– Что с тобой стряслось? – сестра, увидев меня в глазок, открывает дверь и запускает внутрь.

– Пережил апокалипсис, – бросаю я и скидываю с плеч рюкзак. – Мама дома?

– В комнате, читает, – подозрительно смотрит на меня старшая.

– Пьяная?– спрашиваю я.

Машка отрицательно мотнула головой.

– Отчим приходил?

– Не-а. Мама сказала, что теперь, пока все деньги не пропьет, не вернется. Вчерашнее отсутствие домашних сильно ударило по его самолюбию.

– Нужно бы ударить еще сильнее, – я стопами помогаю себе стянуть с ног ботинки и иду в ванную.

Включаю воду и достаю тамагочи из кармана.

– Помоги мне… – читаю не перестающее гореть послание.

Что это? Может когда я падал, как-то сильно ударил его и теперь питомец просит постоянно помочь ему? Типа, накормить, поиграть, убрать. Что там еще? И никакие кнопки не нажимаются. Ни при первой попытке, еще на улице, ни при второй – сейчас.

Убираю яйцеобразный предмет обратно в карман и умываюсь. Денек выдался насыщенный, но я жив и относительно здоров. Это главное. Теперь нужно будет узнать в сговоре ли с этими уродами Клаус и провести более умную слежку. Я был уверен, что они меня не заметили. Но раз парни тоже не пальцем деланы, то, что мне мешает завладеть телом Бобика и также проследить за ними? Конечно, и пса они могут заметить. Черт…Этот план еще подлежит размышлению.

Я взял старое вафельное полотенце с батареи, которую называют змейкой, вытерся и вышел из ванной.

– Тебе звонила какая-то Юлия Барт, – крикнула Машка с кухни. – Просила передать, что обо всем договорилась и ждет от тебя звонка.

Хоть одна хорошая новость за вторую половину дня. Значит теперь нужно раздобыть всего ничего. Шестьдесят тысяч рублей.

Я достаю из портфеля фото своей обнаженной сестры и иду на кухню.

– А еще сегодня весь день названивают по продаже котят. Видимо кто-то расклеил объявления с ошибочным номером. Есть будешь?

Я бросаю стопку полароидных снимков на стол, перед сидящей за ним сестрой.

– Что это? – удивляется она и отставляет чашку с чаем в сторону. Присматривается.

– Это ты мне скажи, – я сажусь напротив и складываю руки перед собой, словно прилежный ученик за партой.

Машка берет в руку фотографии. Листает. Но не поднимает на меня глаз.

– Откуда они у тебя? – спрашивает она дрожащим голосом.

– Парфенов-младший. Перед которым мы вчера совершили безуспешную попытку извиниться. Он принес сегодня снимки в школу и брызгал слюнями, показывая их мне.

Машка встала со стула и принялась рвать фотографии. Без эмоций. Как робот, которому нужно непременно закончить работу. Она рвала их до тех пор, пока они не превратились в мелкие куски стружки. Затем кинула отходы в переполненное мусорное ведро, откуда куски бумаги вывалились и заставили ее снова упасть на колени и начать собирать их в мусорку.

– Вынесешь завтра ведро? – спросила она, до сих пор уничтожая улики своего унижения.

– Вынесу, – ответил я.

Я дал эти снимки сестре не для того, чтобы застыдить или унизить. Я отдал их ей для того, чтобы она перестала доверять каждому первому встречному и подумала о том, куда ее приведет дорога, вымощенная из таких легкомысленных поступков. Давить на больную мозоль, пытаясь все больше и больше застыдить собственную сестру я не собирался.

– Ты говорила что-то про еду, – перевел я тему. – Что подают?

Машка провела рукой по щеке, встала и не оборачиваясь ответила:

– Макароны по-флотски. Будешь?

– Конечно, – улыбнулся я и вновь отвлекся на пищащий в кармане тамагочи.

«Помоги мне.»

– Слушай, а у тебя был когда-нибудь тамагочи? – спросил я, под стуки ложки об алюминиевую кастрюлю.

– Тамагочи? – Машка обернулась ко мне.

– Ну да, – я показал ей экран игрушки. – Он недавно начал просить меня ему помочь. Но какую бы кнопку я не нажимал – ничего не работает.

Сестра отложила тарелку в сторону, вытерла руки о полотенце и взяла у меня яйцевидный предмет. Попробовала несколько комбинаций. Повертела в руках.

– Странно, – она протянула тамагочи мне обратно. – Попробуй спросить у Ларисы Игоревны. Кажется так ее зовут?

– Кого? – нахмурился я.

– Твоего преподавателя по Артефакторике.

– А! – отреагировал я. – Ага, ага.

Я убрал игрушку в карман и сходил до рюкзака. Посмотрел в дневник. Следующий урок по Артефакторике завтра. Но завтра у меня дежурство, значит…во вторник. Тут же расписание одно? Не меняется каждую неделю?

– Привет, сынок! – мать зашла на кухню, когда я доедал свою порцию макарон.

– Привет, ма! – отреагировал я.

Она налила себе чаю и села за стол.

– Портфель у тебя в коридоре? – спросила матушка. – Я хочу зашить его.

– Ага, – кивнул я.

Повисла неловкая пауза. После вчерашней пьяной потасовки с отчимом перед родным сыном, ей было не по себе.

– Как дела в школе? – наконец решилась задать вопрос она.

– Не спрашивай, – вмешалась Машка. – Он еще не показывал тебе свой зуб?

– Зуб? Что с ним?

Я широко улыбнулся, продемонстрировав передний верхний резец теперь неправильной формы.

– Что случилось? – в ней проснулся материнский инстинкт.

– Все хорошо, мам, – ответил я. – Споткнулся и неудачно упал. Машка обещала записать меня к стоматологу, так что повода для беспокойства нет. Схожу в больницу и там все поправят.

– Да! – опомнилась сестра. – Завтра в восемь утра, Кость! Мы идем к стоматологу.

– В восемь? – поканючил я, как будто и в самом деле был ребенком.

– Встанешь один день пораньше, – быстро прервала она меня, пока обычное удивление не переросло в бесконечные мольбы перенести прием.

Мы еще некоторое время сидели на кухне, изображая из себя примерную семью, а затем я ушел спать. А может не изображали. Может и действительно все начало меняться к лучшему.

На следующий день меня ожидал ранний подъем и посещение детской стоматологической поликлиники. Благо наращивать зубы они умели. Уже через час я вышел из кабинета стоматолога с белоснежной, а самое главное, целой улыбкой. Сестра, конечно, в очередной раз удивилась тому, что вместо того, чтобы устроить истерику о том, как я не хочу идти в кабинет, я совершенно спокойно это сделал и выдержал все мучения от анестезии до сверления.

Потом я предупредил Машку о том, что хочу сегодня переночевать у Жендоса – спать в квартире с близкими, когда на меня охотиться эти странные тени не безопасно, – и теперь стоял у таксофона с визиткой Аввакума Ионовича в руках.

– Добрый день! Меня зовут Константин Ракицкий. Могу я поговорить с Аввакумом Ионовичем?

– Одну секунду, – ответил женский голос

Затем он заставил меня ждать около минуты. Пришлось докидывать еще два рубля, чтобы не обрубили связь.

– Аввакум Ионович сказал, что ожидает вас в одиннадцать часов в своем офисе, – ответила, наконец, мадам.

– В офисе? – опешил я.

Хотя на что надеялся? Что он пригласит меня попить чаю в своем огромном особняке?

– А можете подсказать адрес?

– Да, конечно. Есть ручка и листок под руками?

– Я запомню.

Я ехал в троллейбусе, на своем любимом месте в задней части, забравшись между поручнями, и глядел в окно. Заплатил очередные два рубля за проезд, и задумался о том, что надо бы разменять купюры, чтобы потом какой-нибудь кондуктор с сотни не сдал мне сдачу по рублю. Звенящий пятиклассник, прямо-таки магнит для хулиганов.

Город кишел машинами, которые я не так часто встречал на дороге в двадцать первом веке. Нивы, Волги, Девятки... Даже запорожец проехал. Запорожец! Такой раритет в мое время в городе и на парковке-то было не встретить, не то что проезжающим мимо.

Так, разглядывая город своего прошлого, я вскоре доехал до нужной остановки и через пару минут стоял перед входом в небольшое пятиэтажное здание. Офисный центр. Дверь постоянно стучит от того, что туда-сюда снуют люди в черных костюмах. Логово аристократов. Как пить дать. Ладно хоть мать одежду постирала и рюкзак зашила. Выгляжу более-менее. Для ребенка, конечно.

– Добрый день! – я подошел к охраннику в камуфляжной форме, сидящему за столом. – Я приехал к Германну Аввакуму Ионовичу.

Он оторвал глаза от сканворда и посмотрел на меня, поверх очков.

– Вообще его кабинет на четвертом этаже. Но он несколько минут назад взял у меня ключи от склада. Проходи по коридору и постучи в сто десятую комнату. Он должен быть там.

Я поблагодарил охранника и пошел к месту встречи.

Ну хоть какая-то неформальная обстановка. А то я уже подумал, что с десятилетним мальчишкой будет официальное собеседование в огромном кабинете с книжным шкафом и кофе, который принесет секретарша.

Стучу в дверь с табличкой, на которой изображена цифра сто десять. Дверь от стука с тонким скрипом открывается. Но ответа нет. Но раз открыта, зайду.

Здесь целый лабиринт из стеллажей, заваленных видеокассетами. Но, нужно отметить, не беспорядочно разбросаны. Все рассортированы. Боевики, комедии, эротика. Склад, с которого, судя по всему, по точкам разъезжаются пиратские и лицензионные копии американских фильмов. Русского производства не вижу. На первый взгляд. Самое лучшее русское в кинематографе тех времен – голос переводчика Володарского.

– Аввакум Ионович, здравствуйте! – подаю я голос, чтобы старик дал знать о себе.

– Константин? – отзывается аристократ в ответ.

Я иду на голос и вскоре вижу старика, стоящего на стремянке и бережно расставляющего по полкам фильмы.

– Здравствуй! Я рад что ты нашел время приехать.

– Вы сказали, что у вас есть для меня работа, – перехожу я сразу к делу.

Старик взглядом указывает на одну из коробок и предлагает сесть. Я соглашаюсь. Сам он стоит на стремянке и перебирает кассеты.

– Прости, что встречаюсь с тобой в такой обстановке, – говорит он. – Не хочу, чтобы кто-нибудь знал о наших общих делах.

– Почему? – я поднял голову на люминесцентную лампу, она тут же перестала мигать.

– Потому что работа, которую я хочу тебе предложить, не подлежит огласке.

– А-а-а… – протянул я. – А я могу не согласиться?

Старик переставил еще две видеокассеты местами и хмыкнул себе под нос.

– Конечно, можешь, – ответил он, спустился со стремянки и сел на коробку напротив меня. – Но я бы хотел, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем принять какое-то решение.

– Почему я? – я задал вопрос, который интересовал меня со вчерашнего дня.

Старик провел рукой по своей тонкой узкой бороде.

– Потому что у тебя тело ребенка, а разум взрослого человека.

Меня бросило в пот. Откуда он узнал об этом? Могли ли Жендос с Серым кому-нибудь проболтаться? Или старик обладает какой-то магией и видит меня, что называется, насквозь?

– Относительно взрослого, конечно, – добавил Аввакум Ионович. – Но этого вполне достаточно, чтобы быть мне полезным.

Я выдохнул. Кажется сравнение было образным.

– Тогда…в чем заключается работа? – поднял брови я.

– Видишь ли, Константин. Как ты знаешь, я являюсь главой довольно влиятельного клана, – он снял свою излюбленную чёрную шляпу и поместил ее на свое колено. – И по этой причине врагов у меня достаточно.

Я кивнул. Старик продолжил:

– Мне нужен кто-то, кто не будет вызывать никаких подозрений и в то же время добывать для меня разную полезную информацию. А также выполнять другие не менее важные поручения…

Я поерзал на стуле, а он добавил:

– Есть дела, для которых в качестве исполнителя взрослый не подходит. А вот ребенок справится с ними довольно легко.

– Какие, например?

Старик внимательно посмотрел на меня, как будто все еще раздумывая, предлагать мне работу или нет. Затем повернулся, поднял с пола свой кейс и достал из него видеокассету.

– Мне нужно передать послание родителям одной твоей одноклассницы. Ольге Николаевой, – сказал он. – Так, чтобы никто не понял, как оно у них очутилось. То есть сделать это незаметно.

Я завис. Просто сейчас меня просят о том, чтобы я подсунул видеокассету с записью неизвестно чего, в сумку своей однокласснице. Сказать, что это выглядит подозрительно – ничего не сказать.

Но, с другой стороны, у аристократов свои причуды. Тем более на улице девяностые. Может быть вместо бандитских группировок, тут ведут войну между собой эти самые кланы? И за что они борются? Как обычно за власть? И стреляют не из пистолетов, а фаерболами? Черт… Что происходит в этом мире за пределами школы и комендантского часа, мне еще неизвестно…

– Я дам тебе две тысячи рублей за это маленькое задание, – добавил он. – Согласись, ничего такого, что было бы тебе не под силу?

Я смотрю на две коричневые купюры.

Это самый простой способ заработка, который я только могу себе представить. Но какие дела творит дедушка той маленькой девчонки, которая завела себе котенка? Если на этой видеокассете кого-то пытают или еще что похуже? Я автоматически стану соучастником преступления. А я не для того возвращался, чтобы пачкаться в грязи. Нет. Способ заработать я всегда найду, а вот вернуть сон по ночам будет не легко.

Но, с другой стороны. На кассете же может быть что-то совершенно безобидное? Вернее, то, что никак не заставляет меня переступить через себя. Свои моральные ценности. Типа, шифр, которым они общаются с родителями Николаевой. И тогда, отказавшись, я, возможно, вообще лишаю себя возможности поехать на новогодний бал.

Есть еще третий вариант… Старик меня проверяет. Хочет узнать на что я готов пойти, ради денег. И через что переступить. Отказываясь или соглашаясь сейчас на эту сделку, я автоматически прохожу или проваливаю тест.

Нет. Думать можно сколько угодно, но пачкать свои руки в крови я не собираюсь. Буду разговаривать прямо.

– Аввакум Ионович, – начал я. – Это большие деньги. Особенно для моей семьи. И, наверное, любой на моем месте взял бы их и не задумываясь подложил видеокассету в портфель своей одноклассницы. Только я вынужден буду отказаться, если вы не расскажете мне, что записано на этой пленке…

Я замолчал очень резко. Как будто еще не закончил фразу. Но старик так внимательно смотрел на меня своими зелеными блеклыми глазами, что в какой-то момент мне захотелось сглотнуть.

Аристократ еще некоторое время молчал, а затем улыбнулся и убрал кассету в сторону.

– Эти деньги твои, – он протянул две банкноты мне. – Бери. Это просто за то, что приехал ко мне сегодня.

Отказываться от денег я не стану. Тем, более если они достаются просто так.

Я взял деньги и засунул их в носок.

– Я же сказал, что ты далеко не ребенок, Константин, – проговорил старик. – Теперь я уверен в этом на сто процентов.

Затем он встал и убрал кассету на полку.

– На пленке запись фильма «Армагеддон» с Брюсом Уиллисом. Отличный актер. Один из моих любимых, – сказал он. – А кассету я брал вчера для того, чтобы посмотреть ее дома. А сейчас зашел, чтобы вернуть на место и заодно навел тут порядок.

– Значит это…все? – спросил я в недоумении.

– На сегодня, все, – ответил старик. – Я хотел узнать тебя поближе. Посмотреть, на что ты способен и можно ли тебе доверять. Но ты оказался умнее, чем я думал. И выполнил задание еще быстрее и лучше, чем я рассчитывал.

Затем старик вновь залез в свой кейс и достал оттуда пейджер.

– Возьми, – он протянул мне давно забытое средство связи. – Когда у меня будет для тебя работа, я напишу сообщение. Куда приехать, когда и во сколько. Можешь быть уверен, Константин. Если ты до сих пор веришь в такие понятия, как добро и зло, то я на стороне первого. И если когда-нибудь я дам тебе повод усомниться в этом – можешь разбить эту штуковину. А лучше продай и помоги своей матери.

Я протянул руку и взял пейджер.

На этом наша милая беседа с аристократом подошла к концу. Я покинул здание, сел на троллейбус и поехал обратно. В школу.

Приехал раньше обычного. До смены еще полтора часа. Сейчас большая перемена у старшеклассников. Вообще другой мир. По коридорам ходят либо самые маленькие одаренные, первоклашки, учащиеся в первую смену, либо уже жлобы, которым мне только предстоит стать через несколько лет.

Сдаю пуховик тете Фае. Сломавшиеся голоса старшеклассников громко орут на лестничной площадке. Там точно происходит что-то интересное. Стоит сходить на разведку. Тем более туалет все равно на втором этаже. Так или иначе хотел туда зайти.

Поднимаюсь по широкой лестнице и вижу, что у подоконника собралась толпа. Орут. Вздыхают. Ведут себя как болельщики на футбольном стадионе.

– Ну что, лошпеки! – вскрикивает один из аристократов и встает с подоконника, поднимая руки, в которых что-то зажато. – Кто еще хочет проиграть мне свои императорские фишки? Или зассали?

Я засовываю руку в карман и нащупываю картонный диск.

– Ну значит будете выкупать у меня их по косарю за каждую, раз кишка тонка! – не унимается старшеклассник.

По тысяче рублей за каждую фишку? Почему бы не попытать удачу? Все равно валяется без дела. А нужно будет, найду возможность выкупить обратно. А если выиграю, то значительно укреплю свое финансовое положение… Что там сложного, бери, да кидай.

– Тогда расходимся, – заявляет задавака. – Несем завтра по тысяче и выкупаем фишки…

– Я! – выкрикиваю я с лестницы, уже стоя ближе ко второму этажу и показываю свою фишку. – Я хочу!