Утро в деревне начиналось, как всегда, с первых петухов. Солнце медленно поднималось, туман стелился над полями. Но в доме на окраине царила тишина.

Ховуян, вместо того чтобы сидеть в медитации или тренировать дыхание, лежал на боку, укрывшись грубой простынёй.
Вчера он клялся себе, что будет бороться с ленью, преодолеет слабости. Но когда наступил новый день… он перевернулся на другой бок и продолжил спать.

Так прошло полдня.

Старик Сянь-цзэн сидел неподалёку, наблюдая за ним. Его глаза становились всё мрачнее.

— Хм… талант есть, — пробормотал он себе под нос. — Но что толку, если сердце гниёт от безделья?

Он резко поднялся. Доски пола под его шагом заскрипели. Старик подошёл к Ховуюну и, не стесняясь, заорал так, что стены задрожали:

— ЕБАННЫЙ ТЫ БЕЗДЕЛЬНИК!

Ховуян вздрогнул, едва не свалившись с постели. Но опомниться он не успел — тяжёлая ладонь старика со свистом опустилась ему на затылок. Потом ещё раз. И ещё.

— Ай! Старший! Ай! Что вы делаете?! — вскочил Ховуян, прикрывая голову руками.

— Я тебя учу, идиот! — старик размахнулся и отвесил ещё пару звонких пощёчин. — Думаешь, путь культивации — это спать до обеда?! Думаешь, бессмертные сами к тебе в руки придут?!

Ховуян, морщась от боли, попытался оправдаться:

— Я… я просто устал. Вчера медитировал, я пытался…

— Пытался? — старик зло сузил глаза. — Ты думаешь, мир культивации интересует, пытался ты или нет? Этот мир либо принимает тебя сильным, либо раздавит, как муравья!

Он отступил назад, гневно глядя на ученика.

— Слушай внимательно, Ховуян. У тебя есть то, чего нет у многих. Я вижу твои каналы, вижу твою основу. Но если ты продолжишь лениться — ты сгинешь, и твоё имя никто не вспомнит.

Ховуян сжал кулаки. Щёки горели не только от ударов, но и от стыда.

«Он прав… Я дал слабину. Но почему я такой? Почему всегда, когда надо идти вперёд, я ищу повод остановиться?..»

Сянь-цзэн тяжело выдохнул. Его гнев немного улёгся, но в голосе всё ещё слышалась суровость:

— С сегодняшнего дня я буду следить за каждым твоим шагом. И если ты снова решишь, что можешь спать, пока другие культивируют, — я выгоню тебя.

Ховуян опустил голову.

— Я… я постараюсь.

— Не постарайся, а сделай! — рявкнул старик.

Некоторое время в доме стояла тишина. Лишь дыхание Ховуяна нарушало её. Он поднял взгляд и хотел спросить… но не решался. Всё же выдавил:

— Старший… а в каком царстве культивации вы находитесь?

Сянь-цзэн посмотрел на него так, что Ховуян сразу пожалел о вопросе.

— Это не твоего ума дело. — Голос старика стал холодным. — Запомни: пока ты не поднимешься хотя бы до Царства Дыхания, стадия Пика, тебе не стоит и думать о том, кто я и что я могу.

Его глаза блеснули странным светом, и на мгновение Ховуяну показалось, что в комнате стало тесно, будто сама атмосфера давила на него.

Но в следующий миг всё исчезло. Старик снова выглядел как обычный уставший старец.

Ховуян тяжело сглотнул.

«Он… точно не простой культиватор. Но кто же он?..»

Сянь-цзэн отвернулся и направился к выходу.

— Вечером ждёт новая тренировка. Если снова увижу, что ты ленишься — пеняй на себя.

Ховуян остался один. Щёки горели, но в сердце впервые за долгое время вспыхнул настоящий огонь.

Он понял: старик не просто злится. Старик верит в него. И если он снова сдастся… то потеряет свой единственный шанс.

— Я… не имею права снова лениться, — прошептал он.