— Что?! Кто?! — я растерялся, попятился назад.

А тетка продолжала вопить.

— Преступник! Преступник в библиотеке! Вяземский в библиотеке!

— Тише! Тише! — с трудом выдавил я из себя и замахал руками так, словно пытался потушить огонь. — Не кричите! Я не преступник! Не преступник!

— Вяземский! — ее крик в пустом огромной зале разносился далеко и, отражаясь от стен, усиливался еще в несколько раз.

Я готов был рвануть прочь, не важно куда — в окно, в стену, под землю, — лишь был скрыться подальше от этой сумасшедшей тетки. Но с трудом подавил в себе это желание. Отчасти помогла и Серафима.

«Успокой ее! Как можно скорее! Пока ее не услышали другие люди!»

— Не кричите! — громче сказал я, подходя к тетке.

Ага, как же. Та закричала еще звонче.

«Да не подходи ты к ней! Просто успокой!»

— Я не преступник! Дайте все объяснить! Я не причиню вам вреда! Пальцем не трону! Да заткнитесь вы уже наконец, дайте сказать!

Это немного успокоило библиотекаря. Она замолчала, глянул на меня уже не с таким страхом, а больше с интересом.

— Прошу вас, только не кричите!

— Ты же Вяземский? — произнесла она после некоторой паузы.

— Вяземский, — кивнул я. Поспешно добавил: — Но я не преступник. С чего вы такое вообще взяли?

— Просто я новости читала, — растеряно произнесла та. — Я же библиотекарь, к нам приходит свежая пресса, мы каждый день читаем.

И показала газету.

Я глянул с расстояния. Текста не рассмотрел, но заголовок прочитал отчетливо:

«Вяземский оказался преступником!» — гласил он.

А чуть ниже была размещена фотография отца и меня. Редкая фотка, сделанная года два назад. Я помнил тот момент. Мы тогда с отцом пошли на представление приезжего цирка. Я бы на такую туфту не двинул бы, но за день до этого сильно накосячил и пришлось как-то заглаживать вину. Я ожидал скучного дня, нудных клоунов, фокусов — просто писец. Ошибся. Признаться честно, мне понравилось выступление. Да и с отцом получилось пообщаться на удивление тепло, душевно. Хороший вышел день. А сфотала нас мачеха. Отец впервые за все время не говорил про свой Лунный Меч, который меня не интересовал. Он просто был отцом.

Стало щемить сердце. Я с трудом сдержал слезу.

— Я не преступник, — повторил я дрожащим голосом.

И сделал шаг вперед.

Тетка не закричала, но насторожилась.

— Я ничего плохого не сделал. И отец тоже.

— А как же... — библиотекарь вопросительно глянула на статью.

— Наш дом подставили. Мы ни в чем не виноваты.

— Тогда почему вы...

— Послушайте, — я подошел совсем близко к тетке. — Как вас зовут?

— Тамара Осиповна я. Куцель Тамара Осиповна, главный библиотекарь Школы, — с гордость сообщила та.

— Тамара Осиповна, я вас прошу, умоляю, никто не должен знать, что я тут учусь.

— Почему? — не поняла та. — Вы все-таки что-то скрываете?

— Я поступил сюда под другой фамилией.

Было рискованно раскрываться перед незнакомым человеком, но иного пути не было. Меня узнали, а значит надо либо убедить молчать Тамару Осиповну, либо...

«Убить ее!» — рассмеялась Серафима.

«Ага, ты можешь», — хмуро ответил я.

— Тамара Осиповна, мне угрожает опасность. На меня охотятся. Поэтому я прошу вас, не говорите никому, что видели меня. Мне нужно только переждать в стенах Школы опасность. Моим делом занимаются, пытаются разобраться в том, что случилось на самом деле, а не во лжи, которую на меня вылили и в которой меня измазали. Не верьте газетам.

Я глянул на библиотекаря, пытаясь угадать — будет ли она держать язык за зубами или нет?

— Хорошо, — после некоторого колебания ответила она. — Я никому не скажу. Но если вы что-то удумаете плохого, то я тут же...

— Я ничего плохого не сделаю, клянусь.

— Ладно, — уже гораздо сдержанней ответила Тамара Осиповна. — На преступника вы и в самом деле не похожи. А насчет ложных обвинений — это мне знакомо. Я ведь на главного архивариуса шла, двадцать лет безупречной работы, даже сам замдиректора мне говорил: Тамара Осиповна, вы, говорит, на главного архивариуса Школы в следующем году пойдете, я, говорит, ходатайство напишу. А в итого что? Это стерва Людмила Петровна... — лицо библиотекаря исказилось гримасой злости. — Вот ведь... Впрочем, чего теперь сожалеть? Я там, где я есть. А вы, Александр, в библиотеку с какой собственно целью зашли?

— Мне бы книги, обучающие, по боевым техникам, — спохватился я.

— Какие именно направления интересуют?

От этого вопроса я растерялся.

— Направления?

— Вот именно. Техник много, по каждому виду написано десятки, если не сотни учебников. Вам что-то конкретное надо?

— Да, — промямлил я.

Тамара Осиповна вопросительно и выжидательно посмотрела на меня, но я не знал что ей ответить. В боевых техниках я был полный профан.

«Проси азиатскую школу, желательно округа Цен».

— Направление азиатской школы, округа Цен, — повторил я. — Найдется такое?

— О, а вы знаете чего хотите! — взгляд библиотекаря из строго, стал одобрительным — столь точное наименование того, что мне требовалось ее порадовало.

— Сейчас принесу.

Тамар Осиповна ушла и долго где-то шелестела. Я стоял у ее стола, разглядывая карточки, корешки книг, массивные полки. От пыльной скуки стала наваливаться зевота, я держался до последнего, но все же решил украдкой дать себе расслабиться и только открыл рот, как из закутка вырулила библиотекарь и сурово посмотрела на меня.

— Нашли? — спросил я, с трудом давя в себе зевоту.

— Есть только одна книга, — ответила после паузы Тамара Осиповна.

И протянула увесистую книгу мне.

Я прочитал заголовок: «Ценг Ли». Что он значил, я не имел ни малейшего понятия. Ну да ладно, мне не заголовок важен, а то, что внутри. Нельзя терять ни минуты.

— Молодой человек, куда собрались? — еще более строже произнесла библиотекарь.

Я оглянулся.

— Необходимо завести на вас карточку и записать, что вы взяли книгу. Невозврат очень строго карается. За утерю книги могу погнать из Школы, имейте это ввиду.

Вновь во мне все сжалось. Ну и порядки у них тут!

— Ваша фамилия? — нацепив на самый кончик носа очки, спросила библиотекарь.

— Раков, — опуская глаза в пол, ответил я. — Александр Раков.

Тамар Осиповна любопытно посмотрела на меня, но ничего не сказала, записала в карточку.

— Книга выдается на десять рабочих дней, потом ее необходимо вернуть или продлить абонемент. Вам понятно?

— Понятно, — кивнул я и добавил: — Спасибо вам!

Пора было приниматься за учебу.

***

Энтузиазм мой быстро сошел на нет. Если точнее, то на первой же странице. Если еще точнее, то на первом же абзаце.

— «Неоднозначные идейные соображения высшего порядка касательно магической составляющей всех боевых заклятий, а также дальнейшее развитие различных их форм позволяет оценить значение новых и необходимых подходов в данном вопросе», — с трудом прочитал я.

И судорожно попытался вспомнить, о чем было в самом начале предложения. Не вспомнил.

Кисляк. Полный кисляк.

Я перелистнул страницу. Там было не лучше.

— «...опрокидывающих техник и так называемый боевой умозрительный жоппель...».

Я захлопнул книгу.

— Это что за хрень такая? Что за жоппель?!

«Успокойся, — ответила Серафима. — Это не важно. Найди в книге описание практики Небесный Летящий и прочти ее мне. А дальше я помогу».

Я фыркнул, принялся нехотя листать увесистый томик. Даже картинок нет, скукота сплошная.

«Постой! — остановила меня вдруг Серафима. — Назад перелистни. Еще. Вот!»

— «Практика второго уровня „Небесный Летящий“ и способы ее достижения», — прочитал я.

«Помолчи, — прервала мой мыслепоток девушка. — Я читаю».

— Я и сам могу читать, — буркнул я.

«Можешь, только я быстрее».

— Чего это ты быстрее? Хочешь сказать, что совсем полудурок?

«Ничего я не хочу сказать. Просто помолчи, не отвлекай!»

Я замолчал, стал тупо таращиться на текст, такой мелкий, что он сливался в единую кляксу. А уж что там было написано, меня и вовсе погружало в сон.

«Все ясно», — после некоторой паузы произнесла Серафима.

— Что ясно? — встрепенулся я.

«Придется попотеть. Техника предполагает максимальной концентрации и отработки образов на третьей ступени».

— Какой еще ступени? Нам лестницу надо искать что ли?

«Ох...» — теряя терпение, выдохнула Серафима.

— Объясни нормально.

«Есть ступени постижения, с помощью которых изучаются различные техники, в том числе и боевые. Этих ступеней много, все имеют определенные подходы и подготовку — поэтому мы и взяли учебник, чтобы понять в каком именно направлении действовать».

— Очень интересно, но нифига не понятно.

Серафима смешено по-кошачьи зарычала, злясь. Сквозь зубы произнесла:

«Ты когда борщ варишь, не просто же так все подряд в кастрюлю кидаешь? Тебе нужен рецепт».

— Я не варю борщ. У нас для этого дела повар есть. Да и причем тут борщ?! Мне техники развить надо!

«Да чтоб тебя, мажор ты буржуйский!» — закипела Серафима.

— Ладно, не злись, — попытался успокоить ее я. — Просто объясни — что за ступени и что мне надо делать? Хотя нет, про ступени можешь и не объяснять. Просто научи хоть чему-нибудь, что сможет мне задержаться в Школе.

Серафима молчала.

— Ты слышишь меня? Научишь?

«Научу», — после некоторой паузы ответила девушка.

Было слышно, что она держится из последних сил, чтобы не сорваться.

Я благоразумно не стал ее доводить, хотя было большое желание это сделать.

«Ты должен научиться концентрироваться».

— Я умею.

«Ни черта ты не умеешь! — злобно произнесла Серафима. — Закрой глаза, настройся, попытайся собрать все свое внимание в одну точку».

Я сделал, как велела Серафима. Но как это — собрать внимание в одну точку?

«Отключи внутренний диалог».

Это было еще сложнее. Посторонние мысли норовили залезть в голову, и я начинал закипать.

«Не суетись», — тут же поправила меня Серафима. Она чувствовала мое состояние очень тонко и направляла в нужное русло. — Вот так, хорошо. Теперь вспомни то состояние, которое было у тебя, когда ты прыгнул. Именно состояние, а не мысли и чувства«.

Я напряг разум. Помню тревогу, даже страх. Он был таким сильным, что едва держали ноги.

«Нет, — жестко ответила Серафима после паузы. — Страх ничто. За ним должно быть что-то другое, что дало толчок твоей способности. Если бы это был только страх, то ты бы уже давно был прокачан».

Я пропустил эту реплику мимо ушей. Вновь напряг разум. Но ничего не смог припомнить. Был страх, туманное ощущение, возникшее, верно, после отходняков. Потом, когда пули начали уже свистеть под ногами, я просто побежал вперед. Удивительно, но именно в тот момент я не чувствовал уже страха. Серафима, кается, была права. Только вот что было вместо него? Кажется, ничего. Просто какая-то пустота.

«Попробуй вызвать это еще раз. Пусть оно придет к тебе, без нажима, мягко».

Речи Серафимы были туманны и непонятны. Как это — без нажима, мягко? Я не имел ни малейшего представления. Но все же попытался. А натуги даже затряслись ноги.

— Получается? — выдавил я. Весь покраснев от напряжения.

«Нет, — разочарованно ответила девушка. — Не получается. Давай еще раз, с самого начала. Не выпускать из точки свои мысли, они должны собраться в пучок».

Я вновь попытался. И вновь это не привело ни к чему, только голова заболела.

Я разозлился, на этот раз не смог сдержаться.

— Твою мать! — крикнул я и со всей силы ударил кулаком по стене.

Боль протрезвила. Я завыл, схватился за руку.

«Не трать зря силы, — жестко ответила Серафима. — Давай еще раз».

Я не мог.

От уроков и нудных речей Серафимы гудела и раскалывалась голова. Мне хотелось проветриться, размяться.

«Некогда отдыхать», — тут же произнесла Серафима, едва я отвлекся на дверь.

— Но мне правда надо, голова не соображает! — заныл я.

«А когда экзамены будешь сдавать, тоже будет говорить — голова не соображает, можно я потом?»

— Да брось ты, хватит быть такой занудой! Я просто проветрюсь, приду в себя и продолжим. Ну не могу я! Нервы сдают!

Я напряг разум, пытаясь представить четыре стены, в которых сидит Серафима. Прошлый раз это действовало.

«Эй, ты чего опять начинаешь?! А ну перестань! Перестань, я сказала! Александр, не время для шуточек и...»

Голос исчез. Получилось!

Отложив книгу, я вышел в коридор. Урок еще не кончился и вокруг было безлюдно, поэтому можно было, не опасаясь никого, выйти на улицу и прогуляться. Что я и сделал.

Гуляя по пустынным коридор, я наслаждался одиночеством. Не думал, что это так прекрасно — просто ходить и слушать тишину. Я отвык от тишины. Всегда меня сопровождала музыка, крики, стоны, смех. А теперь ничего. И это клево.

Я шел не спеша, позволяя себе не торопиться. До звонка оставалось еще пол часа, а значит опасности быть узнанным нет.

Я повернул в сторону, уходя на главный выход, чтобы остановиться у питьевых фонтанчиков и попить. Вот так просто, из самых обычных фонтанчиков, обычной водосточной воды. Расскажи мне кто это раньше, я бы засмеял его. Пить воду полагается только самых дорогих марок, талую или горную, привезенную из далека, расфасованную в небольшие хрустальные бутылочки, украшенные камнями. Так я думал раньше. Теперь же хотелось просто пить, и обычная вода вполне меня устраивала.

На полпути я остановился.

Взгляд мой невольно приковали выпирающие вперед бедра. Юбка, в которой они теснились, была слишком мала для них, и они обнажались, демонстрируя край белых трусиков.

Сердце мое забилось сильней.

Я сделал шаг вперед, еще один.

Наклонившись вперед, из краника, где журчала вода, пила девушка. Жадно, прикрыв от удовольствия глаза. Незнакомка была повернута ко мне спиной, и я видел, что ее одежда прилипла к телу.

«Была на тренировках!» — сообразил я, не в силах оторваться взгляда от аппетитного тела.

Наконец, девушка напилась, выпрямилась. Стало видно, что и лифчика под блузкой у нее не имелось. Школа начинала мне нравиться все больше и больше!

Почувствовав присутствие постороннего, девушка оглянулся.

— Александр? — удивленно воскликнула она.

— Таша? — с тем же удивлением спросил я.

— Вот так встреча! А ты чего тут делаешь? Уроков нет?

— Верно, нет уроков, — соврал я.

Уроки сегодня были, только не такие важные, которые можно было пропустить не в ущерб. Занятия по развитию сверхспособностей гораздо важнее их. Тем более на носу проходные экзамены.

— А ты с тренировок? Это правильно, что пьешь воду — твой горячий вид заставляет даже мою кровь кипеть!

«О боже! — прорезалась Серафима. — Какая же пошлая безвкусица!»

«Замолчи!» — рявкнул я и вновь создал барьер, стараясь заглушить сожительницу моего разума.

— Ты прикольный! — хихикнула Таша, оценивающе осматривая меня.

— Есть такое, — кивнул я, делая шаг вперед. — А ты умеешь видеть в людях их главные достоинства. Кстати, у меня есть еще одно, попробуй угадать какое?

— Ты прикольный, — повторила Таша, но уже иным тоном, глубоким, чарующим.

«Меня сейчас вырвет!»

— Да, я такой, — ответил и обнял девушку за талию.

Она была не против. Ее рука плавно побежала по блузке, пальчики принялись расстёгивать пуговицы. Я оказался прав — девушка и в самом деле была без нижнего белья, в чем сейчас убедился собственными глазами.

Еще одна пуговка высвободилась из петли, и блузка оказалась полностью распахнута.

Да, однозначно, Школа начинала нравится мне все больше и больше.

------------------------------------------------

Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».

Куцель Тамара Осиповна, главный библиотекарь Школы, и сама в молодости скрывалась от полицейских за то, что пыталась в домашних условиях соорудить лабораторию по созданию веществ, расширяющих сознание и организовать закрытый кружок психонавтов. Поэтому она, вспомнив свою лихую молодость, не стала сдавать Вяземского и дала ему еще один шанс. Кстати, кружок ей все же удалось создать. Правда вместо веществ, расширяющих сознание, ромашковый чай, а вместо обсуждения трипов, полемика по творчеству Пришвина.