Она петляла и уворачивалась от веток, идя по саду. Поднялся ветер, и все будто ожило вокруг. Колыхалось, тянулось, желая коснуться ее широкого рукава или длинных светлых волос, размещавшихся по спине. Казалось, ещё мгновение, и эта девушка просто потеряет терпение и сгустком энергии переместится в свои покои без лишних хлопот, но с немного потраченными силами.

Мин Ю, наконец, догнал ее, протянул руку, чтобы остановить, хватая за плечо. Он не хотел сейчас окликать ее, она могла испугаться, и догонять ее в ее же дворце было бы не совсем удобно. Еще один скандал, он не желал этого. Но рука его так и повисла в воздухе. Принцесса за мгновение до его прикосновения резко развернулась, будто почувствовав преследование. Князь же, не ожидавший подобного, не успел замедлиться и застыл так близко, что он буквально мог бы соприкоснуться с ней кончиком носа, немного опустив голову. Нос обдало манящим ароматом. Его ускользающая птица замерла, и теперь уже он сам с бешено бьющимся сердцем отступил на шаг назад.

Весь гнев и те слова, которые он так хотел ей высказать, вылетели у него из головы. Только свет ее глаз и это абсолютно невинное лицо буддийского монаха, постигшего Дао. Что тут скажешь. Он даже захлопал ресницами, как какой-то смертный мальчишка, увидевший впервые фею, имевшую неосторожность показаться смертному.

"Как же можно быть такой подделкой. В одном моменте грубой и в другом — столь благочестивой. Или я перестал воспринимать чистоту, и все для меня теперь перевернуто вверх дном?"

Он так и смотрел на нее, как дурак смотрит на палец мудреца, указывающего на луну. Совсем не осознавая теперь своей конечной цели.

Притча о Луне и мудреце.

А она на него, будто бы ничего не ожидая, тем не менее ни двигалась с места. Зрачки ее застыли, расширились так, что радужке осталось совсем мало места. Более неловкую ситуацию было, конечно, сложно представить.

Император спустя полчаса беседы удалился, отпуская своих гостей, и Рин, как ни в чем не бывало, даже не взглянув на него, быстро покинула павильон. Хотя до этого глаз не спускала, продолжая следить тайком из-за веера, думая, что он не замечает. В порыве досады и долго сдерживаемой реакции на ее слова он было пошел вдогонку, но вот стоит, не в силах и два слова связать. Это осознание ещё более вскипело в крови: — Принцесса забыла правила приличия? Он желал быть грубым, хотел уличить ее хоть в чем-то. Сейчас она ушла, не поклонившись ему, как того требовал статус.

Она подняла бровь: — О чем вы, Великий князь? Разве вы сами способны их соблюдать? Я не рискую оставаться с вами наедине и сотой части ароматной палочки.

"Она явно хочет меня вывести из себя!"

— Вы должны...

— О нет, вы очень ошибаетесь, — прервала она его, смеясь. — Должны вы! Ветер рвал листву, она рвала его сердце не переставая. Ее пальчики внезапно коснулись его ворота, прошлись мягким поглаживанием по меховой оторочке. Он, словно околдованный ею, следил за каждым движением. Его заводило несвойственное ей такое поведение.

— И я бы хотела когда-нибудь спросить с вас этот долг.

Дыхание его сбилось от ее притворно сладкой улыбки, такой ненастоящей и кукольной, что в уголках ее щек появились ямочки. Но даже такая улыбка была желаннее страха в ее глазах.

"Она себя пересилила. Как ее понять? Чего хочет? Торгуется с ним. У него осталось то, что ей надо? То, что она еще не взяла? Может, он сам ей все ещё интересен?"

Князь мгновенно перехватил ее руку, притягивая к себе, прошептал, злясь и радуясь в одном моменте на то, что она играет с ним: — Я ничего тебе не должен! Ты мучила меня столетие и смеешь говорить о долге?

Смешалась она в душе или нет, но виду не подала. Лишь сверкнула глазами так, что Мин Ю вздрогнул, почувствовав сгущающуюся силу. Все же опасно было противостоять ее прямому взору. В этом ему никогда не обойти ее дар. И тут мысли его ушли глубже. Он и правда захотел поменять их местами в этом противостоянии. Позволить ей взять верх. Заметив, как он вздрогнул, она продолжала более чем уверенно.

— Вы сегодня так тепло одеты, князь. С таким ледяным сердцем немудрено замёрзнуть даже в такой погожий денёк. Жалуетесь? А я ведь не знала, что вы способны хоть что-то почувствовать.

"Издевается, даже рот приоткрыла в удивлении. Смело."

Ему нестерпимо захотелось закрыть ей рот жёстким поцелуем, так, чтобы она признала свои деяния. Но всё ещё держал себя в руках. После произошедшего в "Лазурном дворце" ему было нестерпимо стыдно за свою эту слабость.

"Каким она видела меня? Слабаком, падающим перед ней на колени? Трясущимися руками сжимающим эту чужую женщину."

Он с трудом разжал пальцы, отпуская её руку: — Ты лгунья, какой всегда и была. Не надо меня выставлять чистым злом.

— Мин Ю, ты и есть чистое зло! Так поступить со своей ученицей, которая верила тебе безмерно и возвела тебя в статус своего божества. — прошипела отстраняясь Рин.

Он даже опешил от этого заявления, хотя по сути знал о её чувствах тогда, но так, чтобы произнести это вслух! Так откровенно и глубоко. — Это был мой шанс, — ответил сам себе не веря.

— Но не единственный. Ты бы мог попросить меня. Разве я могла бы отказать? — она явно решила сказать ему всё.

— Если бы я знал, что ты можешь, попросил бы… — он откровенно лгал.

"Как признаться, что я и не думал искать сложных путей! Хотел всё и немедленно. Не желал отдавать свою добычу императору." — мысли сбились в комок, и он не хотел продолжать разговор.

— Я желал твоей смерти, — только и произнес он в отчаянии, читая во взгляде изящной птицы полное разочарование. Она даже губы поджала, не успела скрыть это, но всё же произнесла: — А я желаю спросить с вас долг. Жизнь за жизнь. Если я буду в опасности, вы, Великий князь, должны помнить об этом и отдать вашу жизнь за мою, если понадобится.

Она опять говорила с ним официально, не произнося его имя, как будто оно было грязным для ее рта.

— Я не собираюсь тебе платить, Ри! — он специально назвал её именем их общего прошлого, чтобы встряхнуть, откинуть её назад, — Ты никто для меня! Ничего не значащий ученик. Твои чувства никогда меня не волновали. Иди за долгом к Дражайшему Жу или Лей Хуа. Они те учителя, что не досмотрели за тобой. Именно они привели в храм девчонку под видом юноши. Она не опускала глаз, хоть ему и показалось, что они излишне влажными. Он всё же добился своего, маски пали. — Ты... Мин Ю, как был самолюбивым глупцом, так и остался. Ничто не способно вызвать в твоей душе хоть каплю сострадания или любви. Долга и достоинства не существует в твоём мире, важна только власть. Тебе и правда подходят Вторые небеса. Такому как ты не страшен никакой холод, никакие душевные страдания не касаются твоей души.

Теперь уже она толкнула его ручкой в грудь. В гневе, просто так. Не используя какой-либо силы. Это было так по-детски.

— Что ты знаешь про меня? Думаешь, побыла в моей душе и всё понимаешь? Убирайся! Ненавижу, когда лезут в нутро без спроса. Ты изливала моё сердце на куски за сто лет и удивляешься, что я ничего не чувствую?!

Он опять перехватил её, эту непослушную нахалку. Ладонь её была небольшая и такая тёплая. От этого он даже мысль потерял. В горле застряли все слова, и в груди разлилось неожиданное тепло.

"Она и правда воплощение чистого пламени! Раздери демон её на части! Ненавижу эту свою слабость перед ней!"

— Ты ещё чувствуешь его, Мин Ю? Своё сердце... — хрипло протянула она, стоя вплотную к нему.

— Чувствую. Ещё чувствую, что в скором времени ты не так заговоришь! Поэтому просишь меня о защите? Если молчу я и молчит старейшина Хао Вей, то думаешь о твоём даре никто не узнает? Или ты думаешь, глупые ученики первогодки, видевшие, как ты в Храме Предрассветного Пути устроила шоу с вхождением в душу старика Хао Вея, ничего не поймут со временем, не сопоставят факты? Тебя спасает только то, что стена огня была слишком неприступна для зрителя. Но я-то знаю о тебе всё. Интересно, понравится ли императору такая правда? Ты сама знаешь, на что ты способна, Рин?

Маска притворства слетела с её лица, и она словно превратилась в беззащитного ребенка, в один момент смотря на него удивлённо и так откровенно непонимающе.

"Она не знает возможностей и последствий! Неужели такое возможно? Дражайший не сказал, какие же у него интересные методы воспитания."

Рин дёрнулась: — Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сказать, что тебе лучше быть со мной гораздо вежливее, чем ты себя ведёшь, Принцесса Шестых небес, — он сказал это, улыбаясь самой обольстительной своей улыбкой, добавляя: — Тебе лучше быть более осмотрительной. Особенно в порывах своего гнева! Если окажется, что ты могущественнее императора со всеми его побрякушками, как думаешь, ему придётся это по душе?

Рука его уже горела огнём, и этот огонь так сильно манил его, разливаясь внизу живота, наполняя его безудержным желанием. Казалось, даже его голос выдавал это безумное напряжение. Усилием воли он успокоил себя, стараясь какое-то время не дышать. Она стояла так близко, что аромат её тела окутал его целиком.

«Или мне это кажется, будто наваждение». Рин дёрнулась, опять освободившись, сделала неуверенный шаг назад. Ещё шаг, не спуская с него встревоженного взгляда.

— Думаю, я усвоила твой урок. Но кланяться тебе ни стану, ни велика честь, Великий князь. Ваше общество не доставляет мне удовольствия. Не преследуйте меня более! — сказала с той же притворной улыбкой, от которой мороз по коже шёл. Буквально растаяла в воздухе, перемещаясь в свои покои.

Он остался один, глубоко вдыхая воздух, ветер, бушевавший в саду, наполнял его бесконечными силами, он чувствовал, чем ближе феникс, тем более с бешеной скоростью растёт его совершенствование. Она разгоняет в нём энергию, застывшую до мерзлоты на Вторых небесах.