АРТУР ЛЕЙВИН

Нико сделал полшага, его челюсть напряглась, а на виске пульсировала вена. При малейшем его движении из земли вырывались черные шипы, а его кожа окрашивалась слабыми отблесками пламени огня души.

«Даже после двух жизней ты не изменился».

Фальшивая улыбка исчезла с моего лица при его словах, и я сдержал еще большее количество колких слов. Вся гордость, которую я испытывал за свою изобретательность, втянув Нико в этот бой, где он не мог убежать или позвать подкрепление, исчезла, когда он встал передо мной. Его лицо, на котором теперь осталась лишь тень черт Элайджи, наполнило меня противоречивыми эмоциями.

В конце концов, он был моим лучшим другом в двух жизнях. Сначала как Нико, потом как Элайджа. И я подвел его в обеих. Именно эти неудачи, отчасти, и привели к тому, что он стал тем, кем был сейчас.

Полный ненависти. Отчаявшийся. Бесчеловечная оболочка человека.

И все же... я не винил его за то, что он меня ненавидит.

Я не мог.

Я даже не мог винить его за то, что он сделал в этой жизни... как бы легко это ни было сделать. Он был реинкарнирован здесь только для того, чтобы Агрона манипулировал им и использовал как инструмент. Судьба не дала ему возможности научиться на ошибках прошлой жизни. Вместо второго шанса, страх, неуверенность и ярость Нико с первых мгновений его жизни превратились в инструмент и оружие.

Но, независимо от того, как мы оба пришли к этому, мы зашли слишком далеко для извинений, для примирения.

Несмотря на то, что Нико знал, что Тессия значила для меня, он помог Агроне в реинкарнации Сесилии, используя тело Тесс в качестве сосуда, последствия чего я до сих пор не понимаю. Сесилия, которая так сильно хотела избежать того, чтобы стать чьим-то оружием, что подставилась под мой меч для этого...

И он, в своем безграничном эгоизме и невежестве, передал ее Агроне.

«Скажи что-нибудь!» — прорычал Нико, почти крича. Вспышка огня души разъела землю под ним, оставив его висеть в воздухе.

«Например?» — огрызнулся я, его жалкое нытье действовало мне на нервы, как старая рана. «Что я не убивал Сесилию? Что я никогда не собирался бросать вас двоих? Ты хотя бы послушаешь, если я скажу тебе правду? И что бы это изменило, Нико? Уж точно не тот факт, что ты убил тысячи невинных, что ты забрал Тессию из чистого эгоизма...»

«Я только забрал то, что было моим!» — кричал он, его глаза были полны темного, ненавистного огня. «То, что я должен был иметь. Это судьба. Такая же, как и твоя смерть. Снова».

Не знаю почему, но окончательность заявления Нико вызвала острую боль глубоко внутри меня. В тот момент мне хотелось, чтобы я мог отменить все, что произошло. Так чтобы Сесилия могла бы выжить, и они могли бы убежать вместе, как и планировали. Так чтобы я не стал бы отстраняться от них, чтобы тренироваться с леди Верой, и постарался бы помочь Нико найти Сесилию, когда она исчезла.

Я многое мог сделать по-другому.

Но не сделал. И хотя я мог посмотреть назад на пройденный путь, я не мог изменить его, и то, куда он привел меня. Но я мог посмотреть вперед и сделать новый — другой — выбор, чтобы изменить направление, в котором я двигался.

С тех пор как я очнулся в реликтовой гробнице, я был холоден и отстранен. Я должен был быть таким, я знал это. Я не винил себя за это.

Личность Грея была как щит, который я обернул вокруг своего разума, отгоняя мысли о тех, кому я не мог сейчас помочь: Тессии, Элли, своей матери, всем в Дикатене... Вместо этого я сосредоточился на реликтовых гробницах и поисках руин, как говорилось в последнем сообщении Сильвии, и на понимании своих новых способностей и нового мира, в котором я оказался.

Но пришло время двигаться в другом направлении. И это начнётся с Нико.

Я не мог удержаться от того, чтобы не смягчить выражение своего лица, зная, что вся тяжесть моей печали и жалости была видна на моем лице.

«Не надо. Не смотри на меня так», — сказал Нико, вызывающе покачав головой. «Мне не нужна твоя жалость».

Мое тело расслабилось, когда я принял то, что должно было произойти.

«Я бы хотел, чтобы все сложилось по-другому»

СЕРИС ВРИТРА

Я прижала ногти друг другу — нервная привычка из детства, от которой я уже давно избавилась, или мне так казалось.

Махинации Артура, похоже, снова превзошли мои собственные.

Я обнаружила себя застигнутой врасплох, колеблясь между поспешной попыткой расставить все по местам и немым признанием того, что я не до конца понимаю происходящее.

Тем не менее, я достигла своего нынешнего положения не благодаря глупости, и, дав себе время поразмыслить, я поняла, что план Артура на самом деле был довольно прост, хотя и эффективен.

Небрежный и нетерпеливый союз Нико с Гранбелями, которые разделяли его ненависть к Артуру. Менее чем осторожная расправа Артура и попытка скрыть следы преступления.

Нико потребовалось бы больше сдержанности, чем он мог собрать, чтобы нарастить силы своих союзников настолько, чтобы представлять угрозу для Артура, а уловки действовали вопреки его импульсивной и гневной натуре. Когда его плохо спланированный план провалился, Артур знал, что это приведет к истерике.

Нико всегда был темпераментным мальчиком. Он воплощал в себе слабое представление мужчины о силе, глупое представление об интеллекте и детское представление о зрелости. И все же я никогда не сбрасывала его со счетов. Другие Косы еще не видели этого, но ни один из реинкарнированных не был тем, кем казался. Каждый из них был силой перемен — силой хаоса — каждый по-своему.

Увидев Нико и Артура — или Грея, который во многом был совершенно другим человеком, чем мальчик, которого я спасла в Дикатене, — стоящими друг напротив друга на поле боя, я почувствовала внезапное волнение.

«Незапланированное вмешательство, но, возможно, для маленького Нико это будет возможность проявить себя», — с беззаботным смехом размышлял Драгот.

«Проявить себя?» — спросила Виесса, ее голос был низким и шипящим. «Просто сражаясь с этим — кто он, какой-то школьный учитель? — Нико позорит себя, а заодно и нас».

Суверен Кирос раздраженно хмыкнул, его скучающие глаза бесцельно бродили по высокой ложе, которая была оборудована всеми возможными удобствами.

«Лишь бы это не слишком затянулось», — проворчал он. Его взгляд задержался на самом темном углу комнаты. «Возможно, тебе стоит пойти наказать своего брата по оружию».

Каделл вышел из тени и поклонился Киросу.

«Простите дерзость Косы Нико, Суверен Кирос. Боюсь, Верховный Суверен слишком долго и слишком часто спускал его с поводка».

Губы Кироса искривились в кривой полу-улыбке.

«Ты сомневаешься в действиях или суждениях Верховного Суверена, Коса?»

Каделл опустился на одно колено, опираясь обеими руками на другое.

«Нет, Суверен Кирос, конечно, нет».

«Они что-то говорят», — сказала Мелзри, прислонившись к перилам балкона и слегка повернув голову. «Бессмысленный балаган». Она обменялась мрачным взглядом с Виессой. «Нам следовало бы больше бить Нико во время его тренировок».

«Кто такой этот Грей?» — спросил Драгот, оглядывая остальных. «Он кажется каким-то знакомым».

Каделл, снова поднявшись на ноги, наблюдал за происходящим из тени, вместо того чтобы выйти на балкон вместе с остальными.

«Мертвец», — сказал он просто, встретившись с моим взглядом.

Итак, Агрона не раскрыл информацию о присутствий Артура в Алакрии остальным Косам, но рассказал Каделлу. Интересно.

Я не была уверена, насколько я верю настояниям Агроны, что Артур больше не имеет для него значения. Верховный Суверен часто играл в свои собственные игры, некоторые с определенной целью, некоторые чисто для забавы. Бывали случаи, когда он действовал вразрез с самим собой, возможно, просто чтобы запутать всех, кто следил за ним, включая его союзников, а может быть, потому, что ему нравилось испытывать острые ощущения, когда он не знал точно, как будут развиваться события.

Внизу Артур стянул с плеч белый плащ и взмахом руки заставил его исчезнуть. От него не исходило ни малейшего намека на ману или намерение, что быстро заметили и остальные.

«Его контроль над маной совершенен», — сказала Виесса, ее черные глаза прищурились, когда она посмотрела на Артура.

Я не пыталась скрыть своего веселья по поводу этого заявления, и она перевела взгляд на меня. Прошло довольно много времени с тех пор, как я разговаривала с Косой из Труасии. Когда мы встретились взглядами, я оценила ее позу, выражение лица и черты.

Ее кожа была такой же бледной, как глаза были темными, а море фиолетовых волос разливалось по плечам и спине. Она была выше меня ростом, еще выше ее делали кожаные сапоги на каблуках, которые она носила, их бирюзовый цвет соответствовал рунам, вышитым на ее тонких бело-серых боевых одеяниях. Черные пустоты ее глаз всегда были неразличимы, а эмоции редко нарушали фарфоровую холодность ее лица.

Из всех Кос, Виесса была единственной, кого я не понимала.

Но я не стала лишний раз размышлять об этом. Были более интересные вещи, на которых можно было сосредоточиться.

«Они собираются драться».

На арене Артур и Нико разошлись, оставив между собой расстояние в 20 футов (6 метров). Нико был будто бы сделан из черного огня, тогда как Артур — вырезан изо льда.

С гневным криком Нико бросился вперед. Земля разверзлась под ним, рухнув сама на себя, а черные шипы росли, как сорняки, везде, где касалась его тень. Вихрь черного пламени закрутился вокруг него и вытянулся перед ним, готовясь обрушить на Артура поток адского огня.

Но Артур не дрогнул перед яростью Нико. Если бы я не знала лучше, я могла бы подумать, что он такой же сумасшедший, как Нико.

Мои глаза расширились, и я облокотилась на перила рядом с Мелзри, уже давно готовая наконец увидеть своими глазами силу, которую описала Каэра.

С голодным ревом огонь души Нико вырвался вперед. Рука Артура поднялась, и конус аметистовой энергии выплеснулся навстречу огню.

Там, где эти две силы соприкасались, они переплетались и разъедали друг друга, каждая из которых прекрасно компенсировала другую.

«Невозможно», — пробубнил Каделл позади нас.

«О, вот это интересно», — сказал Кирос, наклонившись вперед на своем троне. «Мелзри, отойди в сторону, ты загораживаешь мне обзор».

Из земли вокруг Артура вырвались черные шипы, но они разбились о слой светящегося эфира, плотно облепившего его кожу.

Нико прорвался сквозь трещащее облако, оставшееся после столкновения эфира и огня души, и вокруг него закружилась дюжина лезвий из черного металла. Взмахнув рукой, он направил их, как ракеты, в Артура.

В руке Артура засиял меч. Клинок из чистого эфира, светящийся ярким аметистовым светом. Воздух вокруг него искривился так, что у меня заболели глаза, словно клинок раздвигал ткань мира, освобождая место для себя. Движения Артура были настолько быстрыми, что многие не успели бы уследить за ними, он рассекал шип за шипом, позволяя осколкам пролетать мимо или безвредно рикошетить от защитного барьера на его коже.

Затем Нико набросился на него.

Их столкновение вызвало толчки в фундаменте стадиона, и на мгновение я потеряла из виду происходящее. Оружие Артура представляло собой линию яркого фиолетового света, светящуюся сквозь завесу пыли. Нико был силуэтом, освещенным нимбом черного огня, который все еще окружал его.

Линия фиолетового света пересеклась с темным силуэтом...

Затем... Нико пронесся мимо Артура, кувыркаясь в воздухе, как брошенная тряпичная кукла.

Тело Нико с грохотом ударилось о пол арены, вырыв за Артуром глубокую борозду в половину длины колизея.

«Подожди, что случилось?» — спросил Драгот, его глубокий голос был тихим от замешательства.

Виесса медленно выдохнула.

«Ядро Нико...»

Она была права. Мана уже покидала Нико. Я чувствовала, как она вытекает из его разрушенного ядра и рассеивается в атмосфере вокруг него.

«О», — хмыкнул Драгот. «Похоже, я ошибался насчет того, что он проявит себя».

«Заткнись, болван», — сказала Мелзри, спрыгивая с перил и ударяя по земле внизу с силой, достаточной для того, чтобы она треснула.

Наконец, Артур повернулся. Его золотые глаза проследили линию падения Нико до того места, где лежала разбитая Коса, остановились на Мелзри, а когда она опустилась на колени рядом с лежащим Нико, они направились на высокое ложе.

Время, которое до этого медленно ползло, внезапно догнало само себя.

Я слышала задыхающиеся и испуганные крики толпы, выкрикиваемые вопросы охранников и официальных лиц мероприятия, ищущих указании, грохот камней и сломанной древесины, когда туннели под полем боя обрушились.

Я уловила беспокойство Мелзри, разочарование Виессы, любопытство Драгота, холодную отстраненность Каделла.

Я уже обдумывала, как бы мне выпутать Артура из этой ситуации, но остановила себя. Это было частью его плана. Он бы уже подготовил свой собственный план побега, если бы это вообще было необходимо. Что, в конце концов, могли сделать мои колеги Косы? Нико бросил вызов Артуру — или принял его вызов, если верить его собственным словам. И именно Нико прервал Викториаду. Артур не сделал ничего плохого... но все же послал сообщение.

Действительно. Громко и предельно ясно.

Я думала — даже надеялась, — что Артур просто уйдет, прекратив конфронтацию, пока она не обострилась. Вместо этого он целенаправленно направился к ложе, пройдя мимо Мелзри, которая осматривала рану Нико.

«Я прошу прощения за задержку, которую вызвала эта дуэль в сегодняшних событиях, но боюсь, что дальнейшее вмешательство необходимо», — крикнул он, убедившись, что его голос донесся не только до высокой ложи, но и до всего Колизея.

«Эта дуэль была несанкционированным вызовом», — холодно ответила Виесса, ее голос легко проецировался на стадион. «Какова бы ни была причина твоего нападения на нашего собрата Косу, знай, что победа над ним не принесла тебе ничего от Суверена Кироса или Верховного Суверена, и не дает тебе права претендовать на место Косы Нико или просить нас о чем-либо вообще».

Артур невозмутимо встретил взгляд черных глаз Виессы. Резкая линия его челюсти была расслаблена, губы были твердыми и прямыми, поза внимательной, но спокойной. Он выглядел так, словно именно он здесь главный.

«Я уважаю правила, которые вы установили», — продолжал Артур, переместившись так, что его руки были сцеплены за спиной, а ноги заняли более широкую, агрессивную позицию. «Тем не менее, именно ваша Коса спровоцировала и заставила меня принять этот вызов не по правилам».

Поза Драгота расширилась, увеличившись на фут, затем на два. Взявшись обеими руками за поручень, он посмотрел вниз на Артура, его сдержанное любопытство ясно выражалось в том, как он держал челюсть и едва заметно вздергивал бровь.

«Тогда ладно. Чего ты хочешь? Может быть, если ты попросишь, мы...»

«Нет», — сказал Артур, его голос прорезал помпезность Драгота, как удар хлыста.

Драгот, который всегда был более спокойным, чем другие Косы, только посмеивался над этим проступком, который при любых других обстоятельствах карался бы смертью.

Когда Артур продолжил, он на мгновение встретился с моими глазами, а затем перевел взгляд с меня на Каделла, говоря со спокойной уверенностью, которая не соответствовала необычному характеру его просьбы: «Я прошу лишь то, что заслужил. Бросить вызов Косе Каделлу из Центрального Доминиона».

Губы Виессы дернулись в том, что, как мне показалось, можно было назвать хмурым выражением.

Рядом с ней Драгот пренебрежительно махнул рукой в сторону поля боя.

«Мы не обязаны принимать вызовы от школьных учителей».

Внизу Мелзри держала пузырек с эликсиром, ее рука застыла на полпути ко рту Нико, глаза расширились, а рот частично открылся.

Всего за 5 минут до этого я бы предположила, что любой конфликт между Артуром и Каделлом закончится односторонней победой последнего. Если бы Артур рассказал мне весь свой план — не только про то, чтобы втянуть Нико в драку, в которой никто не будет вступаться за него, но и про вызов Каделла перед всей Викториадой, — я бы либо отговорила его, либо выкинула из турнира, если бы это было необходимо.

И, конечно, именно поэтому он и не рассказал.

Теперь все средства, которые я могла использовать, чтобы убрать его — или помочь ему сбежать — исчезли. Задержав взгляд на Мелзри и Нико, я поняла, что больше не могу быть уверена в способностях Артура. Хотя Нико не был Каделлом, он все еще был Косой... но он позволил заманить себя в неизвестную ситуацию, попав в ловушку Артура. Каделл не был бы так глуп.

Я встретила взгляд Каделла. Его хмурый взгляд превратился в глубокий оскал. Мои брови поднялись. Он нахмурился.

«Нет», — сказал он наконец, достаточно громко, чтобы слышали только те из нас, кто находился в высокой ложе. «Косы не могут начать принимать каждый вызов, который приходит. Это унизило бы нас и дало бы опору каждому самодовольному дураку, который — »

« — который только что победил одного из нас одним ударом», — вклинилась я.

«Да», — сказал Драгот с горловой усмешкой. «Только не говори мне, что Каделл, убийца драконов, боится школьного учителя?»

«Людям нужно показать, что мы не такие слабые, какими нас выставил Нико», — добавила Виесса.

Глаза Каделла вспыхнули.

«Этот вызов ниже моего достоинства. Он не — »

Суверен Кирос сдвинулся с места. Это было небольшое движение, но оно заглушило нарастающий спор. Мы все повернулись к нему лицом.

Кирос был таким же высоким и широким, как Драгот, хотя в середине он был мягче. По бокам его головы росли толстые рога, загибаясь вверх, а затем вперед, заканчиваясь остриями. Рога украшали золотые кольца разной толщины: одни были усыпаны драгоценными камнями, на других были выгравированы светящиеся руны. Золотистые волосы были подстрижены по бокам вокруг рогов, а затем стянуты в хвост. Блестящая красная мантия ниспадала с его плеч.

Он положил в рот толстый пурпурный фрукт и начал говорить, пока жевал, капая соком на подбородок.

«Иди. Этот странный человечек заинтересовал меня. Я бы хотел увидеть больше того, на что он способен, так что не заканчивай все слишком быстро».

Каделл выпрямился, затем глубоко поклонился, прежде чем повернуться и уйти с балкона. Независимо от собственного желания, он не мог отказаться от приказа Кироса.

С нарастающим чувством тревоги я наблюдала, как Каделл парит над полем боя, глядя вниз на Артура. Он подождал, пока Мелзри подхватила Нико — или тело мальчика, я не могла сказать, в нем не циркулировала мана — и скрылась из виду.

«Я согласен» — голос Каделла был напряженным и жестким. «Но эта битва», — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — «будет до смерти».

Было слышно затаенное дыхание потрясенных зрителей.

«Да», — ответил Артур, сделав несколько шагов назад к центру полуразрушенного поля боя. «Безусловно, будет».

Каделл не терял времени — не предупреждал. Аура черного пламени зажгла воздух, окружая Каделла и расходясь широким конусом. Пол арены, где стоял Артур, был уничтожен, земля почернела и сгорела, оставив расширяющийся во всю длину поля боя кратер, в котором исчез Артур.

Толпа ахнула, когда пламя рассеялось.

Артур не шелохнулся, только теперь он стоял на дне глубокого кратера. Его тело не было повреждено, и мана огня души не горела в нем, пожирая его жизненные силы, как должно было быть.

Мне пришлось сдержать разочарованную улыбку при виде этого зрелища.

Это был хороший трюк. С того места, где находился Каделл, ослепленный собственной атакой, он, вероятно, даже не мог видеть, а движение было слишком быстрым, чтобы кто-то из зрителей мог уследить за ним, даже с сильной магией, усиливающей зрение. На мгновение, достаточное для того, чтобы прошла огненная волна, Артур исчез со вспышкой фиолетовой молнии.

Каэра упоминала об этой способности, но невероятная скорость и контроль Артура поразили даже меня.

Это растущее чувство неведения грызло меня изнутри. Что именно сделал Артур? Как он смог сделать то, что не смогли даже драконы? Что еще он скрыл от всех?

Аура огня души вокруг Каделла вспыхнула, когда он пикировал, и расширилась позади него, как гигантские крылья. Из его рук вытянулись огненные когти. Его фигура, вся в пламени, померкла, превратившись в тень, так как огонь, основанный на распаде, разъедал сам свет.

Артур переместился, его ноги разошлись, а руки сжались в кулаки. Снова засиял яркий клинок из эфира.

Они исчезли в расплывчатом облаке черно-фиолетового огня и молний.

Толпа кричала, когда щиты, защищающие их от испарения в результате атаки, дрожали и мерцали.

Позади меня послышался шелест одеяний Кироса, когда он немного подвинулся вперед на своем троне.

Артур появился первым.

Моя челюсть сжалась, а пальцы впились в декоративные перила, сжимая металл, пока он не заскрежетал в моей хватке.

Его униформа была разорвана от живота до ребер. Огонь души плясал по ране, сжигая его. Он продолжит распространяться, воспламеняя его кровь и опаляя его каналы маны, пока не достигнет его ядра. В конце концов, он поглотит его жизненную силу, убивая его изнутри.

Когда сгорающее облако маны и эфира погасло, я увидела Каделла на другой стороне арены, висящего в воздухе на высоте 30 футов (9 м.). Одна рука была прижата к его шее, и кровь сочилась между пальцами. Он корчился от боли, но в его глазах был мстительный блеск. Я уже видела, как черное пламя с фиолетовым оттенком лижет его рану, исцеляя ее.

Но исцелялся не только Каделл. Огонь души, горевший в боку Артура, потускнел, когда волны фиолетового света омыли его, гася понемногу, пока пламя не угасло. Затем, словно рана была всего лишь линией, проведенной на песке, те же волны стерли ее, оставив плоть Артура чистой и незапятнанной.

«Очаровательно», — пробормотал Кирос. «Какой-то сюрприз Верховного Суверена, наверное? Инсценированный бой, чтобы подчеркнуть какую-то новую магию, которую он открыл?» Я взглянула на Суверена. Его глаза горели любопытством и удивлением, а губы искривились в глупой улыбке. «Какой замечательный сюрприз», — добавил он, барабаня ладонями по коленям от волнения.

Для Суверенов все было игрой. Такова была жизнь, прожитая в полном отрыве от реальных последствий. Особенно для василисков клана Вритры, которые смотрели на мир как на одну большую лабораторию, в которой все является экспериментом. Войны, болезни, стихийные бедствия... для Вритры это не более чем возможность изучить последствия.

Мой разум попытался вернуться к последней войне между Вечором и Сехз-Кларом, как это часто случалось, когда я размышляла о прошлом и будущем, но я отогнала эти мысли, сосредоточившись на сцене, разворачивающейся передо мной.

Артур повернулся лицом к Каделлу, который медленно двигался к нему, его нос сморщился в кислое выражение, когда он пытался, но не смог скрыть свое удивление по поводу выживания Артура.

Форма Артура замерцала. Трансформация, схожая с тем, как асуры способны изменять материю и принимать чистые, наполненные маной формы. Я затаила дыхание, на мгновение опешив: на его коже выросла черная чешуя, а по бокам головы появились ониксовые рога, направленные вперед и вниз и обрамляющие челюсть.

Затем он пошевелился, между черными чешуйками блестело золотом, и я снова почувствовала себя не в своей тарелке — ощущение, к которому я не привыкла, и которое, тем не менее, с усугубляющейся частотой возникало в связи с Артуром. Его доспехи были великолепны, их проявление было удивительным, они несли в себе ту же элегантность и престиж, что и сами асуры.

Артур поправил свою стойку и наколдовал меч, который осветил своим фиолетовым светом, почерневшую и покрытую боевыми шрамами, землю.

«Я научился нескольким приемам с нашей последней встречи», — сказал Артур, и его голос зазвучал в неземной тишине. «Надеюсь, что и ты тоже, иначе все закончится слишком быстро».