НИКО СЕВЕР

Что-то тяжелое схватило меня, прижимая к земле. И было темно, очень темно. Влажность липла ко мне, облепляя голую кожу, в то время как что-то мягкое прижималось ко мне, как язык какого-то гигантского существа, придавая жизнь и текстуру тошнотворно-сладкому луковому запаху, въевшемуся во всё в округе.

Я резко дернулся, уверенный, что меня пожирают. Тяжелое одеяло, которое было накинуто на мое лицо, соскользнуло с кровати на пол.

Я задыхался, втягивая холодный воздух, от которого захлебывался и кашлял. Перекатившись на бок, я намеревался свесить голову на край кровати на случай, если мне станет плохо.

Я был не один.

У изножья кровати стоял Агрона и смотрел на меня с выражением отвращения. Сесилия застыла рядом с ним, выражение ее лица металось между нервозностью, тревогой и смущением.

«Тогда я откланяюсь», — сказал Агрона, его рубиновые глаза обратились к Сесилии. — «Больше никаких задержек, дорогая Сесиль. Ты отправишься утром».

«Да, Верховный Суверен», — ответила Сесилия, глубоко поклонившись. — «Я готова».

Мои мысли текли как патока, я пытался понять, о чем говорят эти двое. Однако какая-то искра пробилась сквозь заторможенность, вернув меня к последнему, что я помнил.

«Регалия...» — Мой язык был толстым и неповоротливым, во рту было сухо, как в пустыне. Я смочил губы и попытался снова заговорить. — «Что произошло во время дарования?»

Агрона бросил на меня нечитаемый взгляд, затем подошел ко мне и положил руку на мою макушку. Я почувствовал возбуждение от этого прикосновения, но тут же нахлынула горечь, в противовес первоначальной эмоциональной реакции.

Я что, собака, которая виляет хвостом при любом проявлении ласки со стороны своего хозяина?

«Как обычно, Нико», — сказал Агрона, его голос вибрировал у меня в груди, — «ты умудрился провалиться самым невероятным образом». — Он не произнес эти слова с усмешкой. Они не были наполнены горечью или оскорблением. Это было сказано просто, как констатация факта. — «Я надеялся, что, возможно, твой недавний опыт вдохнет в тебя тот дух, которого тебе всегда не хватало. Но, увы, эта новая регалия под стать твоим талантам».

Он отдернул руку, и его брови приподнялись на долю дюйма в немом вопросе: Тебе есть что сказать по этому поводу, мальчик-идиот? — Когда я не ответил, я, кажется, подтвердил то, что Агрона ожидал, потому что он кивнул головой, а затем пошел прочь, украшения на его рогах слегка звенели.

Когда дверь захлопнулась, Сесилия поспешила вперед к краю моей кровати, опустилась на колени и откинула влажные от пота волосы с моих глаз.

«О, Нико. Ты в порядке? Ты был без сознания целый день».

Я перекатился на спину и сосредоточился на дыхании, чтобы меня не стошнило у нее на глазах.

«В порядке».

Ее изящные пальцы переплелись с моими, и она, положив голову на матрас, молча наблюдала за мной.

«Агрона сказал, что ты уезжаешь», — рискнул заговорить я после нескольких минут молчания. — «Куда он тебя отправляет?»

Она села, отпустив мою руку, чтобы убрать прядь седых волос с лица.

«Я должна возглавить атаку на Сехз-Клар. Агрона хочет, чтобы я продемонстрировала силу, чтобы убедиться, что это восстание не распространится».

Я закрыл глаза и сдерживал горькие слова, которые так и рвались вырваться наружу. Это была новость, которую я ожидал, и все же мне было трудно дышать.

«Похоже, ты... довольна».

Я услышал, как Сесилия зашаркала, поднимаясь на ноги, затем матрас сдвинулся. Я снова открыл глаза и увидел, что она сидит рядом со мной.

«Конечно, я довольна», — сказала она, нахмурившись. — «Я готовилась к этому с тех пор, как попала в этот мир. Наконец-то у меня появился шанс доказать Агроне, что я стою всего, что он дал мне… нам». — Она встретила мой взгляд и выдержала его. — «Так мы вернем себе наши жизни, Нико».

Я тяжело сглотнул. Мой язык распух, и я вдруг испугался, что могу подавиться им.

Она наклонилась ближе, все еще глядя глубоко в мои глаза.

«Но я никуда не пойду без тебя. Так что отдыхай, хорошо? Я вернусь утром, и тогда мы убьем предателя».

С широкой улыбкой, украшающей ее великолепное лицо, Сесилия провела пальцами по моим волосам, затем спрыгнула с моей кровати. Она остановилась, чтобы оглянуться из дверного проема.

«О, я чуть не забыла».

Из мешочка она достала слегка шероховатую сферу ядра маны дракона.

«Не думаю, что Агрона был бы очень рад, если бы нашел это. Тебе нужно быть осторожнее». — Несмотря на предупреждение, она улыбнулась, положив сферу рядом со мной. Затем, быстро взмахнув рукой, она ушла.

Я порывисто и разочарованно вздохнул:

«Черт…»

Несколько часов... это был весь мой запас времени, чтобы подготовиться. Сесилия собиралась на войну. И я хотел быть рядом с ней, защищать ее.

Темный смех нежданно-негаданно вырвался изнутри меня.

«Как именно я собираюсь это сделать?»

Я позволил своим глазам снова закрыться.

А затем резко поднялся, как на пружине.

«Идиот», — проклинал я себя, вскакивая с кровати.

Мана лилась из моего ослабленного ядра, наполняя силой новую регалию, которая располагалась на позвоночнике чуть ниже лопаток. Я не знал, чего ожидать, что само по себе было странным ощущением. Обычно служители объясняли руны, но из того немногого, что я мог извлечь из своей туманной памяти, они не знали, чем является моя регалия.

Это было что-то новое.

Что-то, что соответствует моим талантам, — с горечью подумал я, и эти слова прозвучали голосом Агроны.

Свет в моих покоях изменился, когда регалия активировалась. Это было едва заметное явление, поначалу слабое, как облака, медленно наползающие сверху, пока на улице активируются осветительные артефакты.

Я следил за новыми точками света, осматривая комнату. Стены, пол, потолок, мебель — все обыденное в комнате казалось тусклым и теневым, в то время как артефакты освещения светились ярче. Металлическая ручка и замок моей двери едва заметно блестели, но, что любопытно, ядро дракона совсем не светилось.

Я поднял сферу и повертел ее в руках, осматривая с разных сторон, но она была тусклой и темной. Это показалось мне странным, поскольку в моем измененном восприятии горели такие мелкие и незначительные вещи, как чернильное перо на моем письменном столе, а также пергамент, который я собрал для заказа некоторых материалов для моего нового артефакта.

Как только мой разум вспомнил о посохе, я поспешил к двери в свою рабочую комнату и открыл ее. Внутри все было точно так же, за исключением того, что все предметы, разложенные на моем верстаке, светились с разной аурой.

Но это было не просто видимое ощущение. Я чувствовал их, как будто они были связаны со мной и друг с другом. Каждый магический предмет, и даже те, которые еще не были магическими, но обладали способностью к вживлению, выделялись на фоне других.

В этой измененной форме восприятия ярче всего светилась сама ветка дерева, в которую была вставлена единственная металлическая оснастка. Серебристый металл оснастки тускло выделялся на фоне ярко-черного дерева. На столе, отложенная для дальнейших экспериментов, лежала коллекция различных оснасток, отлитых из другого сплава. Они ярко горели.

Любопытствуя, я отложил ядро и взял в руки оснастку. Ничего не изменилось. Однако, когда я поднес её ближе к скрученной ветке, оба источника этой связи изменились, но это было не столько свечение, сколько вибрация. Между ними возникло нечто общее, некая связь...

И тогда, с сокрушительным, меняющим мир, осознанием, я понял, что делает моя регалия, и на моем лице появилась широкая ухмылка.

«Действительно, что-то под стать моим талантам».

Схватив в одну руку специализированный инструмент для резьбы, а другой держась за основание посоха, я принялся за работу, зная, что у меня есть всего несколько часов, чтобы подготовиться.

***

Солнечные лучи едва успели окрасить горизонт в серо-голубой цвет за далекими горами, когда в мою дверь постучали. Сначала я проигнорировал это, так увлекшись работой, что забыл о причине её срочности. Стук раздался снова, все громче и настойчивее, и время и пространство сплелись в моем сознании, возвращая меня к реальности.

«Войдите», — крикнул я с верстака, уверенный, что Сесилия пришла забрать меня для нашей миссии на Сехз-Клар.

Дверь открылась, затем снова закрылась, и я услышал ее мягкие шаги, направляющиеся к внутренней двери.

«Прости, Нико, я... где твоя одежда? Ты вообще отдыхал?»

Я опустил взгляд на себя.

Когда я проснулся после дарования, я был раздет до трусов. Только сейчас я понял, что был настолько поглощен своей регалией и создаваемым артефактом, что даже не успел одеться.

«Вот, посмотри на это», — сказал я ей, слишком взволнованный, чтобы заботиться обо всем этом.

Схватив ее за руку, я подтащил Сесилию к верстаку и с гордостью посмотрел на свое творение.

Там, где раньше лежала извилистая ветка, теперь стоял гладкий и отполированный посох чистого черного цвета. Головка посоха слегка расширялась кверху, а там, где она расширялась, в древесину были вставлены четыре драгоценных камня.

Изумруд — зеленый, как глаза гадюки, сапфир — голубее самых глубин океана, топаз — яркий, как вспышка молнии, и рубин — насыщенный, как кристаллизованная кровь.

Истинность цвета была важна, как и чистота камня, чистота огранки и сила моего намерения, когда каждый камень был вставлен в оправу. Вот что делала моя регалия. Она соединяла мой разум с истиной материалов, с которыми я работал. Я мог видеть, чувствовать, даже пробовать на вкус, как различные материалы вписываются в мир.

Но это было только начало, я был уверен. Чем более продвинутой и мощной была руна, тем сложнее было овладеть ею, но тем больших результатов можно было добиться. Со временем, практикой и терпением я мог только начать представлять себе, что возможно с регалией.

«…он делает?»

«Прости?» — спросил я, поняв, что Сесилия говорила.

«Это прекрасно! Что он делает?» — повторила она, настороженно глядя на меня.

Я поднял посох, ощущая почти незаметную сеть глифов, рун и соединительных элементов, которые были тщательно вырезаны почти на каждом дюйме поверхности древесины. Взяв его в обе руки, я влил ману прямо в посох. Моя мана потянулась по поверхности через серебряную цепь, инкрустированную в невидимые канавки, а затем впиталась в специально разработанный кристалл маны, спрятанный между четырьмя видимыми драгоценными камнями.

Глаза Сесилии проследили за следом маны, и я в очередной раз поразился ее развитым чувствам. Отчасти конструкция посоха была призвана скрыть его способности. В конце концов, это был бы плохой усилитель моей силы, если бы он также выдавал, что именно я делаю. Однако, несмотря на это, Сесилии не составило труда проследить путь маны.

Вокруг головки посоха атмосферная мана начала реагировать на ману, пропитавшую посох. Я чувствовал это, но я знал, что она видит, как отдельные частицы втягиваются в соответствующие драгоценные камни.

«Это удивительно...», — пробормотала она, протягивая кончики пальцев к дереву, но не касаясь его.

«Очищенная мана внутри центрального кристалла придает форму магии, которая затем черпается из накопленной атмосферной маны и материализуется в виде эффекта определенного элемента, превращаясь в заклинание», — сказал я, и в моей груди раздулась гордость. — «Именно ядро дракона дало мне идею структуры, но я не смог бы реформировать кристалл маны без регалии. Вот, давай я тебе покажу».

Хотя посох был заряжен меньше минуты, маны в нем было достаточно для простого заклинания. Через соединительную схему я все еще мог чувствовать и манипулировать накопленной маной. Я сформировал ее в нужное мне заклинание.

Сверкнули драгоценные камни, и из посоха вырвалась струя шипящего пара, вылетела в открытое окно и унеслась вдаль.

«Это была мана воды, огня и воздуха», — заметила она с некоторым любопытством.

«С этим посохом я смогу оттачивать свои собственные заклинания так, как это делают в Дикатене», — сказал я, задыхаясь от возбуждения и прилива победы. — «Формировать их так, как я хочу, не полагаясь только на свои руны. И — моя ухмылка расширилась — я могу использовать все четыре стандартных элемента».

Возможно, это было мое воображение, но на лице Сесилии на мгновение промелькнуло что-то темное. Затем она заулыбалась вместе со мной, ее руки обхватили посох.

«Это действительно удивительно, Нико. Но...» — Она замешкалась, и в моем животе зашевелилось что-то горячее. — «Действительно ли сейчас лучшее время для экспериментов? Мы собираемся на войну. Что если...» — Ее слова оборвались, и она прикусила губу.

«Что?» — спросил я, лед теперь просачивался из горячего ощущения в желудке, проникающей в мои внутренности. — «Разве ты не видишь, что я сделал это ради тебя?»

«Твое ядро все еще восстанавливается», — сказала она наконец. — «Я не хочу, чтобы ты пострадал, слишком сильно давив на себя. Что, если посох не сработает? Что, если он причинит тебе какую-то боль, или... или сработает не так, как ты надеешься?»

«Неужели ты совсем не веришь в меня?» — спросил я, мой голос был тонким и болезненно плаксивым.

Ее пальцы крепко сжались вокруг моих рук.

«Нико, сейчас не время для этого», — твердо сказала она. — «Ты привел меня сюда, теперь позволь мне сделать свою часть работы, чтобы мы могли вернуться домой. Хорошо?»

Это неправильно, — хотел сказать я. Я был неправ...

«Да, хорошо», — сказал я вместо этого. — «Я готов идти».

Она смотрела на меня очень долго, а затем тень улыбки разрушила напряжение.

«Но сначала тебе, наверное, стоит одеться».

Быстро переодевшись в темную боевую мантию, я понесся по Таэгрин Каэлуму, не понимая, куда мы идем. Мое волнение перетекло в меланхолию, и я обнаружил, что дрейфую в вязком тумане.

Для нас был готов портал. Сесилия обменивалась словами с горсткой чиновников и высокопоставленных магов, но я ничего из этого не воспринимал. Затем они активировали телепортационные врата, и мы в мгновение ока перелетели через половину континента.

Я несколько раз моргнул, когда мы оказались под ярким утренним солнцем, которое не скрывали горы Сехз-Клара. Потребовалось мгновение, чтобы наше окружение оказалось в фокусе.

Приемная платформа находилась в центре разросшегося сада. Большие кусты, маленькие деревья и десятки видов цветов окружали нас. В воздухе чувствовалась тяжесть морской соли. Это был странный переход из темных глубин Таэгрин Каэлума. Я ожидал увидеть военный лагерь, солдат, проносящихся по улицам, разрушительные артефакты, направленные на массивные щиты, созданные Серис.

Когда мои глаза адаптировались, я увидел щиты вдалеке.

«Ого. Но как? Как она могла обернуть целый доминион, или даже половину доминиона, в такую штуку?»

Сесилия спустилась с платформы, на которой мы появились, и стала пробираться к выходу из сада. Через плечо она сказала:

«У Агроны на данный момент есть только теории. Я полагаюсь на тебя, чтобы ты обнаружил источник этой силы».

Меланхолия, которую я чувствовал всего несколько мгновений назад, улетучилась, когда мой разум начал обдумывать принцип работы устройства Серис. Но в этом не было никакого смысла. Даже имея горы кристаллов маны, невозможно накопить достаточно энергии для поддержания такого колоссального заклинания. И даже тогда для зарядки кристаллов потребовалось бы больше маны, чем можно было бы поддерживать, сколько бы магов ни старалось.

Шестеренки продолжали вращаться, пока Сесилия вела нас к щиту.

По мере приближения становилось все более очевидным, что барьер разделил город на две части. За прозрачным пузырем маны возвышались отвесные скалы высотой в несколько сотен футов. Солдаты и маги были заняты работой на той стороне, но за пределами щита улицы были странно пусты и тихи.

«Где наши солдаты?» — спросил я Сесилию.

Она не посмотрела на меня, когда отвечала.

«Силы собираются за пределами Розаэра, а все гражданские лица, живущие в радиусе мили от барьера, уже отосланы».

«Что ты ищешь?»

Ее бирюзовые глаза быстро прыгали по поверхности щита, словно читая свиток.

«Швы, скрепляющие это заклинание».

Словно из ниоткуда, порыв ветра подхватил меня и поднял с земли. Сесилия летела впереди меня, следуя за изгибающейся дугой барьера.

Те, кто был по ту сторону, обратили внимание. Неразборчивые крики раздавались из десятка разных источников, и те, кто был ближе всего к щиту, начали отступать.

У меня свело живот, и я забеспокоился, не заболел ли я снова. Хотя я и умел летать сам, пока Грей не уничтожил мое ядро, это было совсем не то же самое, что летать бесконтрольно, как младенец, с помощью чужой магии. Не могу сказать, что мне это доставляло хоть малейшее удовольствие, даже с Сесилией, но я промолчал и позволил ей рассмотреть барьер.

После нескольких минут, проведенных в неподвижном молчании, я почувствовал, как с другой стороны щита приближается знакомая сигнатура маны.

Одинокая фигура быстро спустилась с вершины скалы. Через мгновение она оказалась перед нами, зависнув по другую сторону.

Серис.

«А. Наследие. Я уже начала задаваться вопросом, почему так долго», — сказала она, ее голос лишь слегка приглушала мана между нами.

«Суверен Орлаэт все еще жив?» — спросила в ответ Сесилия, ее поведение было совершенно спокойным.

Я уставился на тонкие эльфийские черты ее лица и удивился, откуда взялось это спокойствие. Мы находились очень далеко от тренировочных залов Таэгрин Каэлума, и она почти не участвовала в реальных боях. Столкновение с Серис не было похоже ни на что из того, что Сесилия делала за всю свою короткую жизнь.

Так почему же она не боялась?

Серис криво ухмыльнулась и ответила:

«Вообще-то, он с нами в этот самый момент. На самом деле он повсюду, он все еще охраняет Сехз-Клар, как и всегда».

«Меня не интересуют твои словесные игры», — сказала Сесилия, и я почувствовал, как мана вокруг нас задрожала. — «Опусти эти щиты. Прикажи своим людям отступить и позволь моим силам войти. Явись добровольно перед Верховным Сувереном, чтобы предстать перед судом, и он обещает скорый конец. Чем дольше ты будешь затягивать этот фарс, тем дольше он будет добиваться твоей смерти».

Слова Агроны, — подумал я, чувствуя его воздействие за каждым слогом. Его слова из ее уст. Я ненавижу это.

«Конечно, есть тысяча других посланников, которых Агрона мог бы послать, чтобы угрожать мне», — бесстрастно сказала Серис. — «Ты ведь здесь не только ради этого неприятного разговора? Потому что я не хочу вступать в битву умов, когда мой противник так плохо вооружен».

Мана всколыхнулась, буря сокрушительной, разрывающей силы из прозрачной синевы. Сесилия протянула руку и ударила когтем вниз, и мана, образующая щит, задрожала, словно ворота замка, по которым ударили тараном.

«Если ты не хочешь... снять их... тогда это сделаю я», — прошипела Сесилия сквозь стиснутые зубы.

Мы подлетели ближе, и Сесилия прижала руку к барьеру. Воздух вокруг нас поредел, и мне с трудом удавалось дышать. Я чувствовал себя беспомощным, не контролируя свое тело и мог только наблюдать.

Я никогда раньше не ощущал ничего подобного этой битве.

Казалось, сам мир напрягся, когда Сесилия надавила на щит. Пузырь деформировался, наклоняясь внутрь к Серис.

Мое внимание привлекла моя бывшая коллега.

Она не двигалась, не дрогнула от нападения Сесилии. Ее алые глаза отслеживали каждое движение, каждое колебание маны, но в этом взгляде не было ни настороженности, ни страха. Серис изучала Сесилию, впитывая и каталогизируя ее использование маны, ее силу.

Тогда я понял, что Сесилия не сломает щит, не так.

Но она не отступала. Давление нарастало и нарастало вокруг нас, она тянула ману отовсюду, кроме щита. Она не могла контролировать эту ману, это было ясно, но я понятия не имел почему.

«Сесилия», — позвал я, затем громче: — «Сесиль!»

Но она не слышала или не хотела слышать меня. Я протянул руку, пытаясь схватить ее, но она была слишком далеко, и я оказался в ловушке.

«Сесилия, остановись!» — снова крикнул я.

Внезапно я начал падать, так как магия, удерживающая меня в воздухе, исчезла. Я выругался, ударившись о землю. Рукоять посоха, пристегнутого к моей спине, ударилась о мою голову.

Как дурак, я почти забыл, что он там был.

Вырвав его из ремня, я начал направлять в него ману. Ждать, пока накопится заряд, было некогда, поэтому я сразу же переработал ману в заклинание воздушного атрибута, копируя то, что сделала Сесилия, чтобы заставить меня летать.

Это сработало. Мягкие воздушные подушки обхватили мои конечности, оторвали меня от земли, и я снова бросился к Сесилии.

Ее атака ослабевала. Пот струился по ее лицу. Впадина, которую она сделала в щите, исцелялась, укреплялась, толкала ее назад.

Я схватил ее за запястье свободной рукой.

Она повернула голову и уставилась на меня, как какое-то дикое чудовище, оскалив зубы и сверкая глазами. Я отпрянул назад, и что-то внутри нее щелкнуло. Буря маны угасла, как и все остальное. Ее выражение лица сменилось испугом, и она уставилась на меня, прикрыв рот рукой.

«Нико, я...»

Но я не смотрел на нее. Мое внимание было приковано к знающей улыбке, дрожащей на губах Серис.

Я подлетел к Сесилии, пробормотав:

«Не сейчас». — Затем встал между ней и Серис. — «Мы пришли сюда не для того, чтобы бросаться угрозами с другой стороны этой стены, которую ты создала», — сказал я так твердо, как только мог. — «Многие, очень многие алакрийцы потеряют свои жизни в войне между Сехз-Кларом и остальной Алакрией, Серис. Почему? Зачем вести этих людей на смерть в войне, которую ты не можешь надеяться выиграть?»

«Это не война, малыш Нико, а революция», — быстро ответила она. — «И Агрона хорошо знает, что это не Сехз-Клар против Алакрии, а народ против суверенов».

«Какой народ?» — спросил я, жестом указывая на пустой город позади меня. — «Какое восстание? Это верх глупости».

«Ты все об этом знаешь, не так ли?» — ответила она. — «Все ваше существование построено на предпосылке, основанной на глупости. Вы двое, реинкарнаты, не понимаете, что такое жизнь в этом мире. Для вас это игровая площадка, игра, сон, от которого вы однажды проснетесь». — Она больше не ухмылялась. В ее чертах появилась твердость, от которой волосы на моих руках встали дыбом. — «Я знаю, что он обещал вам, Нико. Но я также знаю, что он не может этого сделать. У него нет такой силы».

Ее слова прошли сквозь меня. Я должен был подготовиться, должен был знать лучше, но все, что мы с Сесилией делали, было сделано для того, чтобы Агрона отправил нас обратно на Землю, на Землю, где у нас был шанс на совместную жизнь — настоящую жизнь, как мы сами, а не как формы, которые мы приняли при реинкарнации в этом мире.

Но я всегда боялся, что это может быть ложью. С тех пор как реинкарнация Сесилии была завершена, во мне росло сомнение.

Агроне едва удалось завершить наши реинкарнации в этом мире. Что заставило меня думать, что он может так просто отправить нас обратно в другой мир?

Рядом со мной выражение лица Сесилии дрогнуло, но лишь на мгновение.

«Ложь», — сказала она, задыхаясь. — «Ты скажешь что угодно, чтобы спасти свою жалкую шкуру. Ты не знаешь Агрону, не так, как я. Он могущественнее, чем ты можешь себе представить, и я тоже». — Она запыхалась, и даже я был потрясен тем, с какой злобой она обратилась к Серис. — «Я обещаю тебе, маленькая Коса, что так или иначе разрушу этот барьер, а потом», — туча пронеслась над нами, накрыв Сесилию своим мраком — «я приду за тобой».