью своей жизни. Частью себя. Будто пропал… нет, не “будто”. Он на самом деле пропал. Наира осенило. Он не чувствует орфен. Он слышал сказки о “Пустом мире”, когда был маленьким, но и представить себе не мог, что сам окажется в нём!

Поняв, что же так его беспокоило, Наир почувствовал себя лучше. Будто с груды камней, давящих на него, упал один из самых крупных. И вскоре его сморил сон.

На следующий день за Наиром пришёл незнакомый мужчина. Коротко стриженный, с татуировкой на предплечье, и тоже в странной одежде. Когда дверь открылась, юноша уже не спал.

— Подойди и вытяни руки вот так.

Наир встал и сделал как велели. Мужчина надел на Наира цепи, открыл дверь, и вывел его на улицу. Яркое солнце резануло по глазам. Юноша сбился с шага и едва не упал, когда проводник настойчиво потащил его за собой.

Они прошли через двор к четырёхэтажному зданию. В дверях были форточки со слегка поцарапанным стеклом.

Наира повели по коридору. Они прошли множество дверей, когда, наконец, дошли до нужной. Мужчина завёл Наира в небольшую комнату, в которой были только стол и два стула, и вышел. Юноша сел, гадая, что же будет дальше.

Одиночеством Наир наслаждался не долго. Вскоре открылась дверь, и вошёл коренастый мужчина. Лысый, но с густой чёрной бородой. Он сел напротив Наира, прочистил горло, и начал говорить:

— Ну здравствуй. Предлагаю для начала представиться. Меня зовут Анатолий. Как я могу обращаться к тебе?

Наир молчал.

— Чем меньше ты осложняешь работу мне, тем меньше осложнится твоя жизнь. Давай попробуем ещё раз. Меня зовут Анатолий. Как зовут тебя?

— Что происходит?

— Тут я задаю вопросы.

— А я на них не отвечу, пока мне не расскажут, что происходит.

Анатолий нахмурился, и на некоторое время замолчал, откинулся на стуле, протянул руку, сделал движение, будто что-то сжал, и в руке возникла бутылка с водой, похожая на ту, которую вчера Наиру оставил кудрявый. Похожим движением он достал прозрачный гибкий стакан, налил воды. Выпил. И заговорил:

— В двух словах: ты контрабандой приволок в наш мир опаснейшую штук, целый мешок. Из-за этого могло погибнуть очень много людей. А теперь попробуем снова. Как тебя зовут?

— Наир, — нехотя ответил юноша.

— Вот видишь! Это совсем не трудно. Ты из Идрия, правильно?

Наир кивнул.

— Как ты попал в наш мир?

— Меня отправили. С помощью какого-то устройства.

— Кто тебя отправил?

— Пыльный купец.

— Зачем?

— Сказал, что я должен передать кому-то душекамни.

— Ты впервые в нашем мире?

— Да

— Что тебе рассказали о нашем мире?

— Ничего. Я даже не знал, что существует ещё какой-то мир, кроме моего!

Анатолий откинулся на спинку стула, и спросил:

— Пить хочешь?

Наир помотал головой.

— Как знаешь. Но я, на всякий случай налью, вдруг передумаешь. — Он достал из воздуха ещё один стакан, налил в него воду и пододвинул к Наиру.

— Значит тебе всучили мешок с камнями и отправили чёрт знает куда. Так? Как ты вообще на такую авантюру согласился?

— Я задолжал Пыльному услугу.

— Кто это такой?

— Опасный человек. На него работают тенеходцы. И его люди продают мрак.

— Тенеходцы это кто?

— Те, кто умеют ходить через тени.

— Это как?

— Ну, — Наир замялся, — могут войти в одну тень, а выйти из другой. Я не знаю, как именно они это делают.

— Понятно. А что такое “мрак”?

— Это… чёрный туман, — Наир заговорил тише и медленнее. — Если его вдохнуть, прибавляется сил. И… перестаёшь чувствовать.

— Ты хорошо с ним знаком, да?

Юноша медленно кивнул.

— Понятно. Для чего понадобилось отправлять сюда душекамни?

— Не знаю, мне никто ничего не сказал.

— Кого-нибудь ещё кроме тебя отправляли доставить душекамни?

— Не знаю.

Анатолий глубоко вздохнул, поднялся.

— Думаю, мы с тобой закончили. Сейчас тебя заберут и отведут обратно в камеру. Посидишь, пока не разберёмся в ситуации.

Сказав это, он вышел.