От лица Тэссии Эралит:

Я вышла из телепортационных врат на платформу, чувствуя усталость и разочарование. Я ещё могла быть там полезной, но меня не пустили. Оставшиеся сражаться солдаты повторяли одни и те же слова, что мне нужно идти, и что моя безопасность превыше всего.

В чем был смысл моих упорных тренировок, если все видели во мне какую-то стеклянную скульптурку?

Я глубоко вздохнула, надеясь изгнать из себя разочарование, но всё чего добилась, так это осознания того, что очень хочу пить. Оглядываясь на толпу солдат, охранников и медсестер, я искала кого-нибудь, кто держал бы стакан воды, чтобы утолить жажду. Затем я увидела своих товарищей по команде.

Станнард и Дарвус спали у стены, а Кария сидела и разговаривала с кем-то, когда она указала на меня.

Мужчина, с которым она разговаривала, продолжал сидеть на корточках, повернув голову.

Моя грудь сжалась, когда он встал. Его нахмуренные брови и острый взгляд, осматривающий все вокруг, мгновенно расслабились, когда он встретился со мной взглядом.

Это был Арт.

Я не могла ничего поделать с тем, что просто начала пялиться на него. Когда я увидела его в первый раз за два года, он был весь в крови и грязи, и выглядел не лучше какого-нибудь монстра. Но Арт, шедший сейчас ко мне, был совсем другим. Одетый в строгую белую тунику с роскошной золотой подкладкой и длинную чёрную мантию, которая, казалось, окутывала его тайной. Он излучал своего рода величественную ауру, которая умаляла любую королевскую семью в Дикатене. Его длинные волосы были собраны в пучок, подчеркивая острые линии его челюсти, а пряди каштановой челки небрежно падали ему на лоб и мимо его лазурных глаз, которые сощурились от захватывающей дух улыбки.

Он был почти рядом со мной, когда я вырвалась из оцепенения. Рядом были солдаты и охрана, вокруг которых мне приходилось сохранять самообладание. Не прошло и дня с тех пор, как я в последний раз видела Арта, и, судя по его поведению во время нашей последней встречи, я уверена, что ему не нравились эмоциональные воссоединения.

Издав хриплый кашель, я попыталась выпрямиться, надувшись, чтобы собрать как можно больше самообладания и достоинства, несмотря на мой неопрятный вид.

Я протянула ему руку для пожатия, сохраняя стоическое выражение лица.

 — Рада видеть тебя так скоро, Арт…

Мой жест был проигнорирован, когда сильная рука проскользнула под моей рукой и твердо обхватила за спину, когда он притянул меня к себе. Я споткнулась от внезапной силы, и моё лицо прижалось к тонкой тунике, кутая меня в его тепле.

За мной бегали, сближались и ухаживали почти все мужчины, достаточно смелые, чтобы не обращать внимания на мою родословную, но единственное, что я чувствовала к ним, была либо жалость, либо раздражение. Однако в этот момент моё тело словно застыло и расплавилось одновременно, а я осталась неподвижной в его объятиях.

То ли вся комната погрузилась в тишину, то ли мой слух просто пропал, я не знала, но все мои чувства просто переполнились. В тихой гавани его крепких рук я почувствовала слабый оттенок дуба и свежий океанский бриз, когда его лицо уткнулось в мою шею.

Я оставалась стоять как вкопанная, пока мой пустой желудок неудержимо трепетал, когда руки Арта сжимались чуть сильнее.

— Я рад, что ты в порядке, — наконец заговорил Арт. Его тёплое дыхание обдуло мою шею, вызывая мурашки по спине.

Мои руки дёрнулись, инстинктивно желая обнять его в ответ, но пронзительные взгляды всех вокруг заставили меня остановиться.

— К-конечно, я в порядке, — сказала я, едва набравшись сил, чтобы оттолкнуть его, несмотря на то, как каждая клеточка моего тела хотела, чтобы я притянула его ближе. Я чувствовала, как кровь приливает от шеи до самой макушки, когда я смотрела на Арта, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего.

Я видела, как его глаза двигались, разглядывая каждую черточку моего лица, пока он изучал меня. Он глубоко вздохнул, как будто большой камень упал у него с души, и посмотрел на меня с нежной улыбкой.

— Пойдём, я отведу тебя к твоему дедушке.

Было ощущение, что я плаваю в какой-то густой, вязкой жидкости в голове. Мир, размытый приглушенными разговорами и тенями людей, которых я не могла разобрать. Моё тело, казалось, двигалось само по себе, действуя и реагируя инстинктивно, пока мой разум продолжал вспоминать, как я вернулась в замок. Теперь, когда я только вспомнила об этом, мой разум начал анализировать каждое действие и бездействие в этой сцене, пытаясь придать смысл каждому поступку Арта в тот момент – твёрдости и нежности его объятий, отчаянию и облегчению, которые чувствовались в нём, когда его взгляд остановился на мне.

Я снова и снова прокручивала в голове эту сцену, придираясь к каждой мелочи. Однако вывод, к которому я приходила каждый раз, был один и тот же. Я ненавидела его собранность при каждой нашей встрече. И после всего этого времени я ненавидела то, что всё ещё чувствовала себя слабой и беспомощной перед ним.

После нашей первой встречи в замке я почти не видела Арта. Меня схватила бригада медсестёр, как только дедушка выпустил меня из своих объятий, и проводила в мою комнату. Убедившись, что о моих товарищах по команде позаботились, я осторожно плюхнулась в свою кровать, находя утешение в том факте, что моя просто обставленная комната была именно такой, какой я её оставила.

Пока медсёстры снимали с меня доспехи и вытирали ароматизированными полотенцами, я чувствовала, как моё тело погружается все глубже и глубже в простыни, пока мир не растворился во тьме.

— … должен сказать ей, Вирион, — из сна меня вырвал знакомый голос Арта. Протирая глаза, я прищурилась на утреннее солнце, которое едва выглядывало из-за слоя облаков под нами.

Моему мозгу потребовалась секунда, чтобы оценить ситуацию, прежде чем меня осенила пугающая мысль. Я сразу же заглянула под одеяло и вздохнула с облегчением, обнаружив себя одетой.

— В конце концов, она узнает. От неё такого не скроешь, это невозможно, — послышался приглушенный голос Арта с другой стороны двери. Он говорил шёпотом, но его слова отчётливо звучали в моих ушах.

— Ничего страшного, если она узнает позже, сейчас она не готова к этому. Теперь тише! Что, если она услышит? — прошептал мой дед.

— Она послушает тебя, если ты проявишь к ней достаточно уважения, рассказав обо всем. Как думаешь, что она сделает, если узнает об этом от кого-нибудь ещё? — возразил Арт, его голос становился все резче.

— Будь ты проклят, мальчик. А если она решит уйти? Тогда что?

— Мы выясним это после того, как услышим её ответ. Вирион, мы с тобой оба знаем, на что способна твоя внучка, стоит ей что-нибудь придумать.

— Я знаю, — огрызнулся дедушка. — Я просто не могу… когда Синтия умирает от рук этих ублюдков Вритры прямо здесь, в этом замке. Что если…

Я не могла расслышать остальную часть их разговора, потому что мое сердце начало биться все громче и громче. Мастер Синтия мертва? Это невозможно, верно?

Мастер Синтия всегда была на уровень выше всех, кого я знала, с точки зрения магических способностей. Её опыт в манипулировании маной был равен, а может быть, даже выше, чем у дедушки. Она научила меня всему, от базового контроля до продвинутого исполнения заклинаний во время боя на мечах.

Не может быть, чтобы её так легко убили. Я пыталась убедить себя, но мои руки дрожали, когда я крепко вцепилась в одеяло.

Я села на своей кровати, вытирая слезу, которая успела прокатиться по щеке, и ждала, когда они оба войдут.

— Войдите, — ответила я сразу после того, как в дверь постучали.

Арт, одетый в простую серую тунику и чёрные штаны, с волосами, собранными в пучок, вошёл первым, а за ним мой дедушка, одетый в ту же чёрную мантию, что и вчера.

Арт взглянул на меня и вздохнув закрыл глаза.

— Сколько ты слышала?

— Всё, — ответила я как ни в чем не бывало.

Мой дедушка сделал шаг вперёд, его лицо было обеспокоено.

— Малышка…

— Отведите меня к ней, пожалуйста, — перебила я его, вставая с кровати, чтобы найти что-нибудь, что можно надеть поверх ночной рубашки.

Я хранила молчание, пока мы спускались по каменным пролетам лестницы, единственный звук исходил от наших гулких шагов, когда мой дедушка шел впереди, а Арт следовал за мной.

Дедушка то и дело оглядывался, но ничего не говорил, пока мы не достигли самого нижнего этажа, где находились темницы и камеры.

— Почему мастер Синтия находится в таком грязном и унизительном месте, предназначенном для убийц и предателей? — спросила я.

— У нас нет могильника в этом замке, Тессия. Мы держим её здесь, пока обстоятельства не позволят нам благополучно похоронить её, — терпеливо ответил дедушка. — И подземелье пустовало с начала этой войны после того, как мы перевели всех заключенных в более отдаленные подземелья на земле.

Пол подземелья сильно отличался от остальной части замка. Между каменными блоками рос грибок, а деревянные петли, на которых держался светящийся артефакт, покрылись плесенью. Грязный затхлый запах смешивался с почти ядовитым запахом разложения и отходов. Казалось, что это место специально создано для того, чтобы подавить удерживаемых здесь пленников. То, что сказал мой дедушка, было правдой – здесь царила лишь глухая тишина, а не крики и стоны заключенных.

В самом дальнем конце этажа находилась единственная металлическая дверь, которую охранял солдат.

— Откройте дверь, — приказал дедушка.

Бронированный охранник кивнул, выражение его лица было скрыто под шлемом, когда он шагнул в сторону и повернул ржавую ручку, не оборачиваясь. Когда металлическая дверь заскрипела о неровную землю, в центре пустой камеры стоял безупречный каменный гроб с горкой цветов наверху.

— О её смерти знают лишь несколько человек, — объяснил дед, подходя и осторожно кладя руку на крышку каменного гроба.

— Она заслуживает публичной церемонии. Все её прошлые студенты, профессора, преподававшие в Ксайрусе… она не заслуживает быть здесь, — пробормотала я.

Дедушка кивнул.

— Я знаю…

— Почему? — резко сказала я. — Почему мой мастер гниет в углу этого грязного подземелья? За всё, что она сделала для этого континента, она заслуживает бриллиантового гроба и общенациональных похорон! О-она заслуживает чего угодно, только не… этого.

— Тэссия… — дедушка мягко положил руку мне на спину, надеясь подавить мой гнев.

— Как ты мог скрыть это от меня, дедушка? Если бы я не услышала тебя через дверь, когда бы я узнала? После войны? — я усмехнулась, стряхивая его руку, в то время как мое зрение расплывалось от слез. — Есть ещё что-то, что ты скрываешь от меня? Несмотря на всё, что я делала, чтобы показать тебе, что я взрослая, ты всё ещё обращаешься со мной как с ребёнком…

— Это потому, что ты ещё ребёнок, — отрезал Арт.

— Что? — выпалила я, моё лицо покраснело скорее от гнева, чем от смущения. — Да как ты… Ты должен знать лучше, чем кто-либо другой, как я себя чувствую, но ты называешь меня ребёнком? Из всех людей именно ты?

Я разочарованно фыркнула, а выражение лица моего друга детства стало чёрствым, когда он глядел на меня суровым взглядом, который заставил меня усомниться во вчерашнем воспоминании о том, как он нежно обнимал меня.

— Может, я говорю это, именно потому, что так хорошо знаю тебя и дедушку Вириона, Тэсс. То, что ты делаешь прямо сейчас, так это попросту подвергаешь себя опасности, лишь для того, чтобы отстоять свою точку зрения, словно ребёнок, закатывающий истерику, — продолжил Арт.

— Артур, — вмешался дедушка. — Хватит.

— К-как ты смеешь! — я закипела, слезы катились по моим щекам.

— Если бы ты хоть на минуту обдумала эту ситуацию, то поняла бы, почему твой дедушка должен держать это в секрете. Как думаешь, что произойдет, если он объявит, что кто-то был убит нашим врагом в предполагаемо самом безопасном месте на всём континенте? — сказал Арт, его взгляд был неумолим.

— Ну извини, что не все такие умные, как ты! — возразила я.

Взгляд Арта смягчился.

— Тебе всего семнадцать, Тэсс…

— А тебе всего шестнадцать. И всё же дедушка, мастер Алдир и даже мастер Синтия никогда не смотрели на тебя как на ребёнка, хотя ты моложе меня, — возразила я.

— Если они видят во мне взрослого, то это они поняли сами, а не из-за того, что я намеренно пытался это доказать, — ответил он.

— Какая вообще в этом справедливость?— я подавила всхлип. — Ты можешь делать всё, что захочешь, потому что достаточно хорош. Но как бы я ни старалась и что бы ни делала, всегда остаюсь какой-то девицей, что вечно нуждается в защите!

— Это не так, Тэссия. Твой дедушка и я…

— Что?  Вы так сильно хотите отгородить меня от всего потенциально опасного или неприятного, что даже не можете сказать мне об убийстве моего мастера? — я перебила его, моё лицо немело от гнева. — Или это потому, что...

— Потому что, если бы мы тебе обо всем рассказали, то первое, что ты бы сделала, так это полезла бы к Вритре, что убила Синтию, и в попытке отомстить погибла бы сама! — Артур взорвался.

Это был первый раз, когда я слышала, как он так повысил голос, ошеломив не только меня и дедушку, но и охранника, стоящего снаружи.

— Ты… ты этого не знаешь, — отрицала я.

— Да неужели? — настаивал Артур. — А мне кажется, что я верно догадываюсь о том факте, что ты ведёшь себя так не потому, что Вирион не рассказал тебе о смерти директора Гудскай. Ты злишься не на него, ты злишься на себя за то, что бросила своего мастера, в попытке доказать всем, какая ты сильная и полезная на войне.

— Э-это не т…— я не смогла закончить предложение, так как не выдержала и безудержно зарыдала, падая на колени.

— Артур! Думаю, ты сказал достаточно, — прорычал дедушка. — Страж. Проводите его.

Я не подняла головы, чтобы увидеть, как уходит Арт. Я не знала, какое выражение у него было на лице, сожалел ли он. Это было слишком.

— Тэссия. Давай уделим немного времени тому, чтобы вместе отдать дань уважения Синтии. Я уверен, что она бы предпочла, чтобы на церемонии не присутствовали миллионы людей, а чтобы её оплакивали лишь те немногие, кого она действительно любила, — дедушка встал на колени рядом со мной, нежно поглаживая мою дрожащую спину. — После этого я тебе всё расскажу.

Неуверенно кивнув, я издала хриплый шёпот.

— Спасибо.

Мы оба повернулись лицом к гладкому каменному гробу, в котором лежал мой мастер. Волны эмоций продолжали метаться внутри меня.