Утро в лавке началось с того, что колокольчик над дверью звякнул так, словно извинялся за сам факт звона.

Это был тревожный знак. Обычно он звенел бодро, с легкой приветливостью, словно радовался каждому клиенту. Сегодня звук получился плоским, глухим и немного деловитым. Если бы у звуков было выражение лица, он бы выглядел как клерк, которому снизили жалованье.

Хальбрен поднял голову из счетной книги и нахмурился.

— Надо будет его подкрутить, — сказал он так, словно колокольчик сам виноват в своем настроении.

Свейн стоял у полок с амулетами и протирал пыль с тех, которые обычно могли позаботиться о себе сами. Это было удобной особенностью. Каждый амулет хотел выглядеть презентабельно, чтобы его взяли. Сегодня они покрыты пылью даже сильнее, чем угол, в котором не убираются, потому что туда все равно никто не смотрит.

— Прошу прощенья, — говорил Свейн, аккуратно стряхивая пыль с амулета защиты от насекомых, — надеюсь, ты не кусаешься.

Амулет не ответил. Но и не задрожал, как часто бывало, когда его кто-то трогал. Он просто лежал. 

Хальбрен, тем временем, решил проверить самоочищающую метелку — предмет гордости лавки. Он произнес заклинание и щелкнул пальцами.

Метелка начала сгребать пыль с пола, но как-то неуверенно. Она двигалась немного лениво, словно черная туча, которая не решалась разразиться дождем.

— Эй, работай нормально! — прикрикнул Хальбрен.

Метелка сделала несколько быстрых движений, а затем стала медлительной настолько, что проще поверить, будто она спит.

Хальбрен посмотрел на нее, как на котенка, сделавшего свои дела в неположенном месте.

—  Я сказал — нормально.

Метелка, очевидно, решила, что и так работает на пределе своих сил.

— Может, она устала? 

— Она? — резко переспросил Хальбрен. — Это просто метелка.

Метелка оскорбленно чиркнула по полу.

В этот момент открылась дверь, и внутрь вошла пожилая госпожа Уиллоу, постоянная клиентка, которая покупала защитные талисманы и обереги, словно коллекционировала их по сезонам.

— Доброе утро, Хальбрен, — произнесла она. — Мой защитный амулет от сглаза снова стал пропускать соседку.

— Невозможно, — автоматически парировал Хальбрен. — Защита третьего круга — муха лишний раз не п... пролетит.

— Она вчера сказала, что у меня герань выглядит уныло, — строго заметила госпожа Уиллоу, — и через час она действительно выглядела унылой.

Вот это уже прозвучало как серьезная претензия. Герань госпожи Уиллоу считается образцовой во всех Нижних Крокодилах.

Хальбрен взял амулет, произнес активирующее заклинание и нахмурился. Защитное поле выглядело гораздо тусклее, чем должно. Словно оно предпочло бы заниматься чем-то другим.

— Скрепись, — приказал Хальбрен.

Поле действительно усилилось. Правда, всего на долю секунды, и вернулось к прежнему состоянию. Вежливому, но не героическому.

— Хм.

Свейн держал в руках коробку с товарами по акции к сезонной распродаже.

— Простите, госпожа Уиллоу.

— За что? — удивилась она.

— Ну... что амулет себя так ведет.

Он сказал это естественно. Так говорят, когда наступили кому-то на ногу в трамвае.

Амулет в руках Хальбрена слегка потеплел. Защитное поле стало немного ровнее и более аккуратным.

Хальбрен замер.

— Просто совпадение, — убеждал он себя.

Госпожа Уиллоу покрутила амулет.

— Сейчас он выглядит куда увереннее.

Амулет чуть слышно звякнул, словно кивнул.

Свейн обратил внимание на недовольное лицо Хальбрена. Точнее, немногим более недовольное, чем обычное. Он еще раз извинился, видимо, за сам факт своего существования, и вернулся к товарам по акции.

Хальбрен бросил еще один взгляд на амулет.

— Магия не может сомневаться, — твердо произнес он себе под нос, — она просто работает.

На дальней полке один из фолиантов медленно, очень медленно закрылся. 

*

— Что-то у вас совсем тихо, как на кладбище, — произнесла Чарли, входя так бесшумно, что колокольчик опомнился уже после ее слов, — хотя нет. После смерти дяди Винке там стало гораздо веселее.

— Чарли, — устало говорил Хальбрен, — я же просил тебя не превращать дядю Винке в передвижной анекдот.

— Он бы оценил, — пожала она плечами.

Она остановилась посреди лавки и медленно повернулась вокруг своей оси.

Метелка в углу подмела полоску ровно до стыка половиц и остановилась.

— У вас что, магия ушла на собрание профсоюза?

— Магия не может никуда уйти, — отрезал Хальбрен, — просто небольшие сбои.

— Конечно. И тряпка просто решила помыть лишь половину окна.

Тряпка действительно очистила лишь пятьдесят процентов стекла. Замерла. Подумала. И продолжила смотреть в пустоту.

Свейн в этот момент стоял у стены и пытался нащупать рукоятку невидимого клинка, который застрял еще на прошлой неделе. Он нашел ее почти сразу. Пожалуй, находить то, что не находят другие, было еще одной способностью Свейна. Чаще всего он ее использовал, чтобы найти неприятности.

— Ты хотя бы пытаешься понять, в чем дело? — скрестив руки, сказала Чарли.

— Шарлотта, — сказал Хальбрен, снимая очки, — я занимаюсь магией уже больше тридцати лет.

— Не начинай. И не зови меня «Шарлотта».

— И я умею с ней обращаться. 

— Вот это меня и тревожит.

Свейн потянул клинок, даже не догадываясь, за какую часть тела. Его голова мягко встретилась со стенкой.

— Ауч...

— Поставщиков меняли?

— Не было нужды.

— Призывали духов в неположенном месте?

— Мы же не аспиранты.

— Тогда что изменилось?

Хальбрен надел очки обратно.

— Ничего.

Чарли наклонила голову.

— Ты перестал быть вежливым.

— Вежливое обращение с клиентами — это основа бизнеса.

— Я не о клиентах.

— Магии не нужна вежливость, — жестко сказал Хальбрен, — магия — это данность. Инструмент. 

В этот момент клинок в руках Свейна стал чуть заметнее. Словно он решил пропускать меньше света.

Свейн замер.

— Инструмент, — повторил Хальбрен, — инструменты нужны, чтобы работать.

Клинок стал острее. Настолько, что Свейн непроизвольно отпустил его. Тот упал лезвием на пол и на этот раз застрял уже в нем.

Чарли это заметила.

— Любопытно.

— Что именно? — спросил Хальбрен.

— Ничего. Пока.

Она подошла к витрине и схватила охлаждающую шкатулку.

— Здесь душновато. Охлади немного комнату. Пожалуйста.

Крышка открылась, и оттуда подул легкий прохладный ветерок.

— Видишь?

— Ерунда, просто совпадение, — сказал Хальбрен и взял шкатулку.

— Жарко, охлаждай, — шкатулка едва заметно приподняла верхушку и подула воздухом комнатной температуры.

— Совпадение, — буркнул Хальбрен.

— А то как же! Ну-ка ты попробуй, — сказала Чарли, передавая шкатулку в руки Свейну.

— Но я не могу колдовать.

— Что, прям совсем?

— Прям совсем.

— Оу. Ну хотя бы просто возьми ее.

— Эм... Если не сложно... — шкатулка медленно закрылась, словно сама того хотела.

— Хм, — протянула Чарли.

— Он здесь вообще ни при чем, — сказал Хальбрен.

— Я же ничего не сделал, — быстро добавил Свейн и осторожно поставил шкатулку на место.

— Именно, — сказала Чарли, переводя взгляд со шкатулки на отца.

— Ты пытаешься ей командовать.

— Поэтому она и работает… — попытался договорить Хальбрен.

— Поэтому она и не работает.

Чарли вздохнула.

— Это абсурд, — продолжал Хальбрен.

— Нужно проверить, не происходит ли это только здесь.

— И куда ты собралась? — отозвался Хальбрен.

— В город.

— Ты одна никуда не пойдешь.

— Папа...

— Одна — не пойдешь, — повторил он, — особенно ночью.

Повисла пауза.

— Кто сегодня закрывает смену? — уточнила она.

— Он, — коротко ответил Хальбрен.

— Отлично, пойдешь со мной. Встретимся на Северном причале.

Хальбрен прокашлялся.

— Шарлотта, какой еще порт—

— Не зови меня «Шарлотта». К рассвету вернемся, — сказала Чарли с наигранной улыбкой и вышла на улицу.

Хальбрен смерил Свейна свирепым отцовским взглядом.

— Не знаю, что ты задумал, но если хоть волосок…

— Понимаю.

— И это не прогулка.

*

Северный причал использовал магию так же, как молот гвозди. Чарли посчитала это идеальным местом проверки своей гипотезы.

Она шла быстро. Свейн шел немного позади и старался не задеть лежащие канаты, ящики и собственную ногу. Канаты пока побеждали.

— Так как, говоришь, тебя зовут?

— Я не говорил.

— Тогда это объясняет, почему я не знаю.

— Свейн.

— Отлично. Теперь я хотя бы знаю, как к тебе обращаться, когда все пойдет не по плану. 

— Рад слышать, что у тебя хотя бы есть план.

Они прошли несколько вглубь причала, лавируя между отдыхающими рабочими и людьми, которые выглядели так, словно отдыхали от выбивания долгов. Совсем рядом послышался недовольный голос:

— Ну держись же ты! — сквозь зубы шипел работник, возившийся за бортом лодки, — глупые держалки. Только недавно меняли!

Рядом вырос второй работник — ниже среднего гнома и шире его же в плечах.

— Ну что там?

— Да руны эти не работают! Не стыкуются и все тут.

— Дай-ка я.

Он попробовал. По всей видимости, попытка оказалась неудачной. Тогда ему пришлось перейти на ругательства на другом языке, который, судя по звукам, был придуман исключительно для таких случаев. Ругательства на общем у него, очевидно, закончились. 

Чарли шагнула ближе.

— Добрый вечер. Можно попробую? — попросила Чарли, указывая на лодку.

Долговязый поднял на нее взгляд.

— Девочка, ты что здесь делаешь? В твоем возрасте не положено бродить ночью по причалам. Тем более одной.

— О, но я не одна, со мной—

Чарли обернулась указать на Свейна. Свейна не было. Она моргнула. Огляделась. Чуть поодаль кто-то как раз с глухим всплеском закончил падать в воду.

Пара бездомных философски наблюдала за этим процессом.

Чарли вздохнула.

— ...был со мной.

Через секунду из-за груды ящиков показался мокрый Свейн. В руках он держал шляпу.

— Это не моя, — сообщил он с серьезным видом.

Сзади послышалось:

— Моя!

Шляпа отправилась в сторону владельца.

Чарли посмотрела на Свейна, словно не могла того разглядеть.

— Ты собираешься исчезать каждый раз, когда я попытаюсь доказать твое существование?

— Я споткнулся.

— О канат?

— О какого-то парня.

— …Впечатляет.

Долговязый кашлянул.

— Так, что ты хотела?

Чарли вновь повернулась к лодке.

— Швартовые руны не держатся?

— Ага. Я и так и сяк ее. Ни в какую.

Все еще промокший Свейн встал в стороне от воды и людей.

— А вы пробовали сказать волшебное слово? — уточнила Чарли, уже зная ответ заранее.

— Конечно. Я много разных попробовал. Ноль результата.

Чарли ничего не сказала и подошла ближе к лодке.

— Будьте любезны закрепиться. Пожалуйста, — мягким голосом попросила она.

Руны начали дрожать, поскрипывать и, наконец, соединились. Лодка выглядела так, словно наконец оказалась дома.

— Ты как это сделала? — изумленно спросил невысокий.

— Попросила.

Работники сначала хихикнули, а затем перешли на менее скромный гогот.

— Магия — это просто магия, — наконец сказал высокий, — она не может разговаривать. Ты же не просишь стакан наполниться водой.

Послышался щелчок, и лодка решила отправиться в приключение без пассажиров. Работники подбежали хватать ее. 

— Держись! Кому говорю, держись! 

— Эй, Свейн, подойди-ка ближе, — попросила Чарли, — встань у лодки и ничего не делай.

По пути Свейн чуть снова не свалился в воду, но справился с приказом. Высокий работник снова пытался заставить лодку встать на месте. Руны задрожали, но не осмелились приступать к работе.

— Просто попросите, — сказала Чарли, скрестив руки.

Работники помедлили с ответом.

— Эм... не могла бы ты... — и руны снова защелкнулись.

— Понятия не имею, что могло случиться. Магия никогда так не работала.

— Значит, сегодня у нее выходной от привычек, — сказала Чарли.

Низкий подозрительно посматривал то на нее, то на Свейна.

— А он что делает? 

Свейн неловко переступал с ноги на ногу.

— Стоит, — сказала Чарли, — вроде неплохо получается.

— Я могу перестать.

— Пока что постой так.

Когда рабочие убедились, что лодка уверенно закреплена, они принялись перетаскивать груз. Чарли обошла Свейна кругом.

— Интересный эффект.

— Я ничего не делаю.

— Да, я уже заметила.

— Это плохо?

— Скорее... неудобно.

— Прости.

— Ты за что сейчас то извинился?

— На всякий случай.

Чарли закатила глаза, и они двинули обратно вдоль причала. Некоторое время они шли молча. Вода тихо плескалась, грузчики где-то спорили, вдалеке моргнул фонарь.

— Ты всегда такой?

— Какой такой?

— Как будто заранее готовишься занять меньше места.

Свейн задумался. 

— Наверное.

— Почему так?

— Это проще.

— Что именно?

— Ну... когда от тебя ничего не ждут.

Она посмотрела на него внимательно.

— А от тебя часто чего-то ждут?

— Нечасто. Обычно достаточно того, чтобы не мешал.

Сказано было без обиды в голосе. Просто как факт о погоде.

— И тебя это устраивает?

— Устраивает тех, кому я не мешаю.

— Похоже, ты идеально подходишь для города, в котором все относятся к магии как к инструменту.

В этот момент небо решило вмешаться. Первая капля упала Свейну прямо на нос. Затем вторая. Третья. Потом дождь перешел к делу.

Свейн растерянно посмотрел вверх, затем на Чарли.

— Знаешь... мы могли бы встать где-нибудь под навесом. Или... — сказал он, приподняв край промокшего плаща, — у меня большой плащ…

Чарли щелкнула пальцами. Над ней появился полупрозрачный купол.

— Заклинание зонта — моя личная гордость.

— Практично, — кивнул Свейн.

Дождь усиливался. Плащ Свейна героически впитывал воду.

Чарли посмотрела на него.

— Ты можешь встать сюда. До моего дома дойдем. Дальше можешь снова быть героически мокрым.

— Прошу пр—

Она смерила его грозным взглядом.

— Понял, — сказал Свейн и шагнул под купол. Места хватало ровно на двоих.

Впервые за вечер они шли вровень.