КАЭРА ДЕНУАР

Гнетущие порывы ветра пустоты давили на меня со всех сторон, ослепляя и оглушая. Я не чувствовала ничего, кроме учащенного биения своего сердца и холодного металла, прижимающегося к моим запястьям. Даже вездесущий шум океана, омывающего берег, был заглушен.

— Вы двое, соберите телепортационный врата для перемещения. — Приглушенный заклинанием, голос Вольфрума был далеким, едва слышным. — Остальные — сюда. Я сниму заклинание. Обезоружьте ее и выведите за пределы щита. Коса Драгот Вритра скоро будет здесь.

Тьма менялась и клубилась, словно ее шевелил ветер. Я почувствовала, что ее власть надо мной ослабла, и сгладила свое выражение лица, не желая доставлять Вольфруму удовольствие видеть, как я борюсь.

В тот момент, когда заклинание ветра пустоты исчезло, сильные руки схватили меня за плечи, и что-то острое уткнулось мне в спину.

— Как разочаровывающе, — размышлял Вольфрум, изучая меня. — Признаюсь, я в какой-то степени боготворил тебя, когда мы были моложе. Теперь я понятия не имею, почему.

Я подняла подбородок, не дрогнув ни от его тревожного взгляда, ни от его слов.

— Тем не менее, ты — неплохой приз для Драгота. С небольшим... стимулом, я полагаю, ты можешь многое рассказать нам об операции Серис, а?

Я не сопротивлялась магам, державшим меня, и позволила своим рукам обвиснуть в их хватке.

— Ничто из этого не спасет никого из вас, — сказала я, сдерживая дрожь в голосе.

Что-то маленькое и яркое попало под солнце над и позади Вольфрума, и я напряглась.

Мана всколыхнулась, и из нее вырвался луч черного света. Вольфрум, почувствовав ману, удивленно вскрикнул, крутанулся, пытаясь в последнюю секунду создать щит огня души. Огонь души прошел прямо над щитом и ударил в основание одного из его рогов.

С громким треском рог разлетелся на куски и упал в песок. Вольфрум завыл от боли, его глаза расширились от ярости.

— Подкрепление! — крикнул один из магов, отпустив мою руку, пока они колдовали заклинание.

Острый предмет у меня за спиной отодвинулся в сторону, оставив только одного мага, все еще держащего меня. Я ударила его локтем в нос, откинув его голову назад, а затем вырвалась вперед из-под его хватки.

Мой клинок лежал на земле у моих ног, выбитый из моей хватки оковами. Подхватив клинок носком, я пнула его ногой так, что рукоятка уперлась в песок, а длинное алое лезвие устремилось прямо вверх.

Последовала вторая вспышка маны, но копье огня души пролетело в нескольких футах слева от Вольфрума. Оно обогнуло его щит и ударило в мой клинок. Алая сталь вспыхнула черным огнем души.

Со всей своей, лишенной маны, силой я обрушила цепи на острие раскаленного клинка, и тут произошло сразу несколько событий.

Четыре мага кричали вокруг меня, пытаясь найти нападавших и помешать мне сбежать. Вольфрум поднял обе руки, одна из которых испускала огненный щит, а другая — направленная на меня — клубилась ветром пустоты.

Используя ограниченный запас маны, который я уже успела в него влить, из браслета вырвались еще два серебряных осколка и устремились по орбите вокруг меня, выпуская копья черного огня. Вольфрум отреагировал молниеносно, перестроив свои заклинания и объединив их в вихрь пепельного ветра и огня, поглотив шквал атак.

Острие моего меча прошло сквозь одно звено цепей маны. Мой пульс участился, когда рукоятка меча глубже погрузилась в песок, ослабляя силу моего удара сверху вниз. Затем она зацепилась, подпертая чем-то твердым в глубине.

Пламя пробилось сквозь пропитанную сталь, и цепи разлетелись с яркой искрой.

Что-то холодное и острое полоснуло меня по бедру, и я уклонилась вперед, вытаскивая из песка алый меч и нанося им удары позади себя.

Копье со стальным наконечником блокировало мой стремительный удар.

Наконец, я смогла хорошо рассмотреть четырех магов Редвотера, окружавших меня: Щит, два Заклинателя и Нападающий.

Оба Заклинателя держали в руках огонь. Нападающий уже вращал свое копье, чтобы перейти в наступление. Песок сформировался в металлические диски и поплыл вверх, чтобы защитить их, пока Щит отступал на безопасное расстояние. Они были сильными магами, и, когда ко мне вернулось чувство маны, я почувствовала их мощь. Их сигнатуры маны указывали на эмблемы, но Серис призвала наши силы прикрыть их руны, поэтому я не могла быть уверена.

Вихревой щит вокруг Вольфрума взорвался наружу.

Привлекая огонь души к своему клинку, я вонзила его в землю. Вокруг меня возник огненный щит.

Третий орбитальный осколок — тот, который я «потеряла» во время спуска со скалы — пролетел мимо Вольфрума и присоединился к двум другим, и они переместились в позицию прямо за пределами щита, их мана резонировала друг с другом. Я стиснула зубы, пытаясь сфокусироваться и на огне души, и на артефакте.

Когда пронеслась ударная волна, осколки послали импульс маны, чтобы противостоять ей. Они продержались целую секунду, прежде чем их выбило из позиции и отбросило в сторону позади меня. Я приготовилась к удару, когда щит огня души, исходящий от моего меча, задрожал, треснул, а затем вспыхнул. Но оставшейся силы заклинания Вольфрума хватило лишь на то, чтобы мои волосы развевались от легкого ветерка.

Маги сгрудились за несколькими металлическими дисками, и их Щит обильно потел. Вольфрум, очевидно, был готов уничтожить своих людей без раздумий.

— Сомневаюсь, что в таком виде тебя примут еще на какой-нибудь вечеринке Вритр, — сказала я, вставая и поднимая меч, чтобы указать на его разбитый рог. Браслет притянул к себе мою ману, и три осколка вернулись на место, зависнув вокруг меня для защиты.

Вольфрум фыркнул, поглаживая сломанный рог:

— Значит, не я один скрываю свою реальную силу. Я должен был догадаться. Ты тоже прячешь свои рога? Этот браслет у тебя на руке или… — он сосредоточился на моем кулоне, который выскользнул из рубашки во время боя, — эта маленькая безделушка у тебя на шее? Иллюзия? Это был бы способ Серис. Давай, я хочу увидеть, с кем я сражаюсь на самом деле. Покажи мне, ради старых-добрых времен.

— Почти стыдно, что ты решил стать собачкой на привязи у Вритры. — Я снова наколдовала огонь души на алый клинок, заставив его зашипеть черным пламенем. Остальные маги сдерживались, ожидая команды Вольфрума. Теперь я могла видеть вдалеке лодку, которая быстро гребла вдоль берега. — Если бы ты когда-нибудь прислушался к тому, чему пыталась научить тебя Серис, ты мог бы стать гораздо большим.

Вольфрум наколдовал черный огонь в каждой из своих рук, выпрямившись во весь рост:

— Думаю, ты поймешь, что я научился гораздо большему, чем ты. — Он рявкнул своим солдатам: Схватите её. Убейте, если придется.

Нападающий с копьем сделал выпад вперед. Сдвоенные огненные выстрелы последовали за ним, прочертив плавную дугу в воздухе, когда они пронеслись мимо него с обеих сторон. Вдалеке над дырой в щите Серис возникла большая прозрачная панель маны, созданная одним из двух мужчин, отвечавших за врата телепортации. Другой, Заклинатель, создал облако едкой зеленой дымки, окрасившей воздух и сделавшей путь к ним непроходимым.

Две линии огня души встретили огненные выстрелы, выпущенные из осколков. Огонь души сжег заклинания дотла. Третий луч нацелился на Нападающего. Когда один из металлических дисков встал на позицию для защиты, огонь души прожег его насквозь, но Нападающий был быстр и уже успел увернуться. Тем не менее, пламя опалило землю у ног Заклинателей, заставив их отпрыгнуть назад и прервав их следующие заклинания.

Позади меня Вольфрум выставил вперед обе руки, выпустив поток огня души, подгоняемый порывом ветра пустоты.

Я сделала выпад, чтобы встретить Нападающего. Его копье вылетело дважды, трижды, четырежды, с быстротой молнии. Я парировала каждый удар, не сбиваясь с шага, и огонь души, окутывающий мое оружие, прожег копье насквозь, так что когда он ударил в пятый раз, от него остался только короткий конец разрушенной стали. Он слишком поздно понял свою беззащитность, и острие моего клинка без труда рассекло его бронированную форму, ману, плоть и кости.

Вслед за моим клинком к двум Заклинателям устремился полумесяц черного огня. Пули ярко-желтого пламени выстрелили в ответ, разлетаясь вокруг меня, несколько из них обожгли мою плоть. Все металлические диски встали на свои места, чтобы блокировать огонь души, но он не был достаточно сильным. Почти нет. Черный огонь пожрал щиты, затем стоящих за ними Заклинателей, и шквал пуль прекратился.

Щит повернулся, чтобы бежать. Сосредоточившись на его спине, я потянула за три орбитальных осколка, словно нажимая на спусковой крючок арбалета, и три луча черного пламени пронзили его насквозь. Его тело разлетелось на куски.

Направляя ману в одну из своих рун, я призвала ветер, чтобы он наступал мне на пятки, ускоряя мой полет, пока огонь души Вольфрума лизал мою спину.

У меня не было выбора, кроме как броситься прямо в кислотное облако маны водного атрибута. Оно шипело и разбивалось о ману, покрывающую мое тело. По другую сторону щита, стоя на выступе скалы перед искривлением врат телепортации, Заклинатель взмахнул руками, и облако сконденсировалось в вязкие капли дождя, которые тут же начали прожигать мою защиту.

Выпустив огонь души, окутывающий мой клинок, чтобы сосредоточиться на заклинании атрибута ветра и орбитальных осколках, я нацелилась на двух магов за щитом. Сдвоенные огненные копья прорвали барьер, созданный щитом, и прожгли большую дыру в груди каждого мага. Последний осколок выстрелил назад вслепую, так как я надеялась нарушить концентрацию Вольфрума.

Я почувствовала, как его огонь души столкнулся с моим, когда инферно разгорелось. Рискнув взглянуть за спину, я впервые увидела полный эффект его заклинания.

Огромный дымящийся череп с широким ртом и пустыми как смерть глазами, за которым тянулся 20-футовый (6-метровый) шлейф чистого огня души, приближался ко мне. Атаки орбитальных осколков исчезали в открытой пасти черепа, так и не достигнув Вольфрума.

Я нацелилась на врата телепортации. Когда путь был свободен, не было причин стоять и сражаться. Не тогда, когда Коса приближался ко мне.

В воздухе над отверстием сконденсировалась бусина темной маны. Из него начали вырываться дикие струи ветра пустоты, спиралью устремляясь вниз, пока не коснулись земли и не образовали циклон, преградивший путь.

Я помчалась прямо на него, вызывая орбитальные осколки, мана атрибута ветра толкала меня вперед все быстрее с каждым шагом. Они защелкнулись в браслете, и я высвободила ману и концентрацию, питающие его, как раз в тот момент, когда мой клинок снова вспыхнул огнем души.

Разрезая мечом воздух, я почувствовала восторг успеха, когда огонь души прорезал артефакт, который они установили, чтобы держать барьер Серис открытым. Металл расплавился, словно масло для воггарта, и арка рухнула. Щит вокруг нее прогнулся, вдавливаясь внутрь.

На периферии я видела, как темнота надвигающегося заклинания начинает окружать меня.

Окутав себя ветром, я прыгнула, сделав себя как можно более узкой и аэродинамичной, и устремилась вперед, как стрела.

Щит закрылся вокруг меня.

Меня тут же подхватил циклон ветра пустоты, который без труда разрезал мою собственную ману ветра. Мои чувства на мгновение пошатнулись, когда меня закружило из стороны в сторону, а затем циклон отпустил меня.

Поймав равновесие, я повернула свое тело и приземлилась, приседая на обе ноги, одной рукой упираясь в песок для устойчивости.

В 50-ти футах (15 метрах) от берега в океан упали телепортационные врата. Они были подняты циклоном, а затем отброшены в сторону, когда сила ветра исчезла. Мой желудок «упал» вместе с ними.

— Если тебе от этого станет легче, мы все равно не настраивали врата телепортации, леди Каэра, — сказал Вольфрум с другой стороны щита. — Мы никогда не собирались уходить отсюда.

Я бы не пожалела для него слов. Он больше не представлял для меня угрозы. Однако приближающийся корабль...

Он был уже достаточно близко, чтобы я могла почувствовать чудовищную сигнатуру маны, исходящую от него. Пока я наблюдала, с палубы поднялся силуэт, каким-то образом все еще огромный даже с такого расстояния, и устремился ко мне, сверкая ониксовыми рогами.

Сосредоточившись на ряби, все еще расходящейся от места, где врата погрузились под воду, я помчалась по камням в его сторону, на бегу убирая свой клинок. Раздался всплеск маны, и камни под моими ногами потяжелели и покатились прочь от меня, как палуба корабля. Я упала бы лицом в зазубренный камень, если бы не мана с атрибутом ветра, которой были напитаны мои ноги.

Оттолкнувшись от самого воздуха, я выпрыгнула на открытую воду, вытянув тело в обтекаемое положение для ныряния. Когда я упала в воду, я глубоко нырнула под постоянно накатывающие волны. Ледяной холод обжигал мою кожу, вода тянула за волосы и одежду, угрожая унести меня прочь.

Я обследовала морское дно в поисках телепортационных врат, но оно круто уходило от берега, становясь все темнее и темнее по мере углубления.

Усилив зрение с помощью маны, я вглядывалась во мрак в поисках грубого артефакта в форме наковальни. Облако ила заслоняло землю, но в нем ощущалось тонкое излучение маны. Сосредоточившись на нем, я надавила сильнее, плывя так быстро, как только могла, слишком хорошо понимая, что сигнатура маны Косы становится ближе с каждой секундой.

Используя ману с атрибутом ветра, чтобы вызвать течение, я оттолкнула плавающий ил. Телепортационные врата торчали из мягкой почвы, наполовину погрузившись в землю. Десятки царапин были нанесены на его поверхность ветром пустоты, что соответствовало десяткам рубцов по всему моему телу.

«Пожалуйста, работайте», — подумала я, глядя на тень Косы, движущуюся по поверхности воды в моем периферийном зрении.

Я была уверена, что Вольфрум солгал о том, что не активировал врата. Если бы это было так, он бы не продолжал говорить. Он пытался вступить со мной в бой и удержать меня там. Они не могли устроить свою ловушку, пока Вольфрум не появится и не откроется щит, и это вызвало бы подозрение, чтобы помешать другим магам подготовить артефакт.

По крайней мере, я так надеялась.

Земля вокруг артефакта внезапно зашевелилась. Мана хлынула в почву, и образовалась гигантская рука из черного железа с артефактом на ладони. Вторая рука поднялась подо мной, врезалась в меня и отправила в темную воду. Из моих губ вырвались пузырьки, я задыхалась, каждая косточка в моем теле болела от силы удара. Когда я отшатнулась, рука схватила меня, сжала, и еще больше пузырьков вырвалось у меня изо рта, когда она выдавила воздух из моих легких.

Обе руки начали двигаться вверх к поверхности, но я едва могла видеть их сквозь звезды, сверкающие перед моими глазами.

Собрав последние силы, я прижала свои руки к сковывающему меня кровавому железу. Мои глаза закрылись. Я искала в себе врожденную уверенность, которая всегда уверяла меня, что я смогу сделать все, что попытаюсь. Отчаяние держало ее на расстоянии. Поэтому я потянулась к своей ярости.

Мой разум был пуст. Кроме маны — огня души, который горел в моей крови, сердце и ядре. Я его приняла. Я ухватилась за него всем своим существом, собрала все унции своей силы и толкнула.

Из моих рук хлынуло черное пламя. Вода начала бурно кипеть, когда ее испаряли. Огонь души вгрызался в кровавое железо. Рука затряслась подо мной. Металл начал растворяться. Хватка ослабла.

Воронка ветра взбила океанскую воду в бешенство, вырвав меня из хватки гигантской руки и направив прямо на другую руку и артефакт телепортации, зажатый в ее ладони. Я шлепнулась на нее, пытаясь дотянуться до врат телепортации, зажатых под толстыми металлическими пальцами.

Из поверхности руки вырвались шипы. Я почувствовала боль, увидела красные следы на воде, но у меня не было времени проверить характер своих ран. Мои негнущиеся пальцы нащупали рычаги управления.

Я скорее почувствовала, чем услышала, всплеск сверху. Меня потянуло, как будто под действием силы тяжести, я повернула голову, чтобы посмотреть над собой.

Огромный, мускулистый Коса Драгот Вритра пронесся по воде, как пуля. Его глаза сверкали, как рубины, а от рогов тянулся белый гребень, вызванный его скоростью. Одна его рука была сжата в плотный кулак, а другая отведена назад, словно для того, чтобы прихлопнуть муху. Сокрушительного давления его ауры было достаточно, чтобы заставить мое сердце остановиться, но именно нескрываемая ярость в его выражении лица вытянула из меня все тепло.

Железный кулак рядом со мной сжался сильнее. Металл заскрипел о металл, когда поверхность артефакта телепортации начала разрушаться.

Дрожа, я активировала артефакт.

Мир был оторван от меня, или я от него. В моих легких не было воздуха. Все мое тело разрывалось от боли. Я подумала, что процесс, должно быть, не удался. Он длился слишком долго. Все вокруг было темным.

Мое тело, мокрое и тяжелое, ударилось о камень, но у меня не осталось ветра, чтобы выбить его из меня. Задыхаясь, борясь и не в силах вдохнуть воздух, я открыла глаза, не зная, когда я их закрыла. Я не понимала, что вижу. Мои руки сжимали грудь, тело отчаянно требовало кислорода. Наконец, дыхание пришло.

Вдруг я почувствовала, как что-то твердое и острое прижалось к моей щеке. Копье. Не двигаясь, мой взгляд проследил за древком копья до человека, державшего его. Я заметила светлые волосы и зеленые глаза, темные в слабом свете.

— Только шевельнись, Вритра, и я размозжу тебя по полу, — сказал он, в его голосе слышались нотки грома.

Звук его голоса, вид его самого и его окружения вместе с болью и усталостью слились в единое целое. Я несколько раз моргнула, мое внимание переместилось внутрь. Каждый вдох сопровождался глубокой болью, которая говорила о сломанных ребрах, а шипы из кровавого железа пронзили обе ноги, бок и внутреннюю сторону левой руки. Но все эти раны были поверхностными и со временем заживут.

Я не умру.

Если, конечно, что этот дикатенец не выполнит свою угрозу.

— Я вам не враг, — сказала я, сохраняя медленный и ровный голос, когда встретилась с мужчиной взглядом. Подошли и другие.

«Дворфы, судя по их коренастости», — догадалась я. — «Надеюсь, это означает, что я нахожусь в правильном месте».

— Меня зовут Каэра из высокой крови Денуар. Я пришла искать—...

— Ты Вритра, — огрызнулся мужчина. — Я могу догадаться, почему ты здесь. — Он нахмурился, обратив внимание на мои раны. — Хотя не похоже, что ты в состоянии напасть на нас.

Я сделала глубокий, ровный вдох, не в силах сдержать гримасу боли в груди и ребрах:

— Пожалуйста. Приведите Копьё Артура Лейвина. Он знает меня. Уверяю вас, что—...

— Артура здесь нет, — сказал блондин. К моему облегчению, он убрал копье, сохранив его направленным на мое ядро, но, по крайней мере, оно больше не впивалось в мою кожу. — Это было бы удобное время для шпиона, чтобы попытаться проскользнуть в Вильдорал, особенно для того, кто представляется слишком слабым и раненым, чтобы представлять для нас угрозу. — Он усмехнулся. — Возможно, было бы разумнее послать кого-нибудь без демонических рогов, растущих из черепа.

На мгновение растерявшись, я потянулась к кулону, который обычно висел у меня на шее.

Его не было.

Я начала садиться, но копье уперлось мне в шею. Я протянула обе руки:

— Я действительно не желаю зла ни вам, ни кому-либо другому здесь. Артур — мой друг. Я… — Я оборвала свои слова. Я чуть было не сказала, что работаю с Косой Серис, но не могла быть уверена, как воспримут такую информацию. — Он провел время в Алакрии, вы должны это знать. Мы встречались, путешествовали вместе. Если вы—...

— Как я уже сказал, — снова перебил мужчина, — Артура здесь нет. Возможно, ты его друг. А возможно, лживый демон. Пока мы не узнаем наверняка, ты будешь ждать в подземелье. — Он отступил назад и сделал жест копьем.

Медленно я встала. Дюжина источников боли расцвела по всему телу, и я резко вдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Кандалы для подавления маны! — приказал мужчина.

Когда ко мне подбежал закованный в броню дворф с парой оков, я чуть не рассмеялась от иронии. Я протянула свои запястья, которые уже были связаны сломанными кандалами из Алакрии.

Дворф с любопытством рассматривал их:

— Она... уже носит пару, генерал Байрон. Судя по всему, не дикатенского производства.

Наконечник копья звякнул о сломанные кандалы, когда светловолосый мужчина осмотрел их.

«Генерал Байрон...»

— Вы Копьё Байрон Уайкс, — сказала я, когда он указал, что дворф все равно должен заковать меня в кандалы. Когда он защелкнул холодный металл на моих запястьях, я добавила: Как я уже сказала, я друг Артура.

— Как и я, — ответил он, перенаправив острие своего копья только тогда, когда дворф кивком подтвердил, что мои кандалы крепко держатся на месте. — Но я также являюсь защитником Дикатена, в то время как ты разделяешь облик наших врагов. Если твои слова окажутся правдой, я принесу тебе свои извинения. А до тех пор ты — пленник.

Копьё Байрон взялся за кандалы и осмотрел мои раны:

— Пошлите за излучателем. Похоже, без маны она истечет кровью, если мы оставим ее в камере.

Один из дворфов отдал честь и поспешил прочь. Мы пошли в другую сторону, Копьё вел меня за цепи. Море дворфов расступилось, чтобы пропустить нас, некоторые встали в строй позади нас, другие смотрели, как он ведет меня по извилистой дороге, идущей по краю поистине огромной пещеры.

— Вы можете отправить ему сообщение? — спросила я через мгновение, стараясь сохранять спокойствие. — Причина моего пребывания здесь очень срочная, и—... — Я прервалась, когда Копьё Байрон остановился и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Скажи мне, почему ты в Дикатене. — Я колебалась, и его ноздри раздувались. — Я так и думал. Если ты будешь говорить только с Артуром, то, боюсь, тебе придется подождать. Я не могу послать ему сообщение.

— Но почему?.. — Как только слова покинули мой рот, я поняла, почему. — Он в реликтовых гробницах.

Это заставило Копьё поднять брови:

— Я не буду подтверждать никаких подробностей. Однако знай, что ты нашла этот город не без защиты. На данный момент ты жива только благодаря моей доброй воле. Попытаешься совершить какое-либо предательство, и эта добрая воля закончится.

Я моргнула. Что-то было в прямолинейной напыщенности дикатенского мага, что казалось... освежающим:

— Приму к сведению.

Я следовала за Копьём Байроном по длинной дороге, рассматривая достопримечательности и жителей Вильдорала. Среди дворфов я увидела множество людей и даже несколько человек, которых я приняла за эльфов. Несмотря на то, что город находился под землей, в нем не было ничего тесного или клаустрофобного. На самом деле, я была потрясена его красотой. То, как здания и дома были вырезаны в стенках пещеры, как лучи света, испускаемые большими кристаллами, прикрепленными к каменным столбам или свисающими с длинных цепей, отражались от стен пещеры и сверкали, как звезды в ночном небе, даже то, как сурово и бесстрашно жители города — большинство из них даже не были магами — смотрели на меня, их взгляды неизбежно обращались к моим рогам... все это было так очаровательно, но при этом неоспоримо солидно и сильно.

Я думала, что мы направляемся к своего рода каменной крепости, которая заполняла самый верхний уровень пещеры, но прежде чем мы достигли ее ворот, он провел меня через простую, хотя и тяжелую, железную дверь, встроенную в стену, и внезапно это место потеряло свое очарование.

Зал был узким и тесным. Он вел через пост охраны, где несколько дворфов привлекли к себе внимание, когда мы проходили мимо, в ряд неукрашенных коридоров. По обеим сторонам тянулись камеры.

Копьё Байрон провел меня через тюрьму к самой глубокой камере, расположенной дальше всех от входа, открыл дверь и махнул мне рукой. Я вошла без жалоб. Это был не идеальный вариант, но сейчас было бы самое неподходящее время для того, чтобы вызвать вражду между нами. Со временем, даже если Артур не вернется сразу, я была уверена, что смогу убедить это Копьё, а может быть, и повелителей эльфов или дворфов, что я не желаю им зла.

Дверь из тяжелого дуба, окованная железом, закрылась с глухим стуком. Хотя я не могла почувствовать ее из-за кандалов, подавляющих ману, я была уверена, что камера заперта магически.

Сама камера была обычная. На полу лежал набитый соломой матрас, поверх которого было сложено одно шерстяное одеяло. Я бросила взгляд на ведро, стоящее в противоположном углу.

— Я понимаю, что эти условия не соответствуют стандартам «высокой крови», — сказал Копьё Байрон через зарешеченное окно в двери, — но боюсь, что более комфортабельные камеры, обычно предназначенные для знати во дворце, заняты семьями, оставшимися без крова в результате вторжения клана Вритры.

Я сжала челюсть, двигая ею вперед-назад в расстройстве. Но прежде чем повернуться к нему лицом, я разгладила свои черты, изобразив стоическое спокойствие:

— Это было именно так: вторжение клана Вритры. Мой народ страдал под их властью сотни лет, а ваш — всего один год. Они такие же враги для меня, как и для вас, это я вам обещаю.

Копьё задумчиво нахмурил брови:

— Увидим.