АРТУР ЛЕЙВИН

К тому времени, когда я вышел из портала спуска в комнату моей семьи в Вильдорале, остальные уже разошлись по комнатам. Бу был на кухне, поглощая что-то из чугунной кастрюли, а Элли была заключена в объятия нашей матери. Мика развалилась на диване, не обращая внимания на то, насколько она была грязной и перепачканной кровью. Лира стояла у маленького камина в дальнем конце гостиной, скрестив руки и глядя вдаль.

Мама отстранилась от Элли ровно настолько, чтобы взять лицо моей сестры в руки и внимательно осмотреть ее:

— Ты вернулась в целости и сохранности...

— Мама, ты позоришь меня перед Слугой и Копьём, — пожаловалась Элли, тщетно пытаясь вырваться из маминой хватки. — Я в порядке, честно. То есть, ладно, я действительно умирала раз десять, но—...

— Что? — воскликнула мама, недоверчиво переведя взгляд с Элли на меня, а затем обратно.

— Она цела, как я и обещал, — сказал я, бросив на сестру предупреждающий взгляд. Когда это не заставило маму сразу же унять яростное беспокойство, я улыбнулся и обняла ее. — Как долго нас не было, в любом случае? В реликтовых гробницах всегда кажется, что время тянется намного дольше.

— Несколько дней, — ответила мама, бросив на Элли взгляд в сторону, который говорил о том, что она ещё не закончила разговор о «десяти смертях». — Хотя здесь было много работы. Лорд Байрон был здесь несколько раз, спрашивая, не вернулся ли ты еще. Очевидно, какой-то очень важный гость ждёт тебя во дворце. А Гидеон, если честно, немного сводит меня с ума. Он совершенно отчаянно пытается изучить регалию Элли.

Моя сестра рухнула в любимое мамино кресло и начала пинать свои сапоги о подставку для ног, но замерла, когда мамины брови взлетели вверх. С досадной улыбкой она сняла грязные сапоги со своих ног и аккуратно поставила их в сторону, затем откинулась назад и поджала ноги:

— Он просто обалдеет, когда увидит всё, что я умею теперь делать. Держу пари, он будет так удивлен, что у него снова выпадут брови.

Я покачал головой на выходки сестры, но всё ещё был сосредоточен на том, что мама сказала до этого:

— Кто этот важный посетитель? Ты что-нибудь знаешь?

Мама вздохнула и пожала плечами:

— Нет, Генерал ничего особенного мне не сказал, только настоял, чтобы тебя отправили во дворец сразу после возвращения. — Её рот сжался в тонкую линию, выдавая ее раздражение. — Я сказала ему, что я могу быть твоей матерью, но я не собираюсь приказывать тебе. Я также напомнила ему, что ты, вероятно, устал и нуждаешься в хорошей домашней еде после того, как проплутали неизвестно сколько времени в—…

— Мама, — сказал я, слегка смеясь. — Всё в порядке. Спасибо. Я немедленно пойду к нему. — Я повернулся к своим спутницам. — Мика, ты вольна делать всё, что пожелаешь. Элли, тебе следует привести себя в порядок и немного отдохнуть. Не позволяй Гидеону давить на тебя, но разыщи его и Эмили, когда будешь готова проинформировать их о восхождении.

— Так точно, капитан, — саркастически сказала она, салютуя мне двумя пальцами у виска.

— Генерал, — сонно пробормотала Мика.

— А как же я, регент Лейвин? — спросила Лира, опустив руки и выпрямившись, в ее позе чувствовался вызов. — Вы будете сопровождать меня обратно в тюремную камеру?

Напряжение висело в воздухе, как электрический заряд. Конечно, это было бы безопасным решением. Отключить её ядро и отдать под суд за её преступления было бы совершенно оправданно. Её всегда будут помнить как Алакрийку, которая из города в город провезла трупы короля и королевы Дикатена, восхваляя клан Вритры за их доброту и добрую волю.

— Ну, ты можешь отдохнуть? Нет, я не отпущу тебя так просто, — заявил я. — Я отправляю тебя за Стену, чтобы ты проведала свой народ и узнала, в чём он нуждается. Считай это и наказанием, и компенсацией за твои преступления против этого континента.

Мике я сказал: Организуй транспорт туда и обратно. Лира из Высокой крови Драйде может свободно перемещаться между пустошами Эленуара и Вильдоралом. Мой взгляд вернулся к Лире. — Только там, понятно? Это не свобода.

Лира подняла подбородок, глядя на меня: Я понимаю, регент. Я признаю это наказание и принимаю возможность помочь как вашему народу, так и моему.

— Я хочу, чтобы ты представляла свой народ на этом континенте, — сказал я, несколько смягчившись. — Те солдаты в Пустошах должны знать, что о них не забыли. Но им не всё прощено.

Мика сидела, наблюдая за этим разговором, и все больше хмурилась.

— Проблемы? — спросил я, обращаясь к своей подруге Копью.

— Нет, просто размышляю. Всё могло бы быть немного скучнее, если бы мы действительно убили эту тощую алакрийку, когда держали её в цепях в Звериных Полянах.

Лира фыркнула и закатила глаза: У этого континента много положительных сторон, но в качестве мучителей и тюремщиков вам явно не хватает. — Она задумчиво поджала губы. — Я полагаю, что это не так уж и плохо.

Эти двое перешли к привычному препирательству, направляясь к входной двери в комнаты моей матери. Как раз перед тем, как она снова закрылась за ними, Лира встретила мой взгляд. Она отвесила небольшой поклон, а затем позволила двери закрыться.

Элли ухмыльнулась:

— Великий Копьё Годспелл показывает свою мягкую сторону врагу, кто бы мог подумать.

— Это наказание, — сказал я, бросая взгляд на сестру.

Мама положила голову мне на плечо: Со всеми твоими многочисленными обязанностями, у тебя может быть имидж, который ты должен поддерживать перед обществом, но здесь только мы. Нет необходимости строить фасад перед своей семьей.

Элли разразилась хихиканьем, но я проигнорировал её, когда мама отстранилась от меня и направилась через кухонную арку. Ей пришлось обойти Бу, который занимал почти всю комнату.

— Ты хочешь что-нибудь поесть? Или ты сразу же помчишься во дворец?

Я подумывал проигнорировать просьбу Байрона хотя бы на час или два, чтобы побыть с ней, но тот факт, что он приходил сюда, в наш дом, несколько раз в моё отсутствие, заставлял меня чувствовать себя неловко.

— Мне пора идти, — сказал я. — Надеюсь, я скоро вернусь. Я бы не отказался от чего-нибудь горячего, если ты сможешь вернуть кухню под свой контроль.

— Если там останется хоть немного еды, когда я это сделаю, — сказала она, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть за спину Бу. — Ну, давай. Мир может рухнуть, если он останется без тебя на час, но твоя семья выдержит.

Помахав рукой, я направился к двери. По пути я осторожно выбил подставку для ног из-под ног сестры, заставив её наполовину вывалиться из кресла.

— Эй! — проворчала она, бросив в меня искру маны, которая с шипением ушла в эфир, окутавший мою кожу.

Я рассмеялся и открыл дверь.

— Арт?

Я оглянулся. У Элли было серьёзное выражение, несмотря на лёгкий румянец на лице.

— Спасибо тебе за то, что... позволил мне пойти с тобой, защищал меня и всё такое. Это было очень... здорово.

— Я тоже тебя люблю, Эль, — ответил я, подмигнув ей, и ушел.

Поход через Институт Землерожденных прошел без происшествий.

«Ты вел себя тихо», — сказал я Реджису, пока шёл. Обычно он любил выбираться из меня при первой же возможности, но с момента последних руин он оставался в форме огонька возле моего ядра.

«Я просто задумался», — подумал он, его тон был более серьезным, чем обычно. — «Этот мир — полный пиздец».

Я усмехнулся:

«Это действительно так, не правда ли».

Воспоминания о суде над джиннами пронеслись у меня перед глазами, задерживаясь на охваченном пламенем городе.

«Просто такие моменты, как этот, с твоей семьей, с Каэрой в Алакрии... все это немного лучше».

Всё, что я мог сделать, это согласиться, и мы продолжили путь в молчании.

У ворот Института Землерожденных я оглядел толпы людей на шоссе. Моя фигура всегда привлекала внимание, но в данный момент у меня не было желания быть объектом их пристальных взглядов. Вместо этого я направил эфир в Шаг Бога.

Появилась паутина из соединяющихся фиолетовых линий, накрывшая город передо мной, каждая линия соединяла две точки, создавая сеть, которая, казалось, соединяла каждую точку с любой другой.

Сейчас, глядя на них, я понимаю, что произошёл тонкий сдвиг в моей перспективе, скорее осознание потенциала, чем видимые изменения в самих эфирных путях. Когда я научился не просто «видеть» пути, а стал слышать и чувствовать их под руководством Трёх Шагов, это было похоже на значительный сдвиг парадигмы в моём понимании. Теперь я чувствовал, что мне необходимо сделать нечто большее, чем просто видеть и слышать их. Я хотел постичь их.

Эфирные пути были не просто дверьми, а инструментами для простой навигации...

Я поднял руку, привлеченный этими потоками аметистового света, представлявшими другое измерение. Мои пальцы подергивались, приближаясь к путям, и я почувствовал притяжение от Божественной Руны, когда она отреагировала на мои намерения.

За пределами эфирных путей нисходящее давление послало ледяную дрожь по моей спине.

Моя рука метнулась к источнику энергии, эфир свернулся вокруг моих пальцев и ладони, когда я выпустил Шаг Бога.

Эфир вокруг моей руки потускнел, когда я увидел смутно знакомые оливково-зеленые перья.

Когда тени отступили от летящей фигуры, я смог разглядеть её птичье тело и единственный рог, растущий из головы совы.

«Авир», — вспомнил я.

Эта сова была связью Синтии Гудскай, директора Академии Ксайруса. Но она исчезла после её заключения в тюрьму и последующей смерти.

— Я ждал твоего возвращения, — сказала сова, покачивая рогатой головой, когда приземлилась на столб.

— Значит, ты можешь говорить, — сказал я. Большинство животных-связей могли общаться со своим укротителем, но очень немногие могли говорить с кем-то ещё. — Ты ждал меня?

— Ты смущен, — сказал Авир. — Я понимаю, что моего появления не ждали, и ты, возможно, сомневаешься.

Я поднял бровь:

— Нерешителен, подозрителен, подходит и то, и другое.

Авир наклонил голову, глядя на меня широкими умными глазами:

— Перейдём сразу к делу, меня послал Алдир.

Я мгновенно протрезвел, но упоминание имени Алдира вызвало еще больше вопросов:

— Ты был связью Синтии. Почему ты работаешь с Алдиром? — спросил я, озвучив самый насущный вопрос.

Сова взъерошила свои зеленые перья:

— Я не работаю. Но я уже слишком долго жду, Артур. Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Мы сможем обсудить всё по дороге.

Движение привлекло моё внимание к шоссе, по которому к нам спешили два дворфа, сопровождаемые отрядом стражников. Присмотревшись внимательнее, я узнал лордов Даглуна Сильвершейла и Карнелиана Землерождённого. Я мог только смотреть, как Карнелиан машет рукой их охранникам, а два дворфских лорда замедлили шаг, чтобы пройти последние 50 футов (15 метров). Оба тяжело дышали, когда подошли, поклонившись сначала мне, а затем сове.

Даглун прочистил горло:

— Ах, лорд Авир, вы так быстро ушли, что мы не успели закончить наш разговор. Прежде чем вы уйдёте, я хотел бы выразить вам уважение этого великого города и приветствовать вас в нём в любое время, когда вы пожелаете.

Карнелиан не преминул добавить:

— Действительно, Институт Землерождённых, — он махнул мозолистой рукой в сторону ворот позади нас, — был бы очень заинтересован в том, чтобы в следующий раз принять вас у себя подольше. Мы могли бы многому научиться друг у друга, я полагаю.

Кустистые брови Авира поднялись, когда его голова повернулась вполоборота, чтобы встретиться с ними взглядом:

— Боюсь, этого не произойдёт, но я благодарю вас обоих за гостеприимство. Прощайте.

Два дворфских лорда лишь изумленно смотрели, как сова подпрыгнула в воздух и вспорхнула ко мне на плечо:

— Уходите через 3-и восточные ворота. Думаю, так мы быстрее всего попадем на поверхность.

Подумав, я понял, что у меня действительно нет выбора. Если был шанс встретиться с Алдиром, я должен был им воспользоваться. Обращаясь к дворфским лордам, я сказал:

— Пожалуйста, сообщите Вириону, другим Копьям и Алисе Лейвин, что я покину город на—... — я запнулся, вопросительно подняв брови к сове на плече.

— На несколько дней, по крайней мере, — ответил он.

— Конечно, Копьё, — быстро сказал Карнелиан.

— А что с Алакрийкой, генерал? — спросил Даглун, шагнув вперёд, чтобы быть на несколько дюймов ближе к нам, чем Карнелиан.

— Генерал Мика выслушала мои инструкции и может взять на себя ответственность за пленника до моего возвращения, — сказал я, не понимая, почему Даглун решил спросить об этом.

Два дворфских лорда обменялись растерянными взглядами, но я уже двигался мимо них к шоссе. Скарн Землерожденный, кузен Мики, был среди дворских стражников, и мы обменялись молчаливым кивком.

В голосе моего спутника промелькнуло любопытство.

«Интересно, где все это время был Алдир? Он ведь не совсем незаметен, верно? Но Виндсом притворялся лавочником, так что, может быть, Алдир, например, работает где-нибудь в баре».

Авир повёл меня по шоссе и вывел в один из многочисленных боковых туннелей. Дальше он летел впереди меня, ведя меня к ближайшему проходу на поверхность. Мы достигли бесплодной пустыни в сумерках, когда солнце садилось за дюны.

— Как мы будем путешествовать? — спросил я, когда Авир закружился надо мной.

— Я понесу тебя на своей спине, если ты позволишь, — сказала сова, остановившись и зависнув передо мной. — Это будет самый быстрый способ.

Я внимательно осмотрел оливково-зеленую сову. Она была больше, немного больше, чем обычная сова, но всё же достаточно маленькой, чтобы с комфортом разместиться на моем плече.

— И как именно это будет работать?

«Неудобно. Будешь балансировать на носочках», — Реджис хихикнул над собственной шуткой.

Сова издала звук, который был скорее рептильным, чем птичьим, а затем начала расти.

Её крылья стремительно расширялись наружу, оливково-зелёные перья превращались в чешую того же оттенка. Когда короткая шея удлинилась, вдоль позвоночника выросли шипы, похожие на завитки. Толстая бесчешуйчатая плоть крыльев и перьев стала тускло-золотистого цвета. Клюв удлинился и расширился, превратившись в морду рептилии с зияющим ртом, полным опасных клыков, и двумя длинными рогами, взметнувшимися назад с задней части черепа. Толстые мощные ноги заканчивались изогнутыми когтями, похожими на лезвия косы, а тяжелый хвост болтался прямо над песчаником.

— Ты виверна... — сказал я, вспоминая, что я о них слышал. Они были чрезвычайно редки, предполагаемые потомки драконов, которые почти никогда не общались с людьми, эльфами или дворфами. И всё же этот был связан с человеческой женщиной, да еще и алакрийкой. — Я никогда не знал.

— Синтия держала мою истинную форму в секрете по моей просьбе, — сказал Авир, его голос был более глубоким и богатым, чем в совиной форме. Биение его крыльев подняло песок вокруг нас, но через мгновение он приземлился, когтистые выступы на его крыльях загибались внутрь, чтобы он мог ходить на них, как на передних лапах. — Теперь нам предстоит долгое путешествие.

— Куда мы направляемся? — спросил я, не двигаясь, чтобы забраться ему на спину.

Он вздохнул, и сила его дыхания отбросила мои волосы назад.

— Если ты не доверяешь мне, то не стоило заходить так далеко. Но я скажу тебе. Алдир находится в Звериных Полянах. Я могу ответить на любые другие вопросы, которые могут возникнуть у тебя по дороге, но есть вещи, которые ты должен узнать в надлежащее время и из надлежащего источника.

«Я не вижу, как мы можем отказаться», — подумал я, спрашивая Реджиса о его точке зрения.

«Если это ловушка, то посылать странного мана-зверя, которого ты не видел с 14-ти лет, — странный способ её устроить», — заметил он. — «В худшем случае, я уверен, ты сможешь превратить опыт быть съеденным 30-футовой (10-метровой) летающей ящерицей в своего рода тренировку».

Я подавил желание закатить глаза, осознавая, что золотисто-огненный взгляд Авира пристально смотрит на меня. Через секунду я сдался и вскочил на спину виверны, устроившись между двумя отдельными гребнями.

Авир не терял времени даром: подпрыгнув в воздух, он расправил крылья, чтобы поймать горячий ветерок пустыни. Крутанувшись на лапах, он отвернулся от заходящего солнца и, как стрела, устремился на запад.

Несмотря на то, что он сказал, что ответит на мои вопросы, мы почти не разговаривали, пока летели. Он двигался со скоростью, не уступающей даже Сильви, и ветер, проносящийся сквозь бахрому его позвоночника, завывал в моих ушах, заглушая все мысли, кроме моих собственных. Я почувствовал, что погружаюсь в меланхоличную задумчивость: полёт на виверне привлек внимание к моей недавней неудаче с Сильви.

Я стал уделять больше внимания, когда мы перелетели через горы в Звериные Поляны. Когда скалистые склоны сменились густыми лесами, я активировал Сердце Мира, бдительно следя за всем, что было достаточно мощным, чтобы представлять угрозу. Чем дольше мы летели, тем больше менялся пейзаж. Мы пролетали над бесплодными, безжизненными пустошами, гнилыми болотами и гладкими озерами. Мы направлялись в самое сердце Звериных Полян, где обитали звери S-класса, пугавшие даже Ольфреда Варендера.

Однако нас ничто не беспокоило, и я приписал этот факт самому Авиру. Бывшая связь Синтии снова удивила меня, заставив усомниться в его силе, когда он начал испускать огромную защитную ауру, отпугивая всех хищных мана-зверей, которые подходили слишком близко.

— Что ты делал здесь после смерти Синтии? — крикнул я сквозь ветер, наконец-то озвучив вопрос, который хотел задать с тех пор, как Авир показал свою истинную форму в Дарве.

— Когда она была в тюрьме, она освободила меня от уз, — ответил он, его голос легко разносился по ветру. — Она не хотела, чтобы я рисковал собой, нападая на замок, чтобы освободить её. Я думаю, она предчувствовала свою судьбу и не хотела, чтобы я был связан с ней, когда это случится. По её просьбе я отступил в Звериные Поляны.

— Мне жаль, — сказал я, достаточно тихо, чтобы он меня не услышал. — Она заслуживала лучшего, чем то, что случилось.

Авир издал резкий крик, который, казалось, прорезал воздух, как лезвие. Когда он утих, он сказал:

— Она очень ценила тебя.

Я подождал, но виверна больше ничего не сказал, и я снова погрузился в задумчивое молчание.

Вскоре после этого он начал спускаться к лесу внизу. Деревья высотой в сотню футов, с такими же широкими кронами и стволами, толстыми, как сторожевые башни, поднимались нам навстречу. Горящие оранжевые листья колыхались от постоянного ветра, отчего полог был похож на ложе из тлеющих углей.

Но когда мы спустились под кроны деревьев, тени стали глубокими, как пасмурная ночь, и моё зрение было почти подавлено обилием частиц маны. Листья, деревья, сама земля — каждый аспект естественного роста был оживлен маной. А вдалеке притаились мана-звери впечатляющих размеров и силы, каждый из которых обладал мощной сигнатурой маны.

Но даже этих мана-зверей S-класса сдерживала защитная аура Авира.

Внезапно мы снова снизились, и я подумал, что мы врежемся прямо в землю. Глубокая черная тень в тусклом свете под пологом стала ясна только за мгновение до того, как мы вошли в неё, и Авир выбросил крылья, поймал легкий восходящий поток и завис. Медленно мы спустились в естественную трещину, достаточно широкую, чтобы две виверны могли лететь бок о бок.

Странно, но я не чувствовал маны внутри трещины, но на мои барабанные перепонки давило неприятное давление, что заставило меня насторожиться.

Когда мы приблизились ко дну, в светильниках, расположенных вокруг расщелины, вспыхнули огоньки, освещая пол под нами, предположительно для того, чтобы Авир случайно не провалился в пол.

Пол покрывали мелкие белые фигуры, и когда Авир коснулся пола, его когти хрустнули в щебне. Кости сотен мана-зверей устилали пол.

Однако Авир не обратил на это внимания, беспечно перешагнув через костяной сад, и вошел в пещеру, открывшуюся из оврага. Пещера казалась тусклой и пустой, если не считать нескольких разбросанных костей, пока на противоположной стороне не зажглось несколько светильников, открыв большие двери, вырезанные из черного матового дерева.

— Подземелье, — сказал я, соскользнув со спины Авира и подойдя к двери. Едва заметная в тусклом свете, в дереве была выгравирована какая-то сцена, но было слишком темно, а гравюры слишком блеклые, чтобы разобрать их. Я снова посмотрел в золотые глаза Авира, которые слабо светились в темноте. — Алдир здесь?

— Да, — подтвердил Авир. — Хотя, возможно, нам придется пробиваться к нему. — Протянув одно крыло, он послал в дерево сложную серию импульсов маны: какой-то код или комбинацию.

Двери бесшумно распахнулись, и на нас хлынуло тяжелое дыхание подземелья, пропитанное смертью и гнилью. Реджис проявился рядом со мной, пламя его гривы напряглось, как у волка с поднятыми загривками.

Бок о бок мы с Реджисом шагнули в подземелье. Крылья Авира сложились сами собой, когда он двигался на суставчатых ногах, последовав за нами. Когда двери закрылись за нами, еще больше факелов зажглись от магии, открывая широкую комнату, вырезанную из темной скальной породы. Вдоль стен лежали кости и даже несколько недавних трупов. Пол был покрыт тёмными пятнами, которые хрустели под нашими ногами. Как только зажглись факелы, тень метнулась по высокому, широкому туннелю, открывшемуся перед нами.

— Что это за место?

— Никто из искателей приключений не дошел до этого подземелья, чтобы назвать его. Мы называем его просто Край Лощины, — ответил Авир. Его обитателей называют обсидиановыми бичами. Я рассчитывал вернуться до перезагрузки подземелья, но ты слишком долго не возвращался.

В голосе Авира прозвучала настороженность, от которой у меня зашевелились волосы на затылке.

В темном туннеле впереди нас что-то зашевелилось.

Послышался хруст камня, и из темноты выскочил чёрный мана-зверь размером с медведя. Он бежал на четырех мускулистых конечностях, как горилла, и был гораздо быстрее, чем можно было предположить по его размерам. Его тело было блестящим, чёрным, как обсидиан, с лопатообразной безглазой головой, которая торчала перед ним, как оружие. Три изогнутых рога выступали вперёд: два с боков плоской головы и один снизу, где обычно располагался подбородок или нижняя челюсть. Между тремя рогами зияла пасть, полная жёлтых зубов размером с кинжал.

Авир пронесся мимо меня, скользя на расправленных крыльях. Один коготь вонзился в шею эбонитового бича, защищенную костяными выступами, отходящими от верхней части черепа на половину длины тела. Мана-зверь, несмотря на свои размеры, рухнул на землю под весом Авира, но его когти лишь поцарапали твердую поверхность черепа.

Вытянув крылья для равновесия, Авир использовал свободный коготь, чтобы разорвать бока и брюхо бича, пока тот боролся с ним, извернувшись так, что одна огромная трехпалая рука обхватила лодыжку Авира. Каждый коготь был четыре дюйма в ширину и вдвое больше в длину, и после мгновения борьбы между силой бича и маной Авира бич пронзил чешую виверны, в то время как когти Авира пытались ранить бича.

Эфир принял форму меча, и я впечатал пятку в пол. Мир помутнел, когда Взрывной Шаг подтолкнул меня к мана-зверю, и полупрозрачное лезвие с хрустом пробило дыру в его толстом черепе.

Даже с дырой в черепе мана-зверь не желал отступать, размахивая рукой толщиной с моё туловище, как тараном.

Я опустил локоть, чтобы блокировать его удар, но сила удара застала меня врасплох.

Реджис в мгновение ока оказался сверху. Зажав один из рогов между челюстями, он повернул его голову. Эбонитовый бич взревел в ярости и неповиновении, и шея Авира перевернулась вниз, как у поражающей кобры. Его челюсти раскрылись, и в открытую пасть бича хлынул поток изумрудного пламени.

Мана-поток задрожал, его плоть треснула и разорвалась в нескольких местах, позволяя языкам зелёного пламени вырваться наружу.

Огонь Авира продолжался несколько секунд, прежде чем он ослаб. Дымящиеся останки больше не двигались, и Авир с Реджисом отступили назад.

Я отряхнулся и подошел поближе, чтобы рассмотреть труп.

Затвердевшая плоть была сформирована из плотного камня, больше похожего на экзоскелет, чем на шкуру.

Длинный тонкий язык Авира высунулся и зализал кровавую рану на ноге. На месте раны свернулось пламя, и чешуя затянулась.

— Продолжим, — промолвил он.

В следующей части подземелья мы обнаружили комнату, которая расходилась в трёх разных направлениях. Трупы эбонитовых бичей были разбросаны по полу и навалены у стен. Некоторые были раздроблены пополам, каменные панцири других были испещрены глубокими следами когтей. У одного из них рог был пробит через горло и вошёл в череп, где, должно быть, разрушил ядро зверя.

— Часто ли эти мана-звери сражаются между собой? — спросил я у Авира, но его голова была повернута, и он не сразу ответил.

Из туннеля слева от нас по подземелью пронесся громогласный рёв, и мы заняли оборонительную позицию: Реджис рядом со мной, его пламя вздымалось, а Авир кружил с другой стороны, из его пасти поднимался едкий дым.

Выхватив новый меч и укрепившись на ногах, я ждал, пока по коридору раздавались тяжелые, гулкие шаги.

Только это был не приземистый, звериный силуэт эбонитового бича.

В слабом свете появилась громадная фигура человека, а с ним медведеподобный мана-зверь, в два раза больше Бу, с мехом цвета красного дерева и черными отметинами в виде шрамов на морде.

Авир расслабился:

— Эваскир. Рад тебя видеть.

Статная фигура, как я понял, была завернута в слой камня, как управляемый голем. Как только я осознал это, каменное воплощение рассыпалось, и из него вышел мускулистый мужчина. Его голова была лысой, а кожа — цвета серого известняка. В глиняных доспехах его рост достигал 10 футов (3 метров), но даже без них он был выше 7-ми (2-х метров). Веса его ауры хватило бы, чтобы придавить большинство людей к полу.

Этот человек был асурой.

— Вовремя, Авир, — сказал мужчина, бросив взгляд на рану виверны. — Поскольку ты ещё не вернулся, я решил очистить подземелье. Похоже, я пропустил одного.

— Как бы то ни было, ты сэкономил нам время, — отмахнулся Авир. — Спасибо, что пришёл.

Асура кивнул виверне, а затем пристально посмотрела на меня:

— Это тот, за кем тебя послали? Надеюсь, он так же силен, как и красив.

— Не зря я называю его принцессой, — усмехнулся Реджис.

— Твоё первое суждение — это формальный тест или невежественное наблюдение? — спросил я, встретившись с его немигающим взглядом.

Асура-титан, — подумал я — разразился бурным смехом, чистым и радостным.

— Нет, не тест, и, возможно, немного предвзятое, а не невежественное наблюдение. — Он жестом указал на своего огромного медведя-компаньона, и тот отошёл в сторону, давая дорогу Авиру, Реджису и мне. — Идём. Давайте покинем вонючую убогость этих подземелий и вернемся домой.