КАЭРА ДЕНУАР

Мой взгляд был прикован к спине Грея, пока мы продвигались по лабиринту туннелей, в тишине, если не считать постоянных оправданий Каге. Несмотря на то, что сейчас он выглядел совершенно здоровым, трудно было отмахнуться от образа Грея, лежавшего без движения, с перерезанным горлом...

Я зажмурила глаза, прогоняя этот образ, и вместо этого сосредоточилась на настойчивой болтовне Каге, который вел нас к скрытому порталу выхода.

« — это не совсем моя вина, понимаете? Когда Крыса увидел, как люди просто уходят через некоторое время, после того, как они решили, что реликвию невозможно заполучить, ему пришла в голову идея закрыть портал и заставить людей остаться. Я просто согласился с этим... но что еще я должен был сделать?»

«И вы были вынуждены сделать своими игрушками и женщин-восходящих, которые попали в эту зону?»

Громадная фигура Каге уменьшилась под моим взглядом несмотря на то, что мы не потрудились заковать его в мана-кандалы. Тем не менее, в собаке еще оставался какой-то оскал, и я чувствовала, как его мана вспыхивает от гнева.

«Продолжай идти, ворчун», — огрызнулся Реджис, шагая вплотную за покрытым шрамами восходящим.

Мой взгляд снова остановился на спине Грея, который молча двигался за Реджисом, позволяя теневому волку «пасти» Каге до места назначения.

Неприятное, ноющее разочарование прокладывало себе путь через мои внутренности, когда я снова обдумывала то, о чем просил меня Грей.

Он знал, что Каге не представляет для меня угрозы, но правда заключалась в том, что Грей по-прежнему молча требовал моего полного доверия. Меня оставили одну в качестве залога, как какую-то даму в беде - стереотип слабости и хрупкости, против которого я боролась всю свою жизнь, - и Грей ожидал, что я поставлю себя в уязвимое положение, даже не имея возможности задать вопрос или понять, что он делает.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не убить Каге, когда он достал пару кандалов для подавления маны и объявил, что мы будем следоавать за Крысой и Греем вместе.

Я потерла слабые синяки на запястье, тупая боль физически напоминала об опасности слишком большого доверия - в чем я никогда не была уличена раньше. Я решила позволить забрать свою силу, доверившись Грею с надеждой на то, что со мной ничего не случится.

В любом случае, ничего страшного, — согласилась я, прижимая бинты к окровавленной ране на ладони.

Занятая этими мыслями, я едва не столкнулась с Греем, не заметив, что Каге остановился.

«Это здесь, да», — пробормотал он, одарив Реджиса беззубой ухмылкой, как побитый слуга, ищущий одобрения своего властного хозяина.

«Ты хочешь, чтобы я дал тебе печеньку или что-то еще?» Горящая грива Реджиса мерцала от раздражения. «Открывай»

Каге побледнел и поднял руки к голой глинобитной стене. Почва задрожала, затем распласталась по обе стороны, стекая, как грязь при внезапном оползне, и открыла скрытый туннель. Реджис завел нашего невольного проводника в проход, который вел в тупик. Каге повторил заклинание, открыв второй скрытый туннель, который привел к третьему и четвертому проходам, а затем открылся в круглую пещеру.

Прожилки светящегося красного камня росли по кругу на потолке, освещая пещеру жутким сиянием и заливая портал ржавым светом. Сам портал, расположенный в самом центре комнаты, выглядел как алый занавес, ниспадающий сквозь кирпично-красный камень рамы.

Мы все обошли Каге, который замер в устье туннеля, нервно наблюдая за нами. Как только мы отвлеклись от него, он закрутился и помчался в обратном направлении.

Реджис смотрел как он уходит, с выражением слабого веселья на своем волчьем лице.

Даже не оглянувшись, Грей сказал: «Избавься от него», и Реджис бросился вдогонку.

Грей, казалось, уже выкинул Каге из головы, его внимание было полностью сосредоточено на портале. Он обошел его дважды, вглядываясь в непрозрачную глубину, словно мог увидеть, что ждет его по ту сторону.

Его одежда была порвана в местах порезов и окрасилась в красный цвет от крови. Я еще не до конца понимала, что произошло. Грей не объяснил, как он деактивировал защитный барьер, только рассказал, как забрал реликвию и приказал Каге вести нас к порталу. Почти всю дорогу он молчал.

Он внезапно остановился, и его взгляд упал на мою пораненную ладонь.

«Извини за это».

Я размяла порезанную руку, которая была обернута куском разорванной рубашки Грея. Рана горела, но была не особенно глубокой и быстро заживала. «Я прощу тебя, если ты объяснишь, что именно там произошло».

«Справедливо». Он на мгновение стал задумчивым. «Поведение Крысы было неестественным для человека, находящегося в плену. Мелочи. Но все стало ясно, когда я увидел глифы и понял, что они понятия не имеют, как его открыть».

«Что ты имеешь в виду?»

Грей наклонился и использовал грязь с пола, чтобы смыть кровь с рук. Когда он посмотрел на меня, его глаза были холодными и расчетливыми.

«Я думал о том, что бы я сделал, если бы был на их месте. Как бы я мотивировал сильных, часто интеллектуальных, восходящих, которые прибыли в эту зону...»

«Но если ты сразу разобрался в глифах, зачем было позволять резать себя на ленточки?»

Пальцы Грея бессознательно играли с дырами в его тунике, где его пронзил клинок Крысы.

«Потому что он был мне нужен. Они были правы в том, что требовалось кровавое жертвоприношение, но оно должно было быть от того, кто пролил кровь джиннов».

Так ты позволил ему зарезать себя? — я чуть было не спросила, но в голове уже складывались детали. В конце концов, злодеи часто бывают предсказуемы. Все, что нужно было сделать Грею, это дать Крысе повод пролить свою кровь, сделав саму Крысу ключом к разгадке реликвии. Но тогда это означало...

«Значит, в твоих жилах течёт кровь древнего мага-джинна?»

Грей бесстрастно пожал плечами.

«Думаю, что у многих людей она есть. Но реликтовые гробницы уже называли меня «потомком» и подтвердили, что у меня есть предок джинн... Думаю, это все, что требовалось».

Я открыла рот, чтобы спросить о потомках древних магов, но медленно закрыла его снова. Хотя мне хотелось узнать больше, но по тому, как Грей становился все более бесстрастным и немногословным, я поняла, что не получу ответов на свои вопросы. Было очень обидно, что он продолжает жить за завесой тайны после того, как я так доверилась ему, но тогда... я знала, на что подписывалась, когда мы заключили соглашение.

Прошло короткое мгновение молчания, прежде чем я глубоко вздохнула.

«Что побуждает тебя заходить так далеко?»

Брови Грея удивленно поднялись. Он прочистил горло и внезапно встал. Он молчал так долго, что мне показалось, что он не собирается отвечать, но потом по его чертам пробежала грустная улыбка — выражение, в котором было так мало и в то же время так много эмоций.

«Я обязан всем, кого я оставил, вернуться достаточно сильным, чтобы позаботиться о них».

Я попыталась вписать этот ответ в разбитую мозаику, которая была моей картиной жизни Грея, заполненную пробелами, которые представляли все, что я не знала о нем, но это мало чем помогло разрешить загадку того, что довело его до таких крайностей.

Прежде чем я успела решить, хочу ли я углубляться в расспросы дальше, в туннеле раздался крик, а затем глубокий, рокочущий голос.

«Только я могу называть его принцессой!»

Туннели содрогнулись, и сверху на нас упала легкая струйка пыли. Я встретилась взглядом с широкими золотистыми глазами Грея, и мы оба разразились тихим смехом.

Покачав головой, я спросила: «Итак? Ты собираешься проверить реликвию или теперь рваные лохмотья - часть твоего нового образа?»

Он закатил глаза, но активировал свою внепространственную руну и достал реликвию.

Я подавила смех, когда он взял в руки комплект древней тяжелой боевой робы. Серо-коричневые одеяния были слишком длинными для него и волочились за ним, как свадебное платье.

«Примерь, Грей», — сказала я, не удержавшись. «Возможно, красивое платье для красивой принцессы действительно поможет тебе остаться инкогнито...»

Он игнорировал меня, исследуя мантию, его пальцы скользили по рядам вышитых рун. Прикосновение было нежным, как любопытная ласка, и я видела, как шевелятся его губы, хотя он не говорил вслух. Я знала, что он должен что-то чувствовать через мантию, хотя я ощущала в ней лишь небольшой заряд маны, чуть больше, чем от кольца, которое он носил на пальце.

Грей позволил мантии перекинуться через одну руку и вдавил ладонь в ткань.

«Я думаю...»

Боевая роба исчезла, оставив после себя неясный нимб фиолетового света, который через мгновение исчез.

«Что случилось?» — спросила я, не зная, просто ли он снова убрал мантию или активировал какую-то способность на основе эфира, которую я не могла почувствовать.

Уголки его рта дернулись, Грей сделал что-то вроде ментального сгибания, от которого воздух вокруг нас сжался и волосы встали дыбом, - и мантия снова появились, теперь она была натянута на его тело. Он развел руки в стороны, изучая эффект.

Он выглядел комично. Я открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но замерла. Мантия двигалась, сухая ткань рябила, как мутная вода, уменьшаясь в размерах.

Коричнево-серый цвет потемнел до блестящего черного, а тяжелая ткань, свисавшая вниз и волочившаяся по земле, разделилась и обтянула обе ноги. Реликвия — уже не роба вовсе - продолжала натягиваться, пока не стала облегать Грея, как вторая кожа. Материал затвердел, превратившись в мелкие, жидковато-черные чешуйки, которые прилипли к его телу, подчеркивая его стройную, но мускулистую фигуру. Между чешуйками сверкало золото, идущее по всей длине тела, словно блестящие сухожилия.

Чешуйчатые сабатоны облепили его сапоги, перекрывающие друг друга лезвия были скреплены золотой сеткой, едва заметной при движении, а ребристые наплечники закрывали его плечи. На руках и предплечьях выросли когтистые перчатки.

Капюшон мантии превратился в такую же черную чешую, но уменьшился, закрыв горло, подбородок и бока головы Грея, оставив его светлые волосы свисать над черной броней и сохранив лицо видимым. Как только я подумала, что трансформация завершена, над его ушами образовались обсидиановые рога, растущие из доспехов и направленные вперед и вниз, обрамляя челюсть.

Я ахнула, тяжело дыша, когда поняла, что забыла дышать.

АРТУР ЛЕЙВИН

Я согнул руки, которые были полностью охвачены когтистыми перчатками, и создал эфирное лезвие. Длинный кинжал задрожал, его форма на мгновение стала зазубренной, затем стабилизировалась. Я почувствовал его давление на свою ладонь, не стесненную перчаткой. Отбросив клинок, я поднял руки и повернул плечи, а затем обрушил на воздух серию ударов ногами и руками.

Броня прекрасно двигалась вместе со мной, не стесняя моих движений.

Темная фигура в углу моего глаза привлекла мое внимание, и я поднял руку, чтобы коснуться рога, растущего из полушлема.

«Вау», — раздался знакомый голос Реджиса, когда он вбежал обратно в маленькую пещеру. — «Что, черт возьми, произошло, пока меня не было?»

Ухмыляясь своему спутнику, я послал импульс эфира в доспехи, и они исчезли, растворившись в эфирном нимбе.

Его яркие глаза выпучились, а затем комично расширились, когда я вновь призвал доспехи, используя лишь небольшое количество эфира. Они обернулись вокруг меня, как тень, такие легкие и хорошо подогнанные, что я их почти не почувствовал.

«Эй! Похожие рога!» — Реджис гортанно захихикал. «Мы можем быть Рогатым Трио*».

*Игра слов: «Horny», который переводится как «Рогатый», также может переводиться как «Похотливый». Поэтому это выражение может означать как «Рогатое Трио», так и «Похотливое Трио».

Каэра зашипела, глядя на моего спутника.

«Мы не будем называть себя так».

Реджис обошел вокруг меня, принюхиваясь.

«Оно такое, реальное и физическое, но также и...»

«Проявление эфира», — закончил я за него. — «Как энергия, связанная в физическую форму». Любопытствуя, я протянул руку. «Реджис, укуси меня».

Продемонстрировав тревожное отсутствие колебаний, он укусил меня за предплечье, его зубы скрежетали по броне. Я почувствовал давление, явное, но безболезненное. Наклонив голову к своему спутнику, я спросил:

«Это все, на что ты способен?».

Зарычав, Реджис укусил сильнее, и давление усилилось. Сосредоточившись на предплечье, я распределил эфир по коже так же, как защищался бы эфирным барьером. Доспехи, казалось, отреагировали на это, задействовав эфир для усиления своих защитных возможностей и уменьшения сокрушительного давления.

Реджис отпустил их и провел лапой по языку.

«Фу. Это как если бы я лизнул языком батарейку. Теперь у меня во рту все покалывает».

Хотя мне было интересно продолжать испытывать способности этой новой реликвии, низкий гул портала выхода манил меня, и мне не терпелось перейти в следующую зону и испытать доспехи как следует.

«Мы должны идти».

Каэра нахмурилась, глядя на туннель в эту маленькую пещеру.

«А как насчет других людей в этой зоне? Должны ли мы...?»

«Я не хочу давать никому больше причин думать, что это мы забрали реликвию, чем у них уже есть», — ответил я. «Туннель, ведущий сюда, достаточно очевиден сейчас, и они неизбежно начнут искать снова, теперь, когда Крыса и Каге мертвы. Они сами найдут выход».

Каэра выглядела неуверенно, но подошла, чтобы встать рядом со мной перед порталом.

«Тогда делай свое дело с Компасом».

Я протянул ладонь и взял ее за руку, удивив ее. У нас были соответствующие симулеты, чтобы держать нас вместе во время навигации по реликтовым гробницам, но в этот раз я был уверен, что место назначения портала будет доступно только мне, и хотел, чтобы мы не разлучались.

«Этот портал уже ведет туда, куда нам нужно».

Как только Реджис снова оказался в моем теле, мы вместе шагнули в алый занавес.

А потом мы оказались в причудливом сказочном пейзаже, который мой разум с трудом воспринимал. Это было похоже на стерильно-белый коридор, по которому мы с Реджисом шли, чтобы добраться до первых руин джиннов, за некоторым исключением...

Куски ярко-белого пола и стен проплывали над — или под, или внутри — бесконечной черной пустоты, разбивались и разлетались на части, каждая отдельная секция парила свободно, некоторые вращались, другие - вверх ногами или боком... но в промежутках, если смотреть краем глаза, я видел комнату, похожую на библиотеку, только вместо книг на полках были ряды кристаллов цвета радуги, и в гранях кристаллов двигались образы, как воспоминания...

«Грей...»

Голос Каэры доносился издалека, эхо складывалось само собой, повторяясь несколько раз, но ее не было рядом со мной. Я не был уверен, когда она ушла, и даже когда я разжал свою хватку на ее руке.

Я сделал неуверенный шаг вперед, и мой взгляд изменился. Каэра была там, прислонившись к неполному участку стены. Пол под нашими ногами медленно вращался, открывая взору другую часть разобранного коридора и, вдалеке, вихрь разбитого черного кристалла, который пульсировал, когда осколки соединялись, образуя врата, а затем снова разбивались, повторяя это каждые несколько секунд так, что на это было трудно смотреть.

«Все в порядке», — сказал я, взяв ее за руку. «Я здесь».

Библиотека — или ее нематериальное изображение, которое я видел краем глаза, — исчезла, ее заменили разрушающиеся руины, похожие на те, в которых я обнаружил первую проекцию джинна. Как и библиотеку, я мог видеть ее только тогда, когда не смотрел прямо на нее, и я не знал, как до нее добраться, потому что мне казалось, что мы уже там.

— Врата, — предложил Реджис. Если мы сможем как-то добраться до них.

Глаза Каэры дрогнули, она вывернула свою руку из моей и выпрямилась. Она была бледна и слегка вспотела, но старалась не поддаваться тошнотворной дезориентации разрушающейся зоны.

«Какое ужасное место...»

«Я не думаю, что это должно быть...»

Взглянув на Каэру, я понял, что ее рога видны.

Боясь, что зона каким-то образом вмешивается в магию, как и в замёрзшей зоне, я проверил свои новые доспехи, разглядывая чешую и протягивая руку, чтобы коснуться рога... но доспехи были целы. Однако что-то в зоне воздействовало на них, заставляя излучать некую ауру, которая, казалось, каким-то образом стабилизировала область вокруг меня.

Когда я наклонил голову, чтобы посмотреть сквозь узкую ауру — зону шириной в полдюйма вокруг меня, где пространство снова приобретало правильную форму, — я увидел целый и непрерывный коридор, огибающий нас.

С Каэрой рядом со мной — она достала свой длинный клинок, чтобы сохранить равновесие, пока шла по коридору, который не могла полностью видеть, — я вел ее по проходу, используя изображение, отфильтрованное через туманную ауру, окружавшую мои доспехи, чтобы ориентироваться, пока мы не оказались перед черными хрустальными вратами.

В моем сознании ломано-колкий голос произнес: «Войдите-добро-пожаловать- потомок-пожалуйста»*, вызвав всплеск боли за моим правым виском.

(Прим. : в оригинале “Enter-welcome-descendant-please”)

Миллион осколков хрустальных врат вырвались наружу, развеялись, как флаг, и растворились в пепельном циклоне. Я ждал, что возможно окажусь в библиотеке, которую видел краем глаза, но ничего не произошло. Затем врата стали перестраиваться, хрустальные осколки появились вновь и полетели обратно.

В моей голове во второй раз прозвучало: «Войдите-добро-пожаловать- потомок-пожалуйста», и боль стала еще сильнее.

Голос Реджиса звучал нечетко по бокам, когда он сказал: «Нам нужно что-то делать, шеф. Я не думаю, что Каэра сможет долго здесь продержаться».

Каэра слегка покачнулась, ее глаза плотно закрылись от болезненно-нереального видения ломающихся и перестраивающихся врат. «Что происходит, Грей? Я не могу открыть глаза...»

Напряженно моргая, я наблюдал за тем, как хрустальные врата разлетаются на осколки и снова начинают формироваться. Какой-то инстинкт выживания, заложенный глубоко внутри меня, предостерегал меня от того, чтобы войти во врата. Я представил себе, как навечно попаду в их петлю, буду разрываться на части и восстанавливаться снова и снова, пока реликтовые гробницы не деградируют, а зона не разрушится...

Краем глаза я снова увидел круглую комнату из разрушенного камня. Она была так близко, как будто я мог просто...

Во вспышке осознания я расфокусировал глаза и поискал эфирные пути, к которым я мог получить доступ с помощью Шага Бога, но они были искривлены и запутаны между собой. Но если я был прав, это не имело значения.

Я схватил Каэру за руку и активировал свою божественную руну.

Зона превратилась в клон первой руины, которую я посетил, состоящую из голого серого камня, разбитого и осыпающегося во многих местах. В центре комнаты находился еще один покрытый рунами постамент, вокруг которого вращались четыре каменных ореола. Точнее, их должно было быть четыре.

Вместо этого только два ореола продолжали медленно вращаться. По раздробленной массе камня у основания пьедестала стало ясно, что случилось с двумя другими.

Как и прежде, небольшой кристалл висел прямо над постаментом, пульсируя непостоянным лавандовым светом. И, как и прежде, что-то в комнате, что-то помимо кристалла, содержало чудовищное количество эфира.

Из-за колонны вышла женщина. Каэра оборонительно подняла свой клинок, но я ободряюще положил руку ей на плечо. Она бросила на меня пристальный взгляд и медленно опустила оружие.

Женщина полностью игнорировала Каэру. Ее светящиеся фиолетовые глаза были устремлены на меня, а точнее, на мои доспехи.

Рост ее был едва ли 5 футов (1,5 м.), и она была настолько худой, что казалась хрупкой. Ее кожа была приглушенного розовато-лавандового цвета, аметистовые коротко подстриженные волосы, а одета она была только в белые шорты и нагрудную повязку, на которой виднелись переплетающиеся узоры рун заклинания, покрывавшие каждый дюйм ее тела. Если первая встреченная мной проекция джинна была спокойной как в движениях, так и в поведении, то непоколебимый взгляд и благородная грация этой женщины несли в себе яростную интенсивность, которая, казалось, исходила от нее, как жар от костра.

Она слабо и грустно улыбнулась мне.

«Значит, кто-то все-таки заполучил мое творение. По правде говоря, я ожидала, что его святыня будет стоять нетронутой до конца времен».

«Ваше творение?»

Она наклонила голову, жестом указывая на доспехи, которые я носил.

«Когда стало ясно, что клан Индрат скорее уничтожит наш народ, чем согласится с тем, что мы не можем передать им наши знания об эфире, я попыталась организовать сопротивление против них. Те немногие, кто был готов сопротивляться, помогли мне выковать эти доспехи, но этого было слишком мало и было уже слишком поздно. Вместо того, чтобы самой надеть его и в одиночку вступить в проигранную битву, я создала зону, где вы его нашли, в надежде, что однажды он может быть востребован кем-то, кто готов сражаться против асур».

Каэра бросила на меня неуверенный взгляд.

«Грей, что происходит? Это... древний маг?»

Я жестом указал на кристалл, который мерцал, как умирающий световой артефакт.

«Нет, не совсем. Она — сознание, заключенное в этом кристалле. Они как... своего рода хранители или что-то в этом роде». Обращаясь к женщине-джинну, я сказал: «Последняя проекция, которую я встретил, была гораздо более смущена, увидев меня. Почему вы не такая?»

«У меня есть отголоски его памяти, и я знала, что вы придете. Я только надеялась, что это произойдет до того, как строение, в котором находится мое сознание, полностью разрушится». Она ткнула пальцем ноги в кусок разбитого каменного ореола. «Мое чувство времени... неточно, но я знаю, что время, которое у меня осталось, ограничено. Мы должны начать испытание в ближайшее время».

«Испытание?» — Каэра покачала головой. «Я не понимаю».

Я быстро объяснил, что произошло в прошлый раз, когда я нашел одну из этих проекций джиннов, и как, по моему мнению, каждая из них защищает часть знаний, скрытых в ключевом камне, который может помочь мне открыть новые способности.

«Будем ли мы сражаться друг с другом?» — я спросил женщину-джинна, которая с любопытством наблюдала за нами, пока я объяснял.

Она язвительно улыбнулась.

«Ирония моего пребывания здесь в том, что мне было поручено провести испытание иного рода. Наказание за то, что мы объявили наше бездействие против драконов глупостью и неудачей, а не миром».

Она подняла руку, чтобы предотвратить вопросы, уже формирующиеся на моих губах.

«Однако, это говорит о неспособности моих соотечественников понять желание сражаться — защищать себя — то, что они не запретили мне передавать боевые техники, которые я разработала в своей жизни. Поручив мне ментальный тест вместо физического, они, возможно, предположили, что я просто буду делать то, что мне предписано, и ничего больше».

Она опустила руки к бокам, и в ее левой руке появился эфирный клинок. Он был длинным, тонким и слегка изогнутым, его форма была поразительно четкой, без той деградации, которую создавали мои скудные попытки придать форму эфиру. Энергии, заключенной в этом единственном клинке, было достаточно, чтобы выпустить несколько эфирных взрывов.

«Как я уже сказала: это было недальновидно с их стороны».

Затем второй клинок появился справа от нее. Она скрестила их перед собой, их острие прочертило двойные линии на камне у ее ног, и когда они коснулись друг друга, в воздухе с шипением и треском пронеслись искры.

«Ты показал силу, чтобы дать отпор, нанести удар и пролить кровь наших врагов. Ты именно тот, кого я ждала, и я обучу тебя владению эфиром не только как инструментом созидания, но и как настоящим оружием разрушения»