Срединный путь

Конечно, о греховном свитке принцессы Шестых небес Сюй Рин мгновенно стало известно на всех Семи небесах. В самых известных театрах срединного мира стали появляться пьесы на эту душераздирающую небеса тему. Да и что там, в каждой уважающей себя чайной рассказчик мог подробно поведать вам содержание всего списка.

На Шестые небеса незамедлительно пришло письмо с приказом Императора явиться на инаугурацию и приступить к служению Его Величеству в середине лета. До этого события оставалось не так много времени, и Рин уговорила Яньши ещё раз посетить магазинчик на Срединном пути. Чтобы не смущать никого своим, так сказать, «неприлично известным видом», она предпочла взять с собой круглый веер — в случае чего прикрывать лицо.

Проходя в сердце рынка, ее привлекла новая пьеса, конечно же, про нее саму.

Ну очень разряженная лисица, они обычно играли в таких уличных театрах на Срединном пути, обмахивалась круглым веером, ну точь-в-точь как у нее самой. Рин так и застыла, пораженная сходством ее костюма, того, в котором она спускалась сюда в последний раз.

«Ну надо же, какая внимательность к моей скромной персоне!»

Лисица тем временем, стыдливо прикрывая веером лицо, степенно восседала на ветви раскинувшейся груши. За деревом был растянут тканевый холст с изображением ночного неба. Выполнен он был не лучшими мастерами и поэтому больше портил картину, чем дополнял. Рин остановилась, ожидая действия. Сейчас лисица тихонько напевала мелодию, готовя публику к чему-то большему. И это не заставило себя ждать. Вот вышел он, «Яньши», такой, каким его представляла себе местная публика.

Яньши, заметивший своего двойника и это безобразие в целом, уже хотел возмутиться, когда Рин прижала свой пальчик к его губам.

— Я хочу узнать, что дальше, — прошептала она одними губами. И он кивнул, прикрывая лицо веером.

Тот ненастоящий Яньши на сцене в летящем белом ханьфу взмахнул веером и довольно красиво запел:

***

Как прекрасна Сюй Рин ночами.

В светлом облике юных лет.

Губы, вишни её в печали.

Кто утешит ее рассвет?

За горой осыпает груша.

Белым снегом свои цветы.

Одиноко луна целует

Её сладостные черты.

***

Он подошёл к груше на последних словах, протягивая руки к возлюбленной сестрице. Но она лишь махнула веером, отворачиваясь к импровизированной луне.

— Очень даже неплохо! Но и тут ты меня обижаешь, — прошептал настоящий Яньши настоящей Рин.

В этот момент ненастоящая принцесса начала свое фееричное падение с дерева. И когда она, приземлившись, вовсе не расстроилась, а ловко вскочила, озираясь. Ненастоящего Яньши уже не было на сцене. Видимо, он ушел, потеряв всякую надежду. Ее тут же окружили четыре духа, разряженные в животных четырех пороков. Это была свинья, означающая грех чревоугодия и пьянства, обезьяна — королева воровства и насмешек, змея, представляющая соблазн, и павлин, несущий в себе гордыню.

— Ну, с павлином они погорячились, — прошептала Рин брату в ухо, в то время как ненастоящую принцессу с азартом гоняли по сцене эти четверо.

— Слухи они такие. Я бы и змею убрал, но вот поесть ты любишь! — засмеялся вдруг Яньши довольно громко, и все внимание со сцены в мгновение ока перекинулось на эту подозрительно похожую на актеров парочку.

Народ онемел, не зная, что сказать. Шепот догадок прошел по толпе. Даже четыре порока застыли, смотря во все глаза на спутников. Можно сказать, возникла неловкая пауза для всех присутствующих. Рин даже успела представить, как эти четыре порока сейчас спрыгнут со сцены и погоняться за ней настоящей. От этого стало очень смешно.

— Можете продолжать! — вдруг великодушно, как ни в чем не бывало, крикнула она и показала на сцену веером. Добавила громко: — Стихи очень даже неплохи. Мне нравится! А павлин — это, пожалуй, излишне.

Народ оживился от такой реакции, многие одобрили ее находчивость и такую простоту. Кто-то даже выкрикнул с толпы, что павлина и правда стоит убрать со сценария. На том и разошлись.

Рин и Яньши продолжили свой путь к лавке. Но парадокс в том, что когда они туда дошли, на месте, где Рин не так давно была, сейчас находилось лишь зияющее дырами окон и отсутствием дверей абсолютно пустое помещение. Она зашла, осмотрелась, надеясь увидеть следы быстрого переезда. Но ничего, только слои пыли и паутина встретили ее. Она вышла и ещё раз зашла, будто искала какой-то один ей известный вход. И ничего. Яньши поспрашивал в соседних лавках и вернулся с неприятным известием.

— Рин, соседи говорят, эта лавка закрыта уже как шестьдесят лет. Никто в ней не торговал все это время и тем более на прошлой неделе.

Рин застыла, не веря. Яньши, ты думаешь, я сошла с ума? И выдумала того старика и всю эту историю?

— Нет, Ри, что ты. Возможно, это была иллюзия. Только для чего? Я совсем не понимаю.

— Остаётся только тысячелетняя акация на Третьих Небесах. Больше нет подсказок.

— Больше нет, — эхом повторил Яньши и тяжело вздохнул, зная, что она не даст ему покоя.