АРТУР ЛЕЙВИН

Мои каналы разорвались, а кожа истекала кровью. Кости треснули, кровь кипела. И всё же я удерживал разум сосредоточенным на задаче, словно наблюдая со стороны. Я чувствовал боль, но этот момент был слишком важен, чтобы поддаться чему-то столь ничтожному, как агония разрушающегося тела. Лишь тонкая нить сознания удерживала страдания на безопасном расстоянии, пока мой разум парил выше, наблюдая, как цунами эфира изливается в атмосферу.

Мое трёхслойное ядро, слабо мерцающее, как перегруженная мышца, отчаянно пыталась контролировать поток эфира, высвобожденный разрушением 4-го слоя. Врата, связывающие ядро с каналами, беспомощно трепетали, а сами каналы были уничтожены. Потребовалось всё моё сознание, усиленное Королевским Гамбитом — за исключением той единственной нити — чтобы укротить эту мощь. С его помощью я протянул связи вверх и вниз, заставив все свои божественные руны работать в унисон.

Через новую связь с Тессией в мой разум хлынула информация от Джи-Ай. Я увидел очертания Эфеота и Реликтовых Гробниц, постиг необходимые законы физики, термодинамики, сжатия и расширения пространства, ткань времени и тёплый пульс жизни — всё, что было нужно. Над головой рана в реальности расширялась, и скорость падения Эфеота резко возросла.

Портал внизу начал раскрываться, извергая содержимое связанных Гробниц, когда первая зона, прежде пребывавшая в пустоте, втягивалась в физический мир. Он дрожал под напором двух сил: потока эфира от разрушенного слоя ядра и реки эфира, грозившей прорвать границы с другой стороны. Двор из первой зоны Гробниц рассыпался под тяжестью гравитации, затем снова слился воедино, складываясь в новые формы.

Руна Разрушения вспыхнула вместе с остальными, когда Реджис соединил её с моим восприятием. Фиолетовые языки пламени заплясали вдоль эфирных путей и в искривлённом пространстве.

Руна спатиума раскрыла Таэгрин Каэлум, будто кукольный домик, пока новые структуры Гробниц заполняли образовавшиеся полости. Всё лишнее испепелялось Разрушением. Пространство сжималось и расширялось по необходимости. Эфирные пути сплетали старое и новое. Время дёргалось рывками, пока Гробницы приспосабливались к его настоящему течению.

Улицы лентой вытягивались из портала, перестраиваясь. Здания рушились и воссоздавались под давлением руны спатиума и Реквиема Ароа. Разрушение безжалостно очищало всё ненужное, а я удерживал общую картину в сознании, словно четырёхмерный чертёж.

Среди хаоса, где Реликтовые Гробницы разворачивались, как бумажный кораблик, кричали люди — все, кто укрылся там от последнего натиска Агроны. Сотни беженцев цеплялись за любые твёрдые поверхности, каждый завёрнут в защитный кокон пространства-времени.

Королевский Гамбит напрягался под нагрузкой. Взглянув на себя со стороны, я увидел, как изо рта хлынула кровь. Изорванное тело было багровым, руки Тессии скользили по крови, сочащейся сквозь кожу. Её слёзы смешивались с кровью, текущей из её же носа.

Я усилил концентрацию, сводя ветви воедино, пытаясь реабсорбировать эфир для подпитки рун.

Было бы проще, если бы мы успели очистить Гробницы, остановить все восхождения и эвакуировать людей с первых двух этажей. Но вместо этого они были переполнены беженцами.

Как и на других этапах, мне пришлось выбрать путь с наибольшими шансами на успех. Спасти этих людей — всё равно что протащить горошины сквозь вращающиеся лезвия молотилки. Время, терпение и энергия, которые потребовались бы, — жертва, цену которой я ещё не осознавал. Как и в случае с Эфеотом.

Попытка спасти всех разом могла стать причиной тотального провала...

Сверху раздался оглушительный треск. Слишком большая часть Эфеота прорвалась через рану без поддержки, пока я занимался Гробницами.

Королевский Гамбит изолировал меня от боли и страха. Новое понимание расцветало в крови, как цветы на ветвях. Вот оно — предназначение руны. Истинная жертва. До сих пор её сдерживало моё желание сохранить себя. Но сейчас это было невозможно. Цена спасения Гробниц, Эфеота, асур и алакрийцев — лишь я сам.

Я уже начал.

Моё тело разрывалось изнутри. Разум освобождался от оболочки. Ядро, теперь трёхслойное, окружало разрушенное ядро маны. Нужно было зайти дальше. Отделиться полностью.

По мере того как понимание разворачивалось в сознании, подобно Гробницам, выходящим из портала, каждая ветвь Королевского Гамбита разделялась на две, затем на новые, а боль и страх превращались в фоновый шум. Мой разум расширялся вдоль ветвей, охватывая всю сеть эфирных путей, связывающих каждую точку — и существующих, и возникающих, как нейроны над падающим континентом.

Мир словно затаил дыхание. В тёплом ветре я увидел золотые нити, скрепляющие всё. Я был в центре, опутанный бесчисленными нитями, тянущимися к каждому эльфу, дворфу, человеку, алакрийцу и асуре в обоих мирах. Моё тело растворилось в человекообразной фигуре из сплетённых сияющих нитей.

Дыхание мира стихло, нити исчезли.

В небе Эфеот больше не рушился — теперь его поддерживало кольцо чистого эфира. Земля, как и Гробницы, сжималась и меняла форму под моей волей, словно глина.

Разрушение плясало в эфирных потоках, поглощая всё с хирургической точностью.

Километр за километром Эфеот проваливался сквозь рану, пока карман пространства, в котором он существовал, не схлопнулся. У меня были секунды, чтобы адаптироваться, — но каждый шаг вперёд усложнял процесс.

— Дай нам помочь, — твёрдо сказала Сильви, ощутив моё напряжение. Как и Тессия, её руки были испачканы моей кровью.

Я открыл рот, но голос не повиновался.

«Мне просто нужно... ещё немного времени».

Сильви кивнула. Её глаза закрылись. И тогда её сила и эфир, воплощённые в искусстве эвума, распростёрлись по миру, замедлив время.

Но встречная сила отбросила её. Заклинание разлетелось, и Сильви судорожно вдохнула, а по моей спине пробежала ледяная дрожь.

— Что? — выдохнула она.

Что-то приближалось. Гроза маны и эфира, едва сдерживаемая. Нисходящая с Эфеота.

— Майр, — прохрипел я.

Почти весь мой эфир находился вне тела, формируя «метафизические руки», которыми я лепил Эфеот над головой и Реликтовые Гробницы под ногами. Поэтому я не исцелялся. Реджис брал лишь необходимое для Разрушения, а остальное едва поддерживало жизнь в изуродованном теле. Теперь я отчаянно пытался отозвать хоть немного силы для защиты.

Если Майр атакует...

— Артур Лейвин, — её голос прокатился громом, глухой и полный боли. — Я ощутила смерть Кезесса. Но я должна знать... Как он погиб? Это был Агрона?

В последних словах звучало что-то между укором и мольбой.

Я всмотрелся в бушующее за её глазами пламя — и не испытал страха.

— Это сделал я.

Тишина. Долгий вдох, как перед бурей. Потом её голос задрожал:

— Мы приняли тебя среди нас. Относились как к равному. Обучали. Возвысили. Допустили в святыни. Сделали своим. И ты отплатил мне — убийством того, кто веками охранял этот мир?

Примечательно, что она не спросила «почему».

Майр завершила спуск, опустившись, как осенний лист. Её лицо было грозовым фронтом, глаза — вспышками молний.

— Бабушка! — Сильви бросилась между нами. — Ты знаешь, у него не было выбора! Ты лучше всех понимала, какие решения принимал Кезесс — и принял бы снова! Но если ты помешаешь нам сейчас — погибнут все. Все твои люди. Смерть Кезесса окажется бессмысленной!

Чем ближе подходила Майр, тем меньше она казалась. Это была уже не блистающая королева с тронного зала, но и не та древняя старуха, которую я встретил впервые. Она выглядела старой — ветхой, но не укрощённой. Как забытое божество. В тот миг я, кажется, впервые понял, почему люди когда-то считали асур богами.

Несмотря на нависшую угрозу, я не мог остановиться. Первый этаж Гробниц уже полностью прошёл через портал высотой в 60 метров. Используя эфир, я поднял каменные пласты с гор, заполняя пустоты Таэгрина Каэлума. Где-то вдали слышались крики перемещённых людей.

С Эфеотом было сложнее. Мне нужно было, чтобы Сильви замедлила его проход — расчёт требовал точности. По данным Джи-Ай, ширина полосы должна была составить ровно 231 километр. Край уже пересёк Горы Клыка Василиска и приближался к восточному побережью Алакрии. У меня были секунды, чтобы разделить его на вторую из трёх необходимых частей.

«Чувствую себя... слишком уж прозрачным», — мысленно хрипнул Реджис.

Ему и Сильви приходилось существовать в паутине Королевского Гамбита, избегая слияния мыслей — иначе их разум не выдержал бы.

Майр оказалась перед нами — я даже не заметил её движения. Её взгляд скользнул по моему виду: кровь, дрожь, жалкие остатки эфира, поддерживающие тело. Сейчас я узнаю, кто она на самом деле.

— Ты убиваешь себя, — хрипло сказала она.

Сожаление? Облегчение? Не понял.

— Для меня... не впервой, — выдавил я.

Её взгляд перешёл на Тессию, затем на Сильви.

— Прости, дочь моей дочери. Я знаю.

Она закрыла глаза.

— Я знаю.

Сильви, с твёрдым взглядом, кивнула — и снова высвободила силу. На этот раз Майр не мешала. Сильви напряглась, сдерживая бурю эфира, а я укрепил связь между нами, позволив ей ощутить моё восприятие: Шаг Бога, структуру Эфеота и Гробниц через руну спатиума. Через меня её сила достигла самых отдалённых уголков миров. Время не остановилось, но его давление ослабло, давая мне возможность воплотить расчёты в реальность.

Когда первая полоса земли пересекла береговую линию, я искал «шов» — точку разделения.

— Моя семья? — спросил я, не отвлекаясь.

— В безопасности, — ответила Майр, и в этом слове сквозила усталость. Я хотел требовать подробностей, но времени не было — я нашёл нужное место, и весь фокус вернулся к Эфеоту.

Небо раскололось. Эфеот разделился на две ленты, вторая ушла под углом 36 градусов на юго-восток.

Новый «пояс» потребовал дополнительного слоя эфира, новых потоков Разрушения и Реквиема Ароа. Паутина Королевского Гамбита натянулась до предела.

Сильви ненадолго ослабила хватку, чтобы перевести дух.

Рядом Тессия, всё ещё цепляясь за мою руку, обмякла. Её голова ударилась о моё плечо, рассекая бровь. Взгляд был мутным — она даже не заметила рану. Я притянул её ближе, не уверенный, может ли она держаться сама.

«Тесс... Тессия?»

«Я... в порядке», — её мысли текли медленно, как патока.

«Её тело на пределе», — вмешалась Джи-Ай. — «Эта структура... то, чем я стала... не предназначена для органического носителя. Объём информации сжигает её изнутри».

«Я сказала — я в порядке», — огрызнулась Тессия, отстраняясь, но не отпуская мою руку. Её одежда пропиталась кровью — моей и её.

«И я тоже в порядке, спасибо, что спросили», — язвительно добавил Реджис, мысленно «отплёвываясь» кровью.

Майр медленно облетела нас, её брови сведены в тревожной складке.

— Позвольте мне помочь, — подняла руку, пресекая возражения. — Я понимаю. Речь не о союзе или прощении — о выживании. Величайшая цена уже заплачена за будущее моего народа. Я не позволю ему пропасть даром.

Она не стала ждать ответа. Вокруг её поднятой ладони закружилась яркая, плотная мана. Отозвалась и крупица эфира — наши раны начали медленно затягиваться.

Брови Майр сдвинулись ещё сильнее, губы искривились в гримасе концентрации. Мана пульсировала, но эфир почти не реагировал. Было видно: даже для заживления мелких ран ей приходится напрягаться изо всех сил.

— Сосредоточься на Тесс, — прохрипел я.

Она замешкалась, но затем перенесла всё внимание на Тессию. Кровь, сочившаяся из носа девушки, остановилась, выражение лица смягчилось.

Но как только целительная энергия оставила меня, я почувствовал, как задыхаюсь. Взглянув на себя со стороны, я увидел, как глаза закатываются под лоб. Давление из эфирного царства удвоилось, затем утроилось. Из портала начал проступать 2-ой этаж Реликтовых Гробниц — и двухэтажная таверна на краю двора взорвалась, превратившись в руины. Я едва успел защитить десятки людей внутри, окутав их эфиром.

Земля под ними треснула, и гигантские изумрудные лозы взметнулись вверх, подхватывая их. Тессия дрожала от усилий, её звериная воля клокотала внутри. Где-то в паутине мыслей я осознал: по мере того, как я вытягиваю Гробницы, эфирная река получает больше свободы, размывая границы, словно вода подтачивает берег. Я навалился на неожиданную тяжесть, возвращая контроль. Расчёты Джи-Ай мгновенно адаптировались к возросшему давлению.

Эфира вокруг было в избытке — он лился из портала, окутывал края Эфеота, — но, как и река, он обладал собственной тягой, слишком мощной для использования. Нужен был способ нейтрализовать его, но моя способность концентрироваться и обрабатывать новую информацию была на пределе.

— Артур.

Я растерянно огляделся.

Бабушка Сильвия? Но нет, конечно же. Взгляд упал на Майр — я совсем забыл о её присутствии, пока мой разум был растянут до предела.

— Ты лишаешь меня сил, — её голос звучал спокойно, но твёрдо. — Эфир почти не реагирует на меня. Ты держишь всё под контролем. Ты и... что-то ещё, здесь, с нами. Сила, что пытается прорваться вместе с Эфеотом.

Я понял. Тот скудный эфир, что был в атмосфере, поглотился и использовался в первые секунды, ещё до того, как я разрушил внешний слой ядра. Весь оставшийся эфир был моим — направляемым через божественные руны на преобразование Гробниц и Эфеота. Майр не могла получить к нему доступ, как и я не мог дотянуться до эфира, плещущегося на краях мира.

— Но я всё ещё могу помочь тебе, Артур.

Её глаза вспыхнули — в них смешались отчаяние, сожаление, потеря и... принятие.

Потом эти глаза начали расти. Лицо вокруг них вытянулось, шея удлинилась, тело расширилось. Одежды превратились в сверкающие белые чешуи, за спиной расправились крылья, взметнувшие вихри маны воздуха. По драконьей морде, длинной шее и мощным крыльям пробежали золотые руны.

Я смотрел в её фиолетовые глаза. Золотые узоры вокруг них вспыхнули, померкли и наконец исчезли. Её язык высунулся и пронзил мою броню, плоть и кости. В отличие от Сильви, она не могла проникнуть в мое ядро самостоятельно. Мне пришлось позволить ей.

На мгновение меня сковал ужас воспоминаний — я едва не оттолкнул её.

Но затем... я снова сжал ядро эфирным кулаком. Эфирное царство грозило разорваться, моё тело — отказать. Мне нужно было больше энергии. В 3-ем слое её было меньше, чем в 4-ом, но...

Я сжался — и внешний слой ядра рассыпался. Раны от прошлого раза не зажили, поэтому эфиру не нужно было идти по каналам — он хлынул через разрывы, покрывавшие моё тело.

Язык Майр наконец пронзил ядро, как когда-то сделала Сильвия. Из груди повалили золотые клубы дыма, искрящиеся аметистовыми всполохами. Когда она отступила, кровь из раны потерялась в море красного, сочившегося между чешуями доспеха.

Если Сильвия после передачи воли выглядела обессиленной, то Майр, напротив, казалась ещё величественнее. Золотые руны исчезли, фиолетовый отблеск радужек потускнел — но древняя белая драконица, парящая передо мной, всё так же излучала дикую мощь.

— Пусть у тебя хватит мудрости использовать это знание лучше, чем я за тысячелетия своей жизни, Артур Лейвин.

Я ощутил золотой шар её воли внутри двух оставшихся слоёв моего ядра — тёплый, успокаивающий.

— Бабушка...

На этот раз это произнес не я, а Сильви. И всё же в этом слове звучала та же отчаянная энергия, что чувствовал четырёхлетний я, когда Сильвия пожертвовала собой, спасая меня от Каделла.

Больше слов не было. Майр развернулась и устремилась вниз, к формирующемуся основанию Реликтовых Гробниц. Я знал — она искала Кезесса.

Коснувшись золотого сияния её воли, я активировал его.

Через меня прокатилась волна энергии, золотые руны проступили на доспехе и шее, переплетаясь с узорами Сердца Мира.

Я ощутил жизненные силы союзников, самой Майр и тысяч людей, уже выведенных из Гробниц и стиснутых, как скот, в новом слое реальности. Искривлением пространства я открыл путь к бывшему реликварию Агроны.

Большая часть энергии от разрушенного слоя ядра всё ещё витала вокруг, хотя основная часть ушла по эфирным путям, питая руны. Я направил её на исцеление.

Жизненная сила Тессии была слабой, пульс — замедленным, несмотря на мощную ману. С волей Майр я чувствовал дистанцию между нами, жар её жизни — и когда я выпустил эфир, он устремился к ней. Её травмы вспыхнули в моём сознании, будто огненные узоры. Я направил энергию в нервы, синапсы, в ткань разума, испещрённую микроразрывами.

Она тут же вздохнула свободнее.

Здания и улицы стремительно вырывались из портала. С помощью руны спатиума я воссоздал городскую зону внутри и вокруг руин Таэгрина Каэлума. Эфир управлял маной, формируя камень, Разрушение стирало всё лишнее, Реквием Ароа восстанавливал утраченное, а само пространство зоны искривлялось под моей волей.

Ощутив приближение следующей точки разделения Эфеота, я приготовился расширить и без того растянутое сознание. Сильви снова применила искусство эвума, замедлив время и давая мне мгновение на подготовку. Третья полоса земли должна была отделиться от остальных — под углом 36 градусов к северу от первой. Моя сила теперь охватывала весь мир: первая полоса приближалась к Дикатену, а сознание, сплетённое с эфирными путями через Шаг Бога, вновь позволило мне увидеть оба континента целиком.

Я видел:

Сета и Майлу среди толп в Маэрине, больше не скрывающихся от обломков, а в изумлении наблюдающих, как земля расползается по небу;

Глайдеров, окружённых советом на балконе Этистинского дворца, в страхе взирающих на Эфеот, бросающий тень на город;

Эваскира, титана-хранителя Очага, убивающего мана-зверя, пока Винсент, Табита и Лилия Хелстиа с ужасом смотрят на полуразрушенный дом;

Хелен и Дюрдена, возглавляющих атаку на рогатого исполина из огня и чёрного камня у Блэкбенда;

Стену — павшую, погребённую под горами;

Анакашу из клана Матали, вытаскивающую бесчувственного отца Анкора из-под завалов;

Великих лордов асур, застывших в сердцах своих владений.

Но матери и сестры я не видел. Оставалось верить, что Майр сказала правду, и они в безопасности.

Почти 2-ой этаж Реликтовых Гробниц уже перешёл в физический мир, образовав подобие деревни у основания новой структуры. В сознании развернулась карта Гробниц от Джи-Ай и чертёж, позволявший сохранить ключевые зоны, не утратив заложенных в них знаний.

Последней из 2-го этажа появилась усадьба Гранбелей, переполненная беженцами. С волей Майр я чувствовал каждую жизнь внутри, будто прикасался к их пульсам. Когда я «встраивал» усадьбу в город, коллапс пространства 2-го этажа потряс портал. Эфирная река, извивающаяся в пустоте, снова взбушевалась — реальность содрогнулась.

В вибрации перед глазами вновь возникли золотые нити. Взгляд скользнул по ним к точке схождения — силуэту из сплетённых нитей Судьбы, скрытому в солнечном диске между двумя полосами земли.

«Грей. Артур Лейвин», — голос Судьбы прозвучал в голове. — «Я пришёл поблагодарить тебя. Ты оправдал все практические ожидания».

Я ощутил, как ещё больше отделяюсь от собственного центра. Взгляд «сверху» уплывал от тела и присутствия союзников.

Это ты. Река. Ты давишь с той стороны. Гнев ощущался как что-то далёкое, холодное, сквозь слои Королевского Гамбита. Зачем? У нас была договорённость.

«Твоё видение будущего было прекрасно, но конец мог быть только таким. Агрона начал процесс, но именно ты прорвал барьер, выпуская эфир в мир, чтобы сбросить накопившееся давление. Необходимость энтропии».

Ценой всего этого мира.

Я хотел крикнуть, но эмоции не доходили до поверхности.

«Все миры умирают. Все звёзды гаснут», — Золотые нити издали скрежещущий гул. — «Ты можешь отпустить, Артур. Ты сделал всё, что требовалось. Если твоей смертной природе нужно оправдание — считай, что спас всю известную и неизвестную вселенную ценой одного маленького мира».

Эфир рвал края портала, затопляя границы Эфеота, сотрясая его, как землетрясение.

«Маленького мира?» — Я уставился на золотые нити. — «Но ты из этого мира. Все голоса, что слились в тебя, все, кто стал твоей частью... Неужели в тебе не осталось ничего, чтобы защитить его?»

Паузы не было. Ни намёка, что слова задели это нечеловеческое существо.

Только:

«Нет».