Поезд слегка вздрогнул и остановился. Двери с шипением открылись, выпустив запах металла, горячего асфальта и чужих жизней. Гензо ступил на платформу Токийского вокзала и сразу почувствовал, как город обрушился на него всей своей тяжестью. Здесь не было спокойного гула провинциальных станций, здесь был рёв, пульс, бесконечный поток людей, которые точно знали, куда им нужно, и никто не собирался уступать какому-то пацану из Осаки. Он поправил лямку рюкзака, который вдруг показался тяжёлым, будто внутри лежало не просто одежда и учебники, а что-то гораздо более опасное. Пятнадцать лет, возраст, когда ты ещё веришь, что можешь раствориться в толпе, если очень захочешь. Гензо очень хотел. Над головой светились огромные табло. Объявления на японском и английском сливались в белый шум: «Поезд линии Яманотэ, платформа 14… пересадка на линию Гиндза… Осторожно, двери закрываются…» Он двинулся к эскалаторам, ведущим вниз, в глубины метро. Толпа несла его, как река, не сопротивляйся, иначе утонешь. Кто-то сильно ударил его плечом; Гензо едва удержал равновесие. Он обернулся, мужчина в тёмном пальто уже растворился в потоке. Осталась только чёрная спина и на секунду, запах дорогого одеколона, смешанный с чем-то металлическим. Гензо потряс головой. Паранойя после долгой поездки, не более того. Он спустился на уровень линии Яманотэ. Здесь было ещё теснее и громче. Рекламные экраны мигали яркими роликами: девушки в школьной форме слишком широко улыбались, блестели новые айфоны, чей-то голос обещал «идеальную жизнь одним кликом». Гензо достал телефон и открыл карту. Сибуя всего в нескольких остановках. Мама написала утром: «Не смогу встретить, папа застрял на работе. Справься сам, ты уже большой». Тогда он только фыркнул. Большой. Конечно. Он встал за жёлтой линией, ожидая поезда. В отражении окна вагона увидел своё лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами после бессонной ночи в поезде. Волосы торчали в разные стороны, воротник школьной рубашки помят. Обычный парень. Никто и не подумает, что… …что под учебниками и запасной одеждой в рюкзаке лежит маленький складной нож. Тот самый, который отец дал ему «на всякий случай», когда они ходили в горы. Тогда Гензо смеялся. Сейчас было уже не смешно. Подошёл поезд. Двери открылись. Гензо вошёл и прижался спиной к поручню. Вагон был забит: школьники, офисные работники, туристы с огромными чемоданами. Запах пота, духов, бенто из конбини. Он смотрел в окно-туннель, чёрное стекло отражало только огни и лица. Иногда казалось, что среди отражений мелькает кто-то знакомый. Кто-то, кого он никогда не встречал, но чьё лицо почему-то казалось важным. На станции Юракутё в вагон вошёл мужчина. Высокий, худой, в длинном чёрном пальто несмотря на жару. Лицо скрыто маской и козырьком кепки. Он встал прямо напротив Гензо, слишком близко для такой давки. Гензо напрягся, но сделал вид, что смотрит в телефон. Мужчина заговорил тихо, почти шёпотом: - Ты, Такеда, верно? Гензо вздрогнул. Поднял глаза. Мужчина смотрел прямо на него, тёмные глаза, спокойные, как стоячая вода в старом колодце. - Откуда вы… - Не важно, мужчина слегка наклонился. Ответь только на один вопрос. Ты когда-нибудь слышал имя… Асакава? По спине Гензо пробежал холодок. Это имя. Он слышал его. Один раз. Давно. В ночном разговоре родителей, когда они думали, что он спит. Слово, произнесённое шёпотом, словно от одного громкого произнесения оно могло стать реальным. - Нет, солгал Гензо на автомате. Мужчина улыбнулся под маской, уголки глаз сморщились. - Плохой из тебя лжец. Но ничего. У тебя будет достаточно времени, чтобы научиться. Поезд дёрнулся, двери открылись на следующей станции. Мужчина повернулся и вышел, не оглядываясь. Гензо остался стоять, сжимая поручень так сильно, что костяшки побелели. Он не знал, кто это был. Он не знал, почему это имя вызвало в груди такой странный отклик, смесь страха и чего-то почти похожего на… жажду. Но одно он знал точно: Токио только что проглотил его. И не собирался выплевывать обратно.