От лица Артура Лейвина:

Ещё до того, как я смог открыть глаза, первое, что я услышал, был тихий скрип шагов по старому дереву. В ушах раздалось эхо стонущих половиц, что позволило смутно представить размеры комнаты, в которой меня держали.

Множество опьяняющих запахов, насыщенных незнакомыми травами и специями, атаковали мои чувства, отвлекая от всего остального. Открыв глаза, первым, что меня встретило, была нижняя сторона крыши коттеджа. Помимо пересохшего горла от недостатка воды, тело чувствовало себя прекрасно. По крайней мере, так я думал, пока не попытался пошевелиться. 

К моему ужасу, попытавшись поднять ноги, не было никакого ощущения или обратной связи. Я сразу же поднял одеяла, закрывающие нижнюю часть тела, и увидел, что мои ноги были полностью перевязаны и туго натянуты на деревянную шину, чтобы они не двигались.

— Твои ноги в порядке, дитя. Я просто должна была обезболить их, чтобы ты не стонал всю ночь, — нежный, но немного надломленный голос привлёк моё внимание.

Обратившись к происхождению доброго голоса, я встретил нежную улыбку женщины, далеко миновавшей молодость, приправленную признаками утончённой старости. Хотя морщины были отмечены на лице, они не скрывали её достойного и изящного поведения. Одетая в простую серую мантию, соответствующую цвету волос, которые были туго завязаны сзади и заплетены в косу, смотрительница подошла ко мне с блестящими глазами.

Вздохнув с облегчением от её слов, я снова опустился на кровать. — Как ты себя чувствуешь, дитя? — проворковала она, положив тёплую руку мне на лоб.

Я непонимающе моргнул. Последнее, что помнил, это сильный удар медведю-титану перед тем как потерять сознание. Я повернул голову, осматривая окрестности. Это была просторная комната, хорошо освещённая и отапливаемая потрескивающим в каменном камине огнём. Рядом находилась небольшая кухня, заставленная кастрюлями и сковородками всех размеров, которые либо висели на стене, либо были поставлены друг на друга. Кроме изношенных кушеток, расставленных вокруг камина, и небольшого обеденного стола перед кухней, в этом коттедже больше почти ничего не было.

— Запутался? — усмехнулась пожилая женщина.

— Ага, — хрипло ответил я, прежде чем закашляться. Женщина быстро встала со своего места рядом со мной и вернулась с кружкой чуть тёплой воды. После нескольких глубоких глотков того, что вполне могло бы быть райской жидкостью, я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы составлять связные слова.

— Спасибо…

— …Майра. Можешь называть меня просто Майра, дитя, — закончила за меня дама, взяв из рук пустую кружку.

Пока я сидел, жгучая боль начала ползать по моим ногам, будто их пропитал жидкий огонь.

Приняв выражение моей боли за испуг, Майра тихонько усмехнулась. — Не волнуйся, я не буду тебя есть. Хотя технически я вроде как украла тебя у Уиндсома. Однако мне повезло. Если бы я добралась до тебя чуть позже, боюсь, твоим ногам потребовалось бы намного больше времени, чтобы зажить.

— Э-это не то. Мои ноги… — мне удалось выговорить сквозь стиснутые зубы.

— Похоже, лечебная мазь уже потеряла своё действие, — поставив кружку на тумбочку рядом со мной, Майра начала поднимать единственное, что удерживало меня от того, чтобы остаться голым.

Мои руки тут же потянулись вниз, чтобы прикрыться между ног, что вызвало ещё один тихий смешок моего смотрителя. Аккуратно сложив простыни так, чтобы были открыты только мои ноги, она нежно провела рукой по ним.

Когда Майра начала разматывать бинты, я, наконец, смог увидеть всю степень полученных травм. Я не мог не озадачиться видом своих голых ног. Шрамы, которых у меня никогда не было, были разбросаны по обеим ногам. Очень много порезов было на коленях и лодыжках, но больше всего меня смущало то, что эти шрамы выглядели так, как будто они были на ногах годами.

На лбу выступил холодный пот, а боль в ногах усилилась. Майра начала тщательно осматривать каждый сантиметр моих ног после того, как полностью сняла все повязки.

Удовлетворённо кивнув самой себе, она принесла ведро, наполненное очень острой травяной жидкостью. Я безмолвно наблюдал за своей смотрительницей, как она старательно отрезала и пропитывала полоски ткани и ловкими пальцами перевязывала мне ноги. Я не мог не впасть в транс от её ритмичных и ловких движений.

— Старейшина Майра…

— Пожалуйста, Артур, я бы предпочла, чтобы ты называл меня просто Майра, — оборвала она меня, всё ещё сосредоточив внимание на моих ногах.

— Э-э, Майра, как долго я был без сознания? — спросил я, опасаясь, что, судя по моим, казалось бы, восстановленным ногам, довольно долго.

— Чуть более двух ночей, мой дорогой. — закончив накладывать последнюю повязку на левую икру, она повернулась, изучая меня своими затуманенными зелёными глазами. — Теперь, как ты себя чувствуешь?

— Намного комфортней. Спасибо, — заверил я с благодарностью, когда боль от холодной гелеобразной жидкости, пропитанной новыми бинтами, начала утихать.

Приняв мою благодарность с безмятежной улыбкой, она собрала использованную ткань и бросила её в таз с водой. Насыпав немного похожего на соль порошка, она приподняла платье и ступила в него, стирая ногами использованную ткань.

— Майра, Вы, должно быть, устали. Позвольте мне вымыть это за Вас, — поспешно сказал я, набирая ману в свою руку, готовясь манипулировать водой в тазу.

— Нет-нет, всё в порядке, мой дорогой. Дай этим старым костям возможность немного потренироваться, — одной рукой она отмахнулась от моей помощи, а другой всё ещё держала концы платья.

Продолжая безучастно смотреть на то, как она топает по мокрой тряпке, я не мог не спросить, — Майра, я… мы… всё ещё в Эфеоте?

— Конечно, дитя. Где ещё мы могли бы исправить плачевное состояние твоих ног? — ответила Майра, продолжая ритмично шагать в тазу.

— Прошу прощения, просто… — мой взгляд упал на её ноги.

— Ой. Что ж, я полагаю, было бы проще делать всё, что я делала, с помощью искусств маны, но что в этом интересного? Даже будучи асурами, есть вещи, которые магия не может имитировать. Например, холод воды между пальцами ног, когда мокрые тряпки обматывают мои ноги. Какое удовольствие махать пальцем, заставляя воду двигаться, чтобы она сделала это за тебя? — сказала она, подмигнув мне.

Её слова сбили меня с толку, но я не мог понять точку зрения древней расы, где магия была укоренена в самом их существе. — Извините, просто проснуться в таком состоянии было для меня довольно необычно. Не хочу быть грубым, и я очень благодарен за Вашу кропотливую заботу, но я просто подумал, что, возможно, искусство исцеляющей маны ускорило бы процесс моего выздоровления.

— Если бы на тебя наложили простое исцеляющее заклинание, ты бы почти не хромал, а кости приняли бы совершенно другую форму, — усмехнулась старейшина, щелчком призвав в руки полотенце.

Подойдя ко мне, она скривила губы в озорной улыбке. — Кроме того, я использовала искусство маны, чтобы вылечить твои ноги.

Майра взмахнула рукой, и быстрее, чем я успел среагировать, грудь пронзила ледяная волна.

Я немедленно растянулся на кровати, широко раскрыв глаза, смотря на серебристый туман, поглотивший рану, которую я получил от медведя-титана. По мере того, как ледяная волна уменьшалась, некогда кровоточащие раны на моей грудной клетке начали быстро заживать.

Музыкальный смех вырвал меня из оцепенения, я глянул вниз и увидел, что Майра не может сдержать своего веселья. Её руки всё ещё были окутаны серебристым туманом.

— К-как? — всхлипнул я, проводя пальцами по некогда открытым порезам, которые становились всё меньше и полностью покрывались корочками.

— У леди должны быть свои секреты, мой дорогой. — её голос смягчился, когда она кокетливо приложила палец к губам. Несмотря на преклонный возраст Майры, я не мог не покраснеть от её игривого поведения.

Прокашлявшись от смущения, я снова сел, немного прикрыв себя одеялом. — Спасибо за лечение, Майра, а также за гостеприимство. Понимаю, что только место тут занимаю.

— Не за что. Кроме того, я живу не в этом старом коттедже. Я просто использую это место, чтобы немного отдохнуть и время от времени лечить пациентов, — улыбнулась она, протягивая мне тарелку тёплого супа. — Я не лечу всех, кого ты знаешь, но я хотела встретиться с человеческим мальчиком, который предположительно является спасителем мира, — величественно заявила она, прежде чем подмигнуть мне ещё раз.

Слабо усмехнувшись в ответ, я осторожно сделал глоток из миски. Вкусный бульон с освежающими нотками трав обволакивал мой язык, побуждая меня жадно сделать ещё один большой глоток, прежде чем поставить его на тумбочку.

— Даже не пытайся вставать сегодня вечером. Раны на ногах были не такими простыми, как маленькие порезы на груди. Твоим ногам потребовались часы, чтобы вернуться в это состояние, так что просто отдохни, — предупредила Майра. — На тумбочке есть вода, а если нужно воспользоваться ванной, прямо возле кровати есть ночной горшок. Спокойной ночи, дорогой.

Майра оставила меня в мыслях с единственным источником света – пламенем, извивающимся в камине. Казалось, что я только что закрыл глаза на секунду, вспоминая серебряное пламя, которое она вызвала. Я проснулся от очередного приступа резкой пульсации. Боль была не такой сильной, как тогда, когда Майра меняла мне повязки, но она была достаточно сильной, чтобы не дать мне снова уснуть. В коттедже было почти полностью темно, если не считать нескольких полос лунного света, проникавших сквозь соломенную крышу.

Огонь давно потух, остался только слабый дымный аромат. Я не был уверен, до какой степени зажили мои раны, но меня беспокоила мысль о праздной трате времени.

Отбросив мысль о том, чтобы снова заснуть, я сел, выпрямившись, и начал делать единственную продуктивную вещь, которую я мог делать в этом состоянии — медитировать.

Когда я сосредоточился на ядре маны, кружащемся глубоко в моей груди, меня приветствовал взрыв незнакомой энергии. Внезапно та гора, которую я постепенно крошил, чтобы добраться до серебряного ядра, превратилась в плоскую равнину, раскинувшуюся подобно карте.

Поглощая ману из окружения, я начал её очищать, а чужая энергия начала жадно всасывать ману, которую я поглотил, и объединять её с моим ядром маны. Светло-жёлтый оттенок моего ядра начал светиться, мана хлынула по телу, наполняя вены, мышцы, кости и кожу огненной энергией.

Я чувствовал, как неудержимо дрожу, когда моё ядро ​​начало светиться ярче, пока оно стало не жёлтым, а ярко-серебристым.

Необузданная энергия, которая бушевала внутри моего тела, продолжала разрушать слои ядра, заставляя моё серебряное ядро ​​становиться всё ярче и ярче с каждым притоком энергии. Я затаил дыхание, опасаясь, что даже малейшее смещение остановит быстрое развитие моего ядра маны. В конце концов, таинственный источник энергии, который очистил моё ядро ​​маны до пика средней серебряной стадии, утих.

Как только я подумал, что трансформация закончилась, резкий лязг металла наполнил мои уши. Как будто невидимая стена, сдерживавшая мой разум, исчезла, тело насильственно перешло во вторую фазу Драконьей Воли Сильвии.

Открыв глаза, я увидел золотые руны, выходящие из моих рук и плеч. К моему удивлению, светящиеся руны начали меняться, их рисунок усложнялся по мере того, как они превращались в какой-то древний язык. Мои растрёпанные волосы начали менять цвет с естественно-каштанового на белый, а затем снова на каштановый.

Мебель внутри однокомнатного коттеджа задрожала, с крыши посыпались солома и щепки, заливая комнату новыми лучами лунного света. Однако несмотря на то, что кастрюли и сковородки бились друг о друга, единственным звуком, который наполнял мои уши, был пронзительный звон.

В то время как волосы вернулись к своему первоначальному цвету, недавно сформированные руны на теле засияли ярче, а цвет начал уходить из мира. Вскоре единственными цветами, которые я мог видеть, были крошечные частицы, плавающие вокруг. Но что-то изменилось. Во времена, когда я использовал Пробуждение Дракона, я мог видеть только четыре оттенка: по одному для каждого из четырёх элементов. Тем не менее, пятна пурпурного цвета были обильно усеяны синим, жёлтым, красным и зелёным цветами.

После использования этой формы, чтобы убить Лукаса, я думал, что стал лучше контролировать суровые принуждения, которые пришли со второй фазой воли Сильвии. Тем не менее, воля, казалось, отвергала моё тело больше, чем когда-либо, пока я не мог выносить агонию разрывающегося на части тела.

Я выпустил “Пробуждение Дракона”, и, как если бы ведро воды было брошено, чтобы потушить бушующий огонь, вся энергия, сила и боль, которые становились всё больше и больше внутри меня, внезапно исчезли. Меня окружила жуткая тишина, я чувствовал себя растерянным, бессильным и слабым, несмотря на прогресс, достигнутый моим ядром маны.