Акихиро очнулся у себя в комнате. Голова была тяжёлой, но сознание постепенно прояснялось. Рядом на подушке лежала белоснежная маска — та самая.

«Это моя маска? Символ сильнейшего…»

Он резко сел, схватил её и бросился к зеркалу. Надел точно так же, как в первый раз. Маска вспыхнула мягким светом, и на мгновение всё вокруг потемнело. В отражении он увидел чёрное лицо.

—Почему она чёрная? — удивлённо пробормотал он.

Но голос… он был другим. Глубже. Грубее. Звучал так, будто принадлежал взрослому.

—Вооу… мой голос! Как же круто звучит, — с восторгом прошептал он. — Надо спрятать, пока никто не увидел.

Он снял маску — легко, без усилий. В руках снова оказалась простая белая оболочка. Ни следа чёрного, ни перьев, ни рогов.

—Но почему она стала чёрной? — повторил он, глядя на неё с подозрением.

Он начал переодеваться, и только тогда заметил: в комнате была лишь одна кровать. Он замер.

—Это точно моя комната?

Он подбежал к столику. На нём всё ещё стояла шкатулка с дневником отца. Открыв её, он убедился — дневник на месте. Оглядевшись, он не заметил ничего необычного. Всё было как всегда… за исключением одного — отсутствия двух больших кроватей, тех, что раньше принадлежали сестрам.

Он уже собирался выйти и расспросить горничных, как вдруг дверь распахнулась. На пороге стояла Джулия. Она быстро вошла и плотно закрыла за собой дверь.

—Доброе утро… братик, — произнесла Джулия, и тут же вспыхнула, краснея до самых ушей.

Акихиро застыл, не ожидая такого обращения. Он сам первым назвал её сестрицей, но услышать ответ — особенно таким тоном — оказалось куда смущеннее. Щёки вспыхнули, но он всё же собрался с духом.

—Доброе утро, сестрёнка, — ответил он, стараясь улыбнуться, хотя лицо всё ещё пылало.

Джулия была значительно старше, но сейчас выглядела на четырнадцать, может, пятнадцать. И всё же, в этом возрасте она уже занимала пост главной горничной — редкость, почти феномен.

—А где Нана и Дина? — спросил он, вспомнив о тех, кто всегда был рядом.

Словно ожидая этот вопрос, Джулия ответила сразу:

—Они благополучно сбежали вчера вечером. Рейчел отдала им все свои сбережения. На некоторое время им хватит, чтобы скрыться.

—Выходит, я проспал со вчерашнего дня?

—Да. Ты был без сознания почти сутки.

Акихиро вдруг вспомнил о другом — не менее важном.

—Моя нога! — воскликнул он, резко откинув одеяло.

Он ожидал боли, бинтов, хотя бы шрама. Но нога была цела. Ни следа повреждений. Только лёгкая усталость в мышцах, как после долгой тренировки.

—Не беспокойся, — сказала Джулия, поправляя складку на покрывале. — Саломея заходила недавно, всё в порядке. У тебя ещё четыре часа до её визита.

Акихиро медленно сел, всё ещё чувствуя лёгкую тяжесть в теле. Он оглядел комнату, будто проверяя, действительно ли всё на месте.

—Вот как… А с ними всё хорошо? — спросил он, имея в виду Нану и Дину.

Джулия, словно ожидая этот вопрос, ответила сразу, с лёгкой гордостью в голосе:

—Если ты о двух ламиях, которые вчера сбежали неизвестным мне способом — да, с ними всё хорошо. Рейчел отдала им все свои сбережения. На некоторое время им хватит, чтобы скрыться.

Она с трудом сдерживала улыбку. Всё прошло идеально, и это ощущение успеха придавало ей уверенности.

—Если честно, мне кажется, госпожа Андриана сама позволила им уйти. Так что не думаю, что это вызовет проблемы.

Акихиро кивнул, расслабился и снова лёг на кровать, глядя в потолок.

—Надо будет поблагодарить Рейчел…

—Эм… Рейчел здесь нет, — осторожно сказала Джулия.

Он повернул голову, удивлённо прищурившись.

—Что значит — нет?

—Госпожа Андриана отправила её за Стену. В страны людей.

Акихиро замер. Он знал, что попасть за Стену можно, но это означало карантин, изоляцию, жизнь под наблюдением. И если Рейчел ушла туда… значит, она человек? Как и он?

—Также… — Джулия сделала паузу, будто собираясь с духом, — вслед за ней туда отправляемся мы. Ты и я.

Он сел, не веря услышанному. Сердце забилось быстрее.

—Что?

—Госпожа Андриана хочет, чтобы ты учился там до самого выпуска. Она считает, что только так ты сможешь понять, что оставил тебе отец.

У Акихиро не было слов. Он сидел, ошеломлённый, не веря, что столько всего произошло, пока он спал. Мир вокруг будто изменился — без его участия, без предупреждения.

—Я могу встретиться с бабушкой? — спросил он, голос дрожал, но не от страха — от растерянности.

Потрясение оказалось сильнее, чем Джулия ожидала. Она замялась, прежде чем ответить:

—Неприятно говорить, но… она сказала, что не желает вас видеть, пока вы не закончите школу. Мне жаль.

Она знала, что эти слова ранят. Уже готовилась утешить его, если он сорвётся.

Но Акихиро лишь глубоко вдохнул.

—Нет, нет… я в порядке. Просто… всё это так внезапно.

Он опустил взгляд, пытаясь переварить лавину информации, обрушившуюся на него за последние минуты. Всё было слишком быстро. Слишком решительно.

—А как же моя нога? Мне же нужна помощь госпожи Саломеи…

—По секрету, — сказала Джулия, приближаясь, — госпожа Саломея уже считается работником медпункта в той школе, где вы будете учиться.

Акихиро замер. Его бабушка всё предусмотрела. Даже то, что требует огромных связей и времени — перебраться за Стену. А Джулия говорит об этом так, будто ему осталось только сесть в карету.

—А теперь… плохие новости, — добавила она, понизив голос. — Госпожа Саломея настаивает, чтобы вы не нагружали ногу. Поэтому вы должны будете передвигаться в инвалидном кресле.

—Но я чувствую себя нормально, — возразил он, с тревогой глядя на ногу.

—Это действительно так? — Джулия взглядом указала вниз.

Акихиро опустил глаза. Ранее он осматривал только голень, не обращая внимания на остальное. Теперь он заметил: кожа на бедре и колене была неестественного оттенка — ближе к синему, с лёгким металлическим отливом.

—Из-за сниженного обмена веществ, — объяснила Джулия, — вашей ноге не хватает крови. Излишняя нагрузка приведёт к изнеможению тканей. А затем — к структурным изменениям. Такие изменения не подлежат восстановлению магией. Саломея уже работает над решением. Но пока… вы обязаны использовать кресло.

Она на минуту вышла из комнаты. Тишина повисла, как плотное покрывало. Акихиро смотрел на свою ногу, будто впервые осознавая, насколько хрупким стало его тело.

Джулия вернулась, вкатив в комнату инвалидное кресло. Оно было аккуратным, почти изящным — с мягкой обивкой и гравировкой на ручках. Но всё равно — это был символ ограничения.

Акихиро молча смотрел на него. И впервые за всё утро почувствовал, как внутри зарождается не страх… а решимость.