Шестые Небеса

Рин придирчиво оглядела двор. Вишня вся была усыпанная яркими парными ягодами, безумно раздражала ее.

— Любовь как вишенка. Сначала ты видишь цветок, потом пробуешь сочную плоть на вкус. А в итоге весь рот сковывает кислая оскомина. И в конце разочарованно выплевываешь косточку.

— Рин, что у тебя за представление. Ты расстраиваешь меня не на шутку. Будучи в мужском образе, разве могла ты оценить все прелести этого чувства? Не глупи! — Намеренно удивлённо и с улыбкой смотрел на нее брат.

— Я вообще хотела спуститься посетить рынок в Срединном Мире. Эта вишня во дворе сбила меня с мыслей.

— А чего ты хочешь на самом деле? — Подозрение Яньши росло.

— Ну почему ты такой любопытный?

— Я настороже с того раза, как ты напилась и упала в мир смертных.

— Ну и ничего такого. Я же не ломала стену, а упала через самую настоящую дверь.

— Ну и почему ты сразу не вернулась? — Вопрос сквозил сомнениями.

— Я не могла не преподать урок этим грубым солдафонам, которых встретила. Они утверждали, что все женщины никчемно играют в мяч, — Она с чувством поправила ханьфу на груди. Яньши закатил глаза.

— Вот из-за этого я и хотел бы знать немного заранее, что ты на этот раз задумала.

— Уговорил. Я хочу разыскать лисицу. Лента мне до смерти надоела.

— Ещё чего! Лента защищает тебя! Я глубоко против.

— А я очень даже за.

— Ты не можешь мне перечить, я твой брат!

— Я старше! — Воскликнула наконец Рин.

— Чем докажешь?

На этом их спор обычно обрывался, потому что доказательств возраста у Рин не было.

— Я все равно пойду, — Она резко отвернулась.

— Ну хорошо. Только давай покушаем баоцзы в том ресторане, где мы были в прошлый раз. Тогда, так и быть, я буду сопровождать тебя.

— Договорились! — Яньши знал, что Рин очень любит покушать, и решил потянуть время.

Спустя несколько перемещений между небесами и переход через мост, они уже шли по яркому рынку Срединного Мира. Кого там только не было! Несмотря на противостояние на Вторых Небесах, тут все было по-прежнему нерушимо, и торговля шла бойко.

Они купили все, что понравилось принцессе, и Яньши с полными рукавами всякой всячины, куда все и убирал, заладил о еде. Только они доели баоцзы, как Рин отлучилась в уборную и не вернулась. Яньши устало потёр переносицу. В принципе, он этого и ждал от нее. Сидел, выпивал вино, дожидаясь свою непутевую сестрицу.

Рин же тем временем, думая, что наконец-то может пройтись одна, неспешно дошла до магазинчика, где когда-то, теперь очень давно, работала лисица Пеанзы. Та часть рынка не была перестроена, располагалась в менее наводнённом людьми районе. Она накинула на волосы лёгкий газовый шарф, чтобы так не бросаться в глаза. Двигалась уверенно.

Магазинчик вскоре показался среди ряда таких же. Ярко крича вывеской, что тут можно купить любые снадобья. Она ещё раз посмотрела на знакомую вывеску. Столько лет прошло, всё так изменилось, но не это место. Она словно попала в прошлое. Мурашки поползли по коже. Как будто Дражайший всего полчаса назад отправил ее с храма купить всё по списку.

Сердце заныло от воспоминаний об Учителе, но она ни за что не хотела возвращаться к нему на Первые небеса. Что она чувствовала? То, в чём сама не могла признаться себе. Она скрыла от него истину. Она проиграла. Её ошибка была столь огромна, что казалась ей бесконечной пропастью, разделяющей их. Расколовшей всё на до и после. И это «до» ни за что не хотелось вспоминать.

Ещё один маленький шажок, но она всё ещё стоит и смотрит на дверь. Дыхание сбилось, паника течёт по венам. Возвращаться в прошлое было очень неприятно. Рин встряхнула головой, но ощущение не прошло, скорее опустилось глубже в грудь и осело там, глубокой болью отдаваясь в шрам у сердца. Потеряв счёт времени, она никак не могла очнуться. Всё же, резко придя в себя, схватилась за ручку с таким усилием, словно та была раскалённым железом, и вошла внутрь.

В лавке что-то незримо изменилось, она сразу это почувствовала, вдыхая знакомый аромат трав и разных снадобий.

— Приветствую, — кивнул старый лис, абсолютно седой старик.

— Приветствую, — она обвела взглядом товары, делая вид, что выбирает. — Я хочу купить пилюлю, которая помогла убрать тоску в моем сердце и освободить разум от прошлого неприятного опыта.

Старик заинтересованно поднял голову.

— Разве существует такая диковинка?

— А почему бы и нет? Вам нечего предложить мне?! — она всё рассматривала травы, стараясь не сильно поднимать лицо. — Я могу хорошо заплатить.

— Я думаю, вы с трудом представляете себе ценность данной пилюли. Если бы она существовала, я бы давно стал богат и покинул это место. Хотя вы знаете, есть такие стихи, очень известные даже на Седьмых небесах:

***

Акации плоды приносит жаркий юг.

Но много ли взойдёт весною пробуждённых?

Желаю всё же Вам побольше их сорвать:

Хранят они навек тоску и грусть влюблённых.*

* Автор Ван Вэй.

— Возможно, именно из цвета акации я бы мог изготовить для вас такую пилюлю. А вы бы одарили меня чистым золотом. Я мечтаю спуститься в мир смертных и жить там в своё удовольствие.

— Ну разошёлся, — махнула Рин нетерпеливо. — Что ещё за акация?

— Этот цветок может впитать тоску. Но надо не простую акацию. Поищи тысячелетнюю с волшебного сада пустынного Третьего неба, — глаза старика хитро засветились.

— Я думаю, мне не составит труда раздобыть какие-то цветы. Что тут сложного? Вам, рассчитываю, по силам изготовить такую пилюлю. А мне это не сложнее, чем найти одну красивую лисицу без нескольких хвостов.

Старик замер, на лице изобразилось абсолютно поддельное до смешного замешательство.

— Когда я вернусь с цветами, я очень рассчитываю на встречу с ней! — уже сильнее нажала Рин и вышла, не дождавшись ответа. Не торопясь пошла обратно в таверну. Ведь там ждал её самый близкий ей человек. Ждал без разочарования и без ложных в неё надежд. Просто ждал, потому что беспокоился о ней.

Идя по извилистым улочкам, она погрузилась в воспоминания о том, как они стали братом и сестрой. Это было и забавно, и трогательно, но было абсолютной ложью, как она узнала позже. Яньши, изворотливый дракон, всё хочет преподнести ей вежливо и мило, переживая за ее покой.

Однажды она потерялась. И после возвращения с мира смертных нашла Яньши в саду, где они обычно проводили время. Он был мертвецки пьян и ужасно мил. Щеки, кончик носа пылали алым румянцем. Взгляд расфокусирован и влажен. Длинные белые волосы распущены и слегка шли волной, видимо, после прически, которую он носил весь день. Светлые одежды сбились. На лице глубокая мука и одновременная растерянность. Когда он увидел Ри, потянул свои руки к ней, оседая на траву. Ри что есть сил его подхватила, но не удержала юношу. Так и села рядом с ним на колени. Он сжал ее лицо руками, всматриваясь, будто пытаясь ее узнать сквозь хмельной туман.

— Ри, ты вернулась!

— Я просто потеряла тебя. Когда мы летели обратно, я упала с сабли. На ней летать сложнее, чем на мече, а мое опьянение не позволило мне сделать духовный прыжок, — Ри зарделась от такого позора, объясняя Яньши свою пропажу.

— Я подумал, ты разозлилась, когда увидела, что девица в игорном доме обнимает меня, — слезы полились ручьями с его глаз, очерчивая нежные щеки, скапливаясь на подбородке, и уже лились дальше.

Ри просто прижала его к себе, как маленького.

— Яньши. Ну ты чего!

Он вдруг перестал реветь, выпрямился, набираясь сил на долгую речь, вздохнул: — У меня с самого детства не было выбора и сил. За меня всё решали мои родители. И даже мое обучение организовали под охраной. Причина проста: пока я не получу дар, я бесполезен. И поэтому я должен быть осмотрителен и осторожен. Мне всегда твердили, что я могу делать только правильные вещи. Такова моя судьба. Мои родители с детства вбивали мне в голову, что дружба и любовь бессмысленны. Что самая прочная основа — это сила и власть!

Он всматривался ей в лицо доверительно, нежно и продолжал: — Те, кто говорят о любви и дружбе, обычно ранят больше всех. Честно говоря, я не знаю, что это за чувства, но я очень, очень хочу видеть тебя каждый день. Каждую минуту, которую ты могла бы побыть со мной. Я понял это, когда ты вдруг пропала. Я обыскал весь срединный мир, — он опять начал всхлипывать, — не хочу, чтобы ты уходила! Не покидай меня.

Ри серьезно ответила: — Хорошо, я не уйду.

— Никогда не оставляй меня!

Он схватил ее за плечи, смешно надув припухшие губы.

— Только если будешь вести себя хорошо, — девушка смотрела на него ожидающе.

— Я буду! — закивал он.

— Ты будешь. правда?

— Я буду хорошим. Сделаю всё, что захочешь.

— Серьезно? — Ри подняла свою светлую бровь.

— У-у-у-гу, — только и смог промычать Яньши.

— А твоя семья?

— Мне все равно. Я давно стал волен. Думаю, они смирились. Хочу, чтобы ты была моей семьей. Хочешь стать моей сестрой? Я буду заботиться о тебе!

— Хочу, — без раздумий ответила Ри.

— Смотри, я свяжу нас вместе! — Яньши снял с себя пояс и начал закручивать их сомкнутые запястья.

— Вот! — он старался изо всех сил сделать это аккуратно, — ещё раз, — и даже заправил кончики под узел, подытожив, — так мы никогда не расстанемся!

— Никогда? — уточнила Ри, лицезрев это безобразие.

— Никогда! Обними меня!

И он уткнулся мокрым лицом ей в шею.

— Тогда, может, уже пойдешь в кровать? — тут же предложила новоиспечённая сестрица.

— Нет. Хочешь избавиться от меня? — он явно заволновался.

— Нет, — тут же оправдалась Ри.

— Пожалуйста, не оставляй меня.

— Хорошо, — согласилась она. — Лишь бы он не капризничал.

— Если утром тебя не увижу, значит, ты плохая!

— Обещаю.

— Хорошо, — и он опять уткнулся ей в шею, обнимая. Уснул.

Ри аккуратно положила его голову себе на колени и запела тихо: — Воздушный колокольчик из сотни листьев напоминает мне, какой ты изменчивый. Словно ветер, словно ветер...

Она пела чуть слышно. Яньши спал. Но пела и думала Ри сейчас совсем не о нем.

— Карп в пруду жмется к лотосу. День и ночь скучая по простору. Ветер разгоняет запах жасмина. В саду полночь, и тишина звенит. Где же ветер? Где же ветер...

Она, казалось, грустила одновременно и была светла. Глаза ее блуждали в закатном мареве. Сад находился на возвышенности, и с их места всегда открывались самые замечательные виды. Голос ее ласкал и успокаивал спящего.

— Я не хочу тебя помнить, ведь ты можешь даже не узнать меня при встрече. Дворец Памяти заперт. Тропинка к нему заросла дикими вишнями. Ветер не разносит их цветы. Ветер так давно спит...

Она замолчала, голос ее надломился хрупким стеклом и с трудом запела.

— Опять и опять. Неразрешимая ненависть врезалась глубоко в кости. Как чудесна эта картина! Но на ней не мы, а небесное море. Ветер скинул шелк с моих плеч и растрепал волосы. Ветер. Плут водит меня кругами...

Вот так просто, без веских причин. Они с Яньши когда-то давно стали братом и сестрой. Его отец, как ни странно, не был против такого решения сына и прибавления в семье. Ри позже узнала, что он получил указание сверху, а это был лишь пьяный спектакль. Яньши был вот такой. Император не мог не присмотреть за ней, но у него всегда были на нее планы. Спустя несколько недель в спешке ей был присвоен титул принцессы и дано почти новое имя и абсолютно новая фамилия. Фамилия как у брата. Принцесса Шестых небес Сюй Рин.

— Рин, ты вернулась? Я начал беспокоиться.

— Всё в порядке, Яньши. Всё просто отлично, но знаешь, мне срочно нужен цвет тысячелетней акации с Третьих небес.

Он смотрел удивлённо и затем, наконец, произнес: — Но на Третьих небесах не растет акация.

Теперь уже Рин не знала, что и сказать.