— Что вы?.. — растерянно произнес я, не отрывая взгляда от ножа.

Что за хрень сейчас происходит?! Видящий хочет убить меня? А может быть, это и не видящий никакой вовсе, а какой-нибудь педофил, выискивающий своих жертв возле школ? А что, похож. Старик, весь седой, а взгляд вон какой, маслянистый какой-то, того и гляди — разденет и надругается, ирод.

— Что вы делаете? — повторил я.

— Только вырезать тебя из мира, — словно прочитав мои мысли, ответил старик.

Голос его был блеклым, не выражающим ничего, словно голос робота.

— Я не хочу умирать!

— Ты уже умирал, — вдруг произнес Чжан Вэй, глядя мне прямо в глаза.

— Умирал, — ошарашено кивнул я. — Поэтому и не хочу повторно это пережить.

— Я не собираюсь тебя убивать.

— Тогда зачем вам нож? Уберите его! У меня аллергия на ножи в последнее время выработалась.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Старик вдруг взмахнул рукой и нож со свистом рассек воздух — прямо над моей головой. Я даже не успел ничего произнести, тем более увернуться. Лишь глупо глянул вверх.

Пространство над моей головой рассеклось красным, обнажая потоки плотного света, ярко-алого, жуткого, словно мясо из раны.

— У тебя очень большой потенциал, — произнес старик, внимательно рассматривая разрез. — Аура хорошая, прочная, но грязная. Есть над чем поработать.

Чжан Вэй вновь взмахнул рукой, на этот раз свободной и я почувствовал теплоту, окутавшую мою голову. Мысли стали вязкими, а язык уже не слушался. Я попытался что-то сказать, но не смог. Разум туманило.

— В тебе есть другая сущность, — произнес старик, разглядывая разрез пространства над моей головой. — Никогда такого не видел. Но это не есть плохо.

«Вы можете избавить меня от этого?» — хотел спросить я, но не смог — язык онемел.

Я погружался в транс, все плыло перед глазами.

— Используй это не как слабость, а как силу. И у тебя все получится.

«Я не хочу жить с этим вечно! Эта ведьма сводит меня с ума! Уберите ее! Вырежьте вашим ножом словно фурункул!» — хотел крикнуть я, но язык вновь подвел.

— Используй практику Летящего Небесного — и ты сможет развить свою технику достаточно хорошо. Понял?

Я ни черта не понял, но сказать это не смог. Меня мутило. Ноги едва не подкашивались от усталости.

Старик в третий раз взмахнул рукой и наваждение прошло. Я вновь был в сознании.

— Надеюсь, я тебе помог, — произнес Чжан Вэй. — Но слишком долго я что-то с тобой возился, мне пора.

И не дождавшись ответа, ушел, да так ловко, что я даже не понял в какую именно сторону. Старик словно растворился в воздухе.

Голова моя была словно налита свинцом. Я переваривал сказанные слова и только теперь понял, что шепчу одно и тоже:

— Практика Летящего Небесного, практика Летящего Небесного, практику Летящего Небесного...

***

«Ты решил тренироваться?» — спросила Серафима.

— Да, — шепнул я, возвращаясь поспешно обратно в Школу. — Решил. Это единственное, что сейчас может меня спасти.

— От полицаев?

— От всех — от полицаев, от Клима, от подобных ему уродов.

От самого себя — подумал я, но вслух не произнес.

Это было лишь частью правды. Впервые в жизни я почувствовал что-то большее, не передаваемое словами. Странные эмоции, теплые, полные надежды. Отец мой не обладал никаким атрибутом, хотя смог пробиться так высоко, тут помогло наследие предков. Я тоже не обладал никакими способностями и смерился с этим довольно быстро. Сожалеть о том, чего нет было бессмысленно.

А теперь видящий вдруг открыл мне глаза. Ведь не даром их так называют! Поистине, мудрые люди! Я тоже мог стать избранным, тем, кто обладает атрибутом!

«Да чего ты так духом то воспрял?» — удивилась Серафима.

— А разве это плохо?

«Нет конечно, но ложные надежды тоже ни к чему хорошему не приводили».

— Какие еще ложные надежды?

«До атрибута тебе еще работать и работать, да способности есть, но их развивать надо. Ты правда считаешь, что сможешь усидчиво и целенаправленно заниматься по несколько часов в день, чтобы поднять свой уровень?»

— По несколько часов? — переспросил я.

«Ну да. Та техника, о которой говорил видящий, очень сложная, требует максимальной концентрации. Одна прокачка меридиан чего стоит, я уже не говорю про созерцание и усиление точек сборки».

— А ты то откуда знаешь про всё это? Ты же обычная монашка!

«А что, монашкам нельзя знать какие бывают боевые и магические техники?»

— Знать можно, только будут ли они это добровольно изучать? У монашек, как мне кажется, совсем другие интересы.

«И какие же?»

— Ну не знаю, о Боге там книжки читать, молиться — что вы еще делаете?

«Какой же ты дубовый!»

— Сама ты дубовая! А вот насчет того, что ты не простая монашка, это я уже давно просек.

«Самая простая!» — принялась отпираться та.

— Нет. Не простая, — я принялся загибать пальцы. — Умеешь драться. Да так, что раскидываешь по несколько человек сразу. Имеешь глубокие познания в боевых техниках. Кое-что знаешь о магии. Да кто ты такая на самом деле?

«Серафима, послушница Святоандреевского монастыря», — тихо произнесла девушка.

— Ну допустим, — кивнул я. — А до этого кем была?

«Киллером», — внезапно ответила девушка.

И судя по тону она отнюдь не шутила.

— Чего? — протянул я. — Прикол какой-то что ли?

«Нет, не прикол, — холодно произнесла Серафима. — Я была киллером. До того, как стала монахиней».

Некоторое время я молчал, пытаясь переварить сказанное.

Но не получалось.

— Постой... Ты сейчас хочешь мне сказать, что раньше была наемной убийцей, я правильно тебя понял? Не миллером, не дилером. Киллером.

«Правильно».

— Охренеть! Как?! Как такое вообще возможно?!

«Возможно, — сухо ответила девушка. — В мире всякое возможно, и я тому подтверждение».

Серафима тяжело вздохнула.

«Видимо придется все рассказать? Не отстанешь же ведь».

— Ага, — кивнул я и улыбнулся. — Не отстану.

«Да и коль начала... в общем, выросла я не в благополучной семье, отец умер, когда мне было три года. Мать начала пить и о моем воспитании вскоре забыла. Я связалась с не самой хорошей компанией, бросила школу, слонялась по улицам весь день, начала подворовывать. До добра это, конечно же, не довело. Попалась. На коробке сока и шоколадке. Пустяк, а светил срок реальный — до этого тоже были предупреждения. В общем, ничего хорошего мне не светило. Но помог Заррус.

Он появился словно бы из ниоткуда, незнакомец с бритой головой, в черных очках и сером плаще. Загадочный, опасный. Но единственный, кто дарил надежду. Кто он такой? Откуда взялся? До сих пор не пойму.

«Хочешь жить — пошли со мной», — именно так он мне и сказал.

Я была еще юна и потому поверила ему — что именно он сможет избавить меня от всего, вытащит из всех неприятностей, поможет подняться на ноги. Только теперь я понимаю, что у Зарруса были определенные способности убеждать людей. Вот он меня и убедил.

Он отвел меня на базу, где занимались такие же подростки, как и я. Боевые искусства, владение оружием, магические способности. Там были отличные учителя, они знали свое дело. И они выковывали из этих самородков кристаллы. Некоторых с легкостью, некоторых через боль и страх. А мне просто нравилось заниматься. У меня это хорошо выходило. Заррус выбирал не всех подряд, он видел способных, тех, кто мог постигать военную науку. Я была одной из таких.

Вскоре мои умения стали заметно выделяться на фоне всех остальных детей. Заррус этому очень радовался. Тогда же он и дал мне первое задание.

Нужно было убрать одного банкира. Я с трудом представляла, что делаю и поделилась своими мыслями с Заррусом. Он ответил смутно, сказал лишь, что мы зачищаем этот мир от нехороших людей. Тогда мне этого было достаточно. Я верила своему начальнику. Если он сказал, что надо, значит, так оно и есть.

Я прекрасно справилась со своим заданием. Заррус был счастлив.

Потом были другие заказы. Я исполняла и их. Мое мастерство росло вместе с каждым выполненным заказом. Каждая выпущенная пуля добавляла опыта, каждый вонзенный в горло нож оттачивал движения. То время было как в тумане. А потом...

Потом был еще один заказ. И его я выполнить не смогла.

Заррус видел мои слабости, которые имелись у меня — все-таки я была обычным подростком. Мне нравился один парень из боевой школы, чувства были взаимны. И они нам мешали — так считал Заррус. Разум убийцы должен быть холоден, а любовь и прочая подростковая ерунда — только помеха. Поэтому и приказал мне уничтожить эту помеху.

Тогда-то я все и поняла — кем стала в руках Зарруса и его загадочной конторы. Простой инструмент, хорошо заточенный, выверенный. Но любой инструмент со временем приходит в негодность. Думаю, меня тоже ожидало что-то подобное — кто-то из учеников школы, более ловкий, молодой, злой, когда-нибудь убьет и меня.

Я сбежала от Зарруса, до этого, конечно же, предупредила своего парня об опасности. Он лишь рассмеялся на это. И остался в школе. Его мозги были затуманены речами Зарруса. Инструмент. Как тяпка, как грабли, как топор. Просто инструмент, не более.

Тогда-то я и пошла в монастырь. Поняла, что надо что-то менять, а как? Не знала. Решила отречься от всего, начать жизнь с начала — и тут удачно попался на глаза этот монастырь. Меня взяли. А блокирующий камень, который висел во внутреннем дворике монастыря, только радовал — он отсекал все, что было у меня, все то прошлое, что въелось в кожу и еще глубже, в душу.

Вот такая вот история моей жизни.

Серафима закончила рассказ.

Надолго повисла пауза. Я присел на скамейку, размышляя о сказанном. Потом спросил:

— А как ты... — я замешкался. — Как ты умерла? Тебя нашли твои бывшие товарищи по темным делам? Решили отомстить за выход из клана?

«Нет, — грустно усмехнулась Серафима. — Все гораздо прозаичней, глупее, как бывает в жизни. Зашли в монастырь двое каких-то гоблинов, отсидеться решили — наша матушка такую услугу предоставляет за отдельную оплату. Но не мне ее судить, мне бы свои грехи замолить. И эти гоблины на меня позарились. Напали и убили».

— А чего ты их не отделала, как тех парней, которые на меня наезжали?

«Не смогла, — вздохнула девушка. — Блокирующий камень, я про него уже говорила тебе, он не дает магическим способностям проявиться. Вера — это не только чтение книг про Бога, как ты выразился, но и умение дисциплинировать свое тело, довольствоваться малым, укрощать свою плоть. Думаю, это была такая расплата за все содеянное в прошлом».

— Постой, это что же, я твоя расплата? — задумался я.

«Ну да», — веселее ответила девушка.

— Ну нифига себе заявления! Да я, между прочим, сын знатного аристократа!

«И что толку? — еще более задорно спросила Серафима. — Тебе это помогло, когда пришли полицаи?»

— Вот только не надо этого! Я тут ни причем. А помогло или не помогло — мы это еще посмотрим. Я, между прочим, обладаю способностями! — гордо заявил я. — И буду их развивать!

«Смотри развивалку не порви от напряжения и усердия!»

— Да иди ты!

— Ты что, сам с собой разговариваешь? — внезапно спросил меня кто-то.

Я вздрогнул, оглянулся.

Это была незнакомка, весьма симпатичная собой. Большие голубые глаза удивленно взирали на меня. В них не было и намека на интеллект, но интеллект волновал меня в последнюю очередь. Черные вьющиеся локоны опадали на грудь. И эта школьная форма — короткая юбочка, белая блузка, — они просто сводят меня с ума! Я невольно засмотрелся на девушку.

— Нет, я не сам с собой... — начал я и прикусил язык.

Девушка посмотрела по сторонам — конечно же, никого вокруг она, кроме меня, не увидела.

— То есть, да, — поспешно добавил я. — Сам с собой. Обдумывают тут, насчет экзамена.

— Ты новенький?

— Ага.

— Я тоже новенькая. И тоже мандражирую насчет экзамена, — девушка нервно хихикнула, вновь посмотрела на меня глупенькими глазами. — Ой, я забыла представиться. Меня зовут Таша.

— Александр, — ответил я.

— Ты тут часто бываешь?

— Тут? Часто, то есть, не часто, я ведь новенький. Но теперь, думаю, буду чаще.

Я подмигнул девушке. Та смущенно улыбнулась.

— Ладно, мне пора, — она махнула мне рукой. — На урок опаздываю.

— Постой... — я хотел остановить Ташу, чтобы поболтать хоть еще немного, но та уже упорхнула.

Красивая. Запала чем-то в душу.

«Это гормоны», — холодно заметила Серафима.

— Сама ты гормоны, — ответил я. — Тут другое.

«Фи! — фыркнула девушка. — Другое! Все тоже. Пошли лучше в библиотеку — изучать новую технику».

Я глянул вслед ушедшей Таши, вздохнул, двинул в здание Школы.

Настроение было приподнятым.

***

— Где находится библиотека? — спросил я, едва зайдя в комнату.

Фляга глянул на меня так, словно я говорил на инопланетном языке.

— Что?

— Где, спрашиваю, тут библиотека находится?

— Какая библиотека? — вновь не понял тот, нахмурился, на лбу показалась морщина.

— Обычная.

— Тебе нужна библиотека?

— Ты очень проницателен, Фляга, — еле сдерживая злость, ответил я.

— Постой, я, кажется, понял, — улыбнулся тот. Морщина на лбу разгладилась. — У нас что, ночной клуб открыли, который называется «Библиотека»? Тебе он нужен?

— Какой еще ночной клуб? Мне обычная библиотека нужна, где книги хранятся!

Это еще больше удивило Флягу.

— Постой. Я правильно понимаю, что Саня Вяземский, эта легенда ночной жизни, тусовок и вечеринок, прожигатель жизни и всего, что горит и чей дым при этом бьет в голову, спрашивает меня, где находится школьная библиотека? Ты что, хочешь, чтобы апокалипсис наступил? Не надо! И так всю неделю жара стояла не продохнуть! Ты же никогда не ходил в такие заведения!

«М-да, — протянула Серафима. — Слава о тебе ходит везде».

— Что в этом удивительного? — процедил сквозь зубы я.

— Ну, просто ты обычно по другим заведениям спец, — смутился Фляга. — Не привычно от тебя это слышать. Совсем не привычно. А библиотека у нас находится на первом этаже, в северном крыле. Там увидишь, вывеска висит.

Парень посмотрел на меня как на больного, долго мешкался, но все же спросил:

— А голова не болит?

— Чего она у меня должна болеть? — хмуро спросил я.

— Ну, может, ударился?

— Отстань!

Я двинул в библиотеку.

Фляга не соврал, табличка и в самом деле имелась, достаточно подробно показывая, как именно пройти к нужному месту.

Я зашел внутрь огромного помещения. Пахло тут пылью, сухостью, скукой, высоченные потолки поднимались вверх на метров десять, и всё это пространство было заполнено полками с книгами. Толстые фолианты в кожаном переплете, на корешках которых читались знакомые слова и абсолютно непонятные, порой и вовсе на других языках.

Я смутился. Бывал я в подобных местах и вправду от силы раза два, и куда идти и как найти нужную книгу не имел ни малейшего представления.

«В дальнем углу есть стол библиотекаря и архивариуса», — подсказала Серафима.

Я пригляделся. Там, в полумгле, за стопкой книг, и в самом деле кто-то сидел.

«Подойди к ней и спроси что-нибудь про боевые техники, она все сделает дальше сама».

— Ладно, — шепнул я и двинул к столику.

— Здравствуйте... — прошептал я, глядя на пожилую женщину.

Та не обратила на меня никакого внимания, сидела, нацепив на самый кончик длинного острого носа толстые очки, и что-то писала в карточке.

— Здравствуйте, — чуть громче сказал я и для надежности покашлял.

— Что вам необходимо? — не поднимая взгляда, спросила женщина.

— Мне бы учебник какой-нибудь по боевым техникам.

— Всем надо учебник по боевой технике. — Все также продолжая писать, проворчала дама. — А как возвращать книгу обратно — так вас и след простыл.

— Я верну, — тут же ответил я.

— Ага, как же! — наконец женщина соизволила оторваться от записей и поднять взор на меня.

Лучше бы она этого не делала. Взгляд ее мигом сменился, глаза округлились, выражая испуг. Рот раскрылся и в ужасе пропищал:

— Вяземский! Александр Вяземский! Преступник! Преступник в библиотеке!

----------------------------------------------

Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».

Заррус — не человек. Не образно, не иносказательно. Он в прямом смысле — не человек. И даже не биологический объект. 

И он еще себя проявит.