На фотографии запечатлена моя любимая сестрица. Обнаженная и в вызывающей позе. Если бы это был «Playboy», который и создан для того, чтобы сексуально просвещать и демонстрировать женские прелести, я бы все понял. Но на фоне Машки была не профессиональная фотостудия, а обычная квартирка, наверняка какого-нибудь озабоченного аристократа, который заплатил ей, чтобы сделать эти снимки. И я не уверен, что моя сестра давала свое согласие на то, чтобы их раздавали направо и налево.

Первым позывом было, конечно, дать по морде и Кипятку, а затем Антропову. Но я быстро вспомнил о том, что у меня в рюкзаке лежит буклет со сводом правил поведения в школе. И о том, что очень глупо так рисковать. Нужно быть хитрее. Вот бы придумать такой способ, который поможет поставить этих ублюдков на место. Раз и навсегда. И при этом не нарушить ни одного чертового правила.

– Можешь наслаждаться, этими фотографиями, девственник, – я пожал плечами и кинул на стол фотку моей сестры. – Все равно это максимальная близость с женщиной, которая ждет в жизни такого педика, как ты.

Терять мне нечего. А слова, иногда бьют побольнее рук или ног.

– Че ты сказал!

Кипяток вскочил с места и схватил меня под силки. Не сильно испугал. Хоть мы и в одной весовой категории. Но удар пятиклассника, если что я переживу. А вот он проблемы с директором – вряд ли.

– Я сказал, что наличие фотографии моей сестры у вас, меня нисколько не смущает, педики. Потому что вы с Антроповым до конца жизни будете долбиться друг с другом в задницу и другую обнаженную женщину вряд ли еще когда-нибудь увидите.

Надо было видеть лицо Кипятка. Если бы в эти времена уже был айфон, я бы не поленился и заснял его на камеру. Но таких технологий еще нет. Поэтому мне пришлось наслаждаться зрелищем в моменте.

– Отпусти его, Егорыч, – Антропов схватил друга за плечи. – Мы найдем возможность поставить этого пса на место. Но проблемы с директором нам не нужны, слышишь?

– Я достану тебя, урод… – процедил Парфенов.

Затем, скрепя зубами, Кипяток разжал пальцы.

– Дежурные! – выкрикнула повариха, тетя Люда. – Пора на столы накрывать, охламоны! Скоро пятиклассники на обед придут.

Я не знаю, видела она нашу разборку или нет, но на нее, как и на тетю Фаю, обиды я не держу. Еще свежо в памяти, как аристократы обошлись с моей матерью. Люди запуганы. У них есть моральные ценности, но они бояться потерять работу, поэтому предпочитают закрывать глаза на конфликты. Н-да. Вот мирок!

Я бросил рюкзак под стол дежурных и пошел к раздаче, чтобы начать накрывать на столы.

Не был в этой столовой больше пятнадцати лет, а помню, как сейчас, всю технологию раздачи. 6 «Г» – восемнадцать порций пюре с котлетой, старых-добрых пицц и чая, налитого прямо из кастрюли. Еще и тебе, как дежурному, постоянно перепадает.

До звонка с первого урока второй смены я успел все разнести и знатно наесться. Кипяток с Антроповым участвовали в этом менее охотно и умело. Сомневаюсь, что они вообще когда-нибудь дежурили в столовой.

Звонок на перемену выпустил десятки голодных, и не очень, ртов из кабинетов и буквально за одну минуту они заполонили всю столовую. Поднялся гул, состоящий из постоянно галдящих школьников.

– Здорова, Костян! – ко мне подошел меланхоличный Солонин и протянул руку.

– Привет, – я пожал хрупкую кисть моему, как оказалось, классному другу.

Он был одет во все черное, а пиджак висел на нем как на вешалке. Предки никак не могут откормить беднягу и в этом мире. Он всегда был, как это говорят, дистрофиком.

– Че вчера с тобой было? – спросил он, вернувшись через минуту с пиццей и чаем.

Как обычно даже не притронулся к мясу и гарниру.

– Не знаю, – солгал я. – Сказали сходить в больницу, но я не пошел. Само пройдет.

– Ясно, – он окинул взглядом столовую и вновь повернулся ко мне. – Как тебе дежурится в компании этих ушлепков? – он подбородком указал на вещи Антропова и Кипятка. – Опять курить убежали?

– Наверное, – я пожал плечами. – Жду, когда этот день уже закончится. И желательно следующий. Я тут до конца недели.

– Ясно.

Кажется я начинаю вспоминать одну из причин, почему Солонин некоторых так сильно вымораживал. Он ну очень часто говорил, что ему что-то ясно.

– Слушай, предки купили мне вчера второй Стар Крафт, – начал он. – Завтра перед школкой можно зарубиться у меня дома. Ты как?

Теперь понятно, почему мы с ним дружим. Компьютер, которого у меня никогда не было в детстве, наверняка сыграл тут не последнюю роль. И да, я был именно тем человеком, который приходит в гости и смотрит, как играет другой. И если бы Солонин не был таким странным, вряд ли бы он искал себе друга в бастарде.

– Слушай, Димон, – я почесал затылок. – Сестра обещала записать меня к зубному. Возможно, на завтра. Если успею, то приду. Договорились?

– Ясно. Забились, – он откусил от пиццы кусок и запил чаем. – Я тогда пошел. Мне еще домашку проверить надо перед уроком.

Он махнул мне рукой, поставил стакан в специальное окно для грязной посуды и удалился.

Все-таки странный он. Да и поговорить нам не о чем. Неужели наличие компьютера так сильно повлияло на меня, что я был готов терпеть его занудные речи, лишь бы посмотреть, как он играет в игры? Хотя, Стар Крафт… Если бы я не был так занят насущными делами, я бы, наверное, согласился сразу.

– Привет, Ракицкий! – послышался девчачий голос.

Мой взгляд сфокусировался на Клаус, которая вырисовывалась из толпы с тарелкой в руке. Она подошла ближе и села за стол дежурных.

­– Привет, Клаус, – хмыкнул я. – Ты чего?

– Ты же мне обед обещал, – она улыбнулась, откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Но не как это делают девочки. А как парни. Пацанка есть пацанка.

– Ей! Грязную посуду кто уносить будет? – отвлекся я на свои прямые обязанности, когда один из одаренных попытался ускользнуть из столовой, не отнеся тарелку и стакан в специальное окошко.

– Это кто? – вдруг спросила Жанна.

Я обернулся. Она держала в руке снимок из полароида. Похоже завалялся где-то. Я не успел прибрать.

– Эти два извращенца достали фотографии моей обнаженной сестры. Даже не знаю откуда.

– Антропов с Парфеновым?

– А кто же еще? – буркнул я. – Только они на это способны.

– Я надеюсь, на этот раз ты не заставил его плакать?

– Было желание, – улыбнулся я. – Но потом вспомнил про свод правил, который во время нашей последней встречи дал мне Глеб Ростиславович и пришлось сдержаться. Теперь думаю, что бы такого сделать, чтобы поставить их на место и одновременно не нарушить ни одного закона. Они ведь не отстанут от меня до конца школы. Нужно с этим что-то делать. А раз кулаки в ход пускать нельзя, придется изощряться.

Клаус порвала фотографию и выкинула в мусорное ведро.

– Есть у меня одна идея, – медленно проговорила она. – Могу поделиться. Безвозмездно.

– А? – от неожиданного предложения мне даже показалось, что я не расслышал.

Тогда я сел напротив нее и спросил:

– А тебе это зачем, Клаус?

– Могу я помочь своему новому соседу по парте просто так? – кончики ее губ потянулись вверх.

Дальше спрашивать бессмысленно. Я нравился девчонке раньше, нравлюсь и сейчас. Воспользоваться ее помощью, конечно, не помешает. Лишь бы только она не подумала, что с этого момента я ей должен. Ведь на будущие ее просьбы, если они будут расходиться с моими интересами, я могу и не ответить взаимностью. И что тогда? Наши отношения рухнут, как карточный домик. А друзья среди аристократов мне нужны. Нужно быть осторожным. Крайне осторожным.

– Ну раз безвозмездно, – я намеренно акцентировал внимание на последнем слове. – В таком случае буду признателен.

– Тогда слушай, – начала она. – Антропов мелкая сошка. Разберешься с Парфеновым, и проблема решена.

Похоже девчонка пересмотрела фильмов про бандитов в малиновых пиджаках. Или они тут тоже аристократы?

– Пытаться воздействовать как-то на него с помощью учителей или даже директора – бесполезно, – продолжала Клаус. – Даже Александр Николаевич, его отец, вряд ли поверит в то, что его сын-отличник может быть замешан в каких-то темных делах. Поэтому нужно, чтобы его отец, совершенно случайно застал его за каким-нибудь запрещенным занятием.

Я неловко поморщился.

– Что? – Жанна прочитала эту неловкость на моем лице.

– У меня тут был разговор с этим Александром Николаевичем накануне, – я почесал затылок. – Боюсь у них с сыном теперь коалиция против меня.

– Не страшно, – махнула рукой Клаус. – Они даже не будут знать, что ты в чем-то замешан.

– Тогда говори скорее, – я бросил взгляд на вход. – Эти ушлепки вот-вот вернутся. Какое, например, запрещенное дело?

– Короче. Однажды я видела, как Парфенов с Антроповым вылезают из гаражей. Выглядели они тогда как-то очень подозрительно.

– Подожди, – перебил я. – Гаражи же…это недостроенный заброшенный комплекс зданий? Там и мы с парнями частенько летом гуляем. Чего подозрительного?

– Когда вы с парнями орете оттуда на всю улицу, это одно. А когда там тихушничают два отморозка, это совершенно другое. Можешь назвать это женской интуицией, если хочешь, но после того, как они ушли, я решила проверить чем они там занимались.

Вполне себе ожидаемо от десятилетнего ребенка. Хотя, быть может, были еще какие-то причины заподозрить аристократов в чем-то?

Я внимательно слушал свою подругу и не перебивал.

– Когда я залезла в один из гаражей, то обнаружила следы крови. На одной из стен были нанесены надписи латинскими буквами. Этой самой кровью.

– И что это значит? – я поднял брови. – Не могли же они там кого-нибудь убить?

– Ну ты и дуб, Ракицкий! – вздохнула Клаус и завела ту же пластинку. – Думай. Кровь. Надписи кровью…Понимаешь?

Я смотрел на нее как баран на новые ворота и ничего не понимал. Если никого не убили, то, что такого запрещенного могли делать в гаражах Кипяток с Антроповым.

– Магия крови, Костя, – сдалась Клаус и широко раскрыла свои глаза.

– Магия крови? – повторил я, пытаясь одновременно поддержать разговор и сделать какой-то вывод.

– Магия крови запрещена по законам Российской Империи. Представляешь, что будет, если отцы Парфенова и Антропова поймают их за руку? Еще парочка свидетелей и они не смоют со своего рода этот позор больше никогда.

Идея мне понравилась. Подставлять, даже таких типов как эти аристо, мне не хотелось. Чем я буду лучше них, если буду строить козни и подкладывать собаку. А вот раскрыть правду о их запрещенных увлечениях…думаю, будет полезно не только для меня, но и для всего общества. Магия крови. Хм. Звучит жутковато. И откуда они берут ее, эту кровь?

– Они до сих пор там собираются? В гаражах?

– Не-а, – отрицательно помотала головой Клаус и впервые за все время откусила кусок от пиццы. – То есть. Возможно. Я думаю, что они постоянно меняют место своих кровавых экспериментов, чтобы их никто не поймал за руку.

Я почесал щеку. Было так непривычно касаться не густой щетины, а мягкой гладкой кожи.

– Тогда я должен за ними проследить и узнать все их тайные места. Как только мы будем уверены, что аристократы действительно практикуют запрещенную магию, можно будет через кого-нибудь намекнуть Парфенову-старшему об экскурсии.

– Угу, – покивала головой Жанна.

– Спасибо, Клаус! – воодушевился я. – Ты лучшая!

Тут же раздался звонок и остатки галдящих школьников, срываясь с мест и разбрасывая еду по сторонам, помчались на урок.

– Пока не за что, – улыбнулась моя одноклассница, щеки которой вновь слегка покраснели. – Держи меня в курсе. Как только узнаешь место, где они собираются, я помогу тебе с Александром Николаевичем.

– Договорились, – я подмигнул подруге.

Жанна Клаус встала со стула, взяв с собой еду, к которой практически не притронулась. По пути из столовой она оставила ее там, где стояла вся грязная посуда, чтобы тетя Люда после смены смахнула все в банку и, возможно, поделилась с Бобиком.

– Ракицкий! – упомянутая повариха вырвала меня из мыслей. – Ты чего стоишь? Протирай со столов и неси грязную посуду. Шестым классам накрывать надо!

Я принялся за дело. Кипяток с Антроповым пришли гораздо позже и им работы оставалось совсем не много. Они постоянно о чем-то перешептывались, глядя на меня, а я старался не обращать на аристократов внимания. Такой компромат на подходе. Я могу вынести эти безобидные детские шалости ради такого будущего открытия. Отличник школы для одаренных занимается магией крови. Уже представляю заголовки газет на следующий день. Заодно и место на новогоднем балу освободиться…

Следующая часть дня пролетела незаметно. Между уборкой столов и накрытием на них, я внимательно читал свод правил поведения в школе все лучше и лучше изучая устройство этого мира. Но ничего нового, особо, не вычитал.

Вкратце. Применять магию только под наблюдением учителя, не обижать бедных аристократов, не унижать еще больше бастардов, не уносить с уроков артефакты и другое имущество школы, быть учтивым, не оскорблять друг друга и так далее и тому подобное. Правда, правило «не курить», здесь нарушали как минимум двое. Но им и другие правила не по чем, поэтому…

В шесть часов вечера прозвучал звонок с пятого урока. Я как раз поднимал последние стулья на столы, чтобы уборщица смогла беспрепятственно помыть пол.

– Ну все, голубчики, – тетя Люда показалась из двери, поставила свою сумку на стол рядом и принялась завязывать платок на голове. – Есть еще хотите? Голодные?

– Нет, спасибо, теть Люд, – отозвался я. – Лучше что-нибудь на завтра оставьте.

– Завтра все свежее будет, – пыхтела она, убирая волосы под платок. – Голодом вас не заморю. Не бойтесь.

Она взяла сумку и засунула под мышку пакет с банками, наполненными едой.

– Ну все, голубчики, – сказала она. – Собирайтесь тоже по домам. Есения Олеговна сейчас полы мыть придет.

– До свидания, теть Люд, – произнес я.

– До свидания! – присоединились прилежные аристократы.

Затем не торопясь, я подобрал с пола пару разбросанных кусков хлеба и понес к кастрюле с надписью «отходы». Тянул время. Нужно, чтобы парочка покинула помещение, а я пошел следом. У нашего класса последний урок только что закончился, а это значит, что самое время узнать куда они сейчас отправятся. До комендантского часа времени еще полно.

– Эй, стукач! – донеслось прямо из-за моей спины. – Вот тебе еще несколько фото твоей сестры-шлюхи.

Позади меня раздался смех, и я слышал, как фотокарточки упали на пол.

Дождался, когда аристократы выйдут из столовой и тут же ускорился. Подобрал с пола все фото, подбежал к портфелю, кинул и внутрь, взгромоздил сумку на плечи и заторопился покинуть помещение.

– Извините! – сказал я сразу, как только врезался в уборщицу на выходе.

В ответ она обложила меня тройной порцией мата. Вот кому было все-равно на школьников. Будь ты хоть, как сказал Глеб Ростиславович, Господом Богом. Если бы на моем месте оказался ученик в костюме, он бы тоже услышал о себе много хорошего. Терять Есении Олеговне особо нечего.

Я получил в гардеробе свой пуховик и выбежал из школы. У дороги стоял черный мерседес, в который садилась Клаус. Она увидела меня и пальцем указала направление, в котором ушел Кипяток со своим дружком.

Я благодарно кивнул в ответ и побежал в ту сторону.

Очень скоро на другом конце длинной аллеи я увидел идущих аристократов. Антропов тут же обернулся, как будто почувствовал, что сзади кто-то есть. Я успел спрятаться за дерево. Выглянул с другой стороны, сквозь ветки кустарника. Они продолжали идти. Тогда я вновь последовал за ними.

Старый заброшенный деревянный дом в самом центре города. Такие снесут через несколько лет и построят на этом месте многоэтажку. Но пока… Примерно час назад туда зашли аристократы и до сих пор не выходят. Уже скоро души полезут из разломов. Но мне нужно дождаться, когда Кипяток с другом освободят помещение и позволят мне посмотреть на то, чем они там занимались.

Совсем стемнело. Я уже подумал, что они воспользовались каким-нибудь тайным ходом и был готов уйти, когда аристократы, наконец, показались на крыльце дома. Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Настала моя очередь.